За третьей гранью - Морган Джезебел - Страница 69

Теперь проблему моего возвращения можно считать закрытой – вампира мне уже уговорить не удастся, упрётся, зараза, из вредности, а других представителей разумных рас, способных отправить меня в родной конец XXI век, в этом городе я не знаю и вообще сильно сомневаюсь, что они тут есть.

Предаваясь самосожалению и оплакиванию своей загубленной жизни, я сама не заметил, как упёрлась лбом в стену. Вынырнув из глубин подсознания, где отсыпался мой разум, я удивлённо огляделась. Грубо и неаккуратно сложенная стена, с которой я чуть не столкнулась лбом, преграждала ничем не примечательный коридор. Крупные пористые камни были скреплены светлой субстанцией, слабо напоминающей извёстку и так же слабо исполняющей свои строительные функции. Я задумчиво ковырнула ногтем щель между камнями, вниз с тихим шелестом зазмеилась тонкая ниточка песка. Внимательно рассмотрев препятствие на своём тернистом пути к вожделенной кровати, я пришла к выводу, что на официальном плане этого дома, если таковой имеется, эта стена не значится, и, следовательно, Брунгальд возводил её сам (уж больно косо и криво лежали камни – только у хозяина криворукость сочетается со строительным энтузиазмом).

Естественно, недомогание было забыто, подавленное многократно превосходящим противником – любопытством. Я осторожно толкнула стену, проверяя её на прочность. Замазка рассохлась, и камни почти не крепились друг к другу, и у меня был шанс разрушить эту стену. Конечно же, я не преминула им воспользоваться! Надо же знать, что прячет наш вампирчик от моих ясных глаз! Может, там он держит бедных людей, у которых по ночам кровь пьёт? И нас туда готовится на цепь посадить?!

Я с нажимом помассировала виски. Чушь какая. Да, вредно биться головой об стену, стена может не выдержать. Я осторожно попинала её ногой, помня об отсутствии сапог, толкнула плечом. Пара камней чуть сдвинулась, раздался тихий протяжный скрип и шорох осыпающейся замазки. Я смахнула со лба слипшееся пряди, во время сообразив, какой шум поднимется, если стена вдруг ни с того ни с сего грохнется. Ну и пусть, с неожиданной злобой подумала я. Пусть вампир поволнуется, побегает… Сам виноват. Развлечений ему не хватает? Ну так за мной не заржавеет, устрою я ему «лёгкую и весёлую» жизнь…

Я уперлась руками в стену и что есть силы толкнула. На этот раз камни поддались, заскрипели, выдвигаясь из пазов. Я заметила, что наиболее податлив самый крупный, пористый булыжник вдавился в стену почти на половину собственной ширины. Я усилила нажим и камень с натужным скрежетом вывалился по ту сторону стены. Раздался глухой звук удара и с утихающим рокотом повторился несколько раз, пока не смолк в отдалении. Похоже, сразу за импровизированной стеной начинается крутая лестница. Что ж, если мне удастся доломать это нагромождение камней, смогу проверить своё предположение.

Остальные камни мне удалось расшатать и вытащить уже гораздо быстрее, а главное – без лишнего грохота. Правда, в конце, всё-таки произошла небольшая осечка – пирамида, в которую я складывала камни позади себя, угрожающее покачивалась уже давно, но последней каплей для неё стал как раз последний камень. Я не успела удержать падающую башенку, только отпрыгнула подальше и зажала уши руками. Камни с тяжким громовым грохотом раскатились по коридору, разбиваясь на осколки помельче. В воздух поднялась взвесь пыли и песка, и я поспешила зажмуриться, пока к режущей головной боли не добавилась ещё и резь в глазах.

В таком грохоте и свои мысли услышать было невозможно, но его слова я расслышала отчётливо. Даже слишком отчётливо:

«Ну и куда ты ещё лезешь, ведьмочка?» – с усталой обречённостью поинтересовался хозяин. Я вздрогнула, инстинктивно сделала несколько шагов назад – мне казалось, что вампир стоял по ту сторону стены и теперь смотрит на меня из темноты прохода. Не спуская глаз с едва виднеющейся первой ступеньки лестницы, я сделала очередной шаг назад, под ноги попал крупный обломок камня, больно уколов босую ступню. Тихо вскрикнув от неожиданности, я потеряла равновесие и начала заваливаться назад, суматошно размахивая руками и пытаясь ухватиться за стены, пока кто-то не схватил меня за плечи и не поставил на ноги. Я сжалась, прекрасно догадываясь о личности этого «кого-то». Тёмный проём, из которого тянуло могильным холодом, мигом показался мне уютным и дружелюбным по сравнению с вампиром, доведённым мной до белого каления.

Вырвавшись из его рук я со всех ног бросилась к тёмному пролому, резво запрыгала по ступенькам, придерживаясь одной рукой за стену. Гладкие камни, из которых была сложена лестница, обжигали морозом, я едва не подвывала от ноющей боли в ступнях и только бежала быстрее. Стена, которой я касалась сперва всей ладонью, сначала была приятно тёплая, но потом тоже быстро заледенела и покрылась каким-то склизким мхом. Я брезгливо отдёрнула ладонь и придерживалась камня только кончиками пальцев, которые быстро потеряли чувствительность.

Сзади послышались лёгкие торопливые шаги, хозяин попытался схватить меня за плечо: «Куда? А ну стой!» «Ага, сщазз!! Только шнурки поглажу и валенки зашнурую!»

Ступеньки стали уже, и приходилось бежать осторожнее, чтобы не навернуться вниз неизвестно с какой высоты. Вампир бежал позади меня, уже не пытаясь меня остановить, наверное, понимал, что это бесполезно.

Лестница казалась бесконечной, по моим ощущениям мы спустились уже гораздо ниже первого этажа, но я уже привыкла к тому, что дом внутри на порядок больше, чем видится снаружи.

Чем ниже я спускалась, тем сильнее веяло в затхлом холодном воздухе тщательно сдерживаем напряжением, тоскливо-печальным и безрассудно-горьким, как «лебединая песня» умирающей души. Я на мгновение остановилась, прислушиваясь к своим ощущениям. Мне не нравилось это место: мрачное, унылое и холодное. Холодные стены, ледяные ступени. И даже воздух холодный. Не переливающийся яркими морозными искрами над белизной первого снега, а мёртвый, неподвижный (ну да, вентиляции тут явно нет) и тяжёлый.

Чужие страх и отчаяние были разлиты в воздухе подобно эфиру. Их присутствие ощущалось физически, липко увязая в зубах, меленьким дрожанием отдаваясь в груди. Где-то я читала о таком побочном эффекте некоторых заклинаний…

Я снова шла вниз, но уже спокойно и уверенно, не боялась подскользнуться на обледеневших ступенях, словно кто-то ласково вёл меня за руку, во время предупреждая об выщербленных или истёртых ступенях. Я уже не могла остановиться, да если честно признаться, не желала. Меня неудержимо влекло вниз, к едва заметному бирюзовому огоньку, яркому, как летнее небо над свежим лесом. Наверное, это безумно красиво – клочок чистого неба в тёмном, насквозь промёрзшем подвале.

Я попыталась остановиться – и не смогла. В воздухе беззвучно звенели разрывающиеся туго натянутые хрустальные нити тишины и одиночества, паутиной оплетающие это место. Холодный огонёк приближался, теряя свою летнюю свежесть. Беспощадная яркость ледяного огня заливала пол подвала, ослепляя, но не давая света.

Я замерла на последней ступеньке, непроизвольно задержав дыхание. Под ногами ртутными шариками переливались чистым серебром крупные капли, и я с кристальной ясностью поняла, что это кровь. Добровольно отданная кровь. Капли сливались с друг другом, фосфоресцирующие линии переплетались в странном порядке. Я безучастно наблюдала за причудливой игрой бликов на моей коже, пока одна умная мысль окольными путями не добралась в мой мозг. Я наконец сообразила, что рисунок на полу образует две переплетённые пентаграммы, вписанные в три круга, между которыми размашисто начертаны понятные любому магу знаки: смерть, заточение, сила, подчинение и… пустота. Где-то я уже видела подобную пентаграмму, кажется, там же, где и читала про эмоциональный фон заклинаний…

Я привычно впала в некое подобие транса, пытаясь вспомнить, где я могла читать о заклинаниях, в которых используются сдвоенные концентраторы(1), пока не перевела взгляда на центр наложенных друг на друга звёзд. В нескольких сантиметрах над полом колыхалось нечто абсолютно белого цвета, холодного и слепящего. Вокруг него мягким перламутром переливалось полупрозрачное марево, одеялом окутывающее белое сияние. Прищурившись, я смогла разглядеть в центре белой субстанции свернувшуюся калачиком детскую фигурку.