Пять строк из прошлого - Литвиновы Анна и Сергей - Страница 1

Анна и Сергей Литвиновы

Пять строк из прошлого

Дизайн обложки С. Курбатова

© Литвинова А. В., Литвинов С. В., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог

Антон ехал к Кириллу на дачу, и сердце пело. Что может быть лучше: июньский выходной, солнце почти сутки напролет висит над горизонтом, цветет черемуха и сирень, и он встретится с дружбаном. Пусть то и дело набегают облака и срывается дождь. Сделать шашлык на открытом воздухе это не помешает. Главное: роскошь человеческого общения.

Мысли невольно соскальзывали в прошлое. Бог ты мой, как давно все это было! Прошла целая, длинная и почти незаметная жизнь. Пятьдесят чертовых лет!

Сколько им пришлось перенести! И почти погибнуть…

Годы вроде иной раз тянулись, как тяжкие гири, – а пролетели незаметно: ласточкой, легкой птицей.

Тогда, ровно пятьдесят лет назад, день рождения Кирилла тоже пришелся на воскресенье. Но в тот день было тепло и светило солнце. В те времена, казалось, все время было тепло и каждый день светило солнце.

Они отметили день рождения Кирки в кафе «Московском» на улице Горького. (Имелось два самых центровых кафе в столице: «Космос» и «Московское». В начале нынешней Тверской, напротив центрального телеграфа, в пяти минутах от Кремля). Днем в летнее воскресенье народу оказалось немного, и мальчиков посадили на коронном месте: на втором этаже, как бы на полатях, за столиком с видом на улицу Горького. В большом и чистом стекле-витрине шумели липы, неслись троллейбусы и пролетали «жигули» с «москвичами».

Они взяли на четверых по мороженому и две бутылки ситро. Наверное, если б они попросили, им и спиртное подали – они ж в стройотрядных куртках были, типа студенты. Однако «пионеры» выпивать не стали: к вечеру предстояло возвращаться в отряд, а там сухой закон. Никому неприятности были не нужны, могли и вышибить. Поэтому – только «буратино».

Никакой «кока-колы» в СССР и близко не было, «пепси» выпускалось на единственном заводе в Новороссийске, и до Москвы она добиралась редко: дефицит. Курортники с Юга бутылочки вывозили, как деликатес и подарок, в специальных ящиках, купленных на рынке.

Лимонад в «Московском» разливали в стаканы тонкого стекла. Парни чокнулись ими. Никаких тостов никто говорить не умел.

– Давай, Кирюха, с днем рождения!

– Успехов, как говорится, в труде и в личной жизни! – пожелал Эдик.

– Чтоб все торчком и деньги были! – важно покивал Пит.

Из какой немыслимой дали слышал сейчас Антон их голоса? Полвека кануло, улетело, растворилось – как и та страна, из которой они были родом и которая затонула, словно Атлантида, прямо у них на глазах. И почти вместе с ними.

Но они все же выплыли – на каких-то обломках от кораблекрушения, в бурной и нечистой воде. Сохранились, выжили – но не все и не здесь…

Антон свернул с трассы. До дачи Кирилла оставалось по навигатору двадцать километров.

И пятьдесят лет пути.

Часть первая. Семидесятые

Глава 1–1. Пионеры без галстуков

Именно в тот день в середине лета случилась та самая знаменательная находка. Они тогда нашли…

Впрочем, по порядку.

В отряде их все называли пионерами.

Сначала они возражали, да на полном серьезе: «Какие мы вам пионеры, мы комсомольцы, на будущий год поступать!» Но потом оправдываться надоело, тем более все вокруг всё равно про них всё знали, кто они, да и они смирились: пионеры так пионеры.

О том, почему в студенческом строительном отряде вдруг стали работать школьники, расскажем позже. И героев тогда представим. А пока вернемся в тот знаменательный день июля 1975 года. День, как любили говорить в советские времена, определяющий.

Да! Он, тот день, как значительно позже оказалось, во многом определил их судьбу – всех четверых. Антона – точно.

Это был будний солнечный (опять-таки) день. На линейке командир Володя с очень подходящей для общественника фамилией Ульянов во время развода на работу сказал:

– В совхоз «Семеновский» на бетон сегодня выдвинется бригада Окулич-Казарина. Ее усилят Берндт Дубберштайн и Саша Ким.

– А куда ж пионеры?.. – выкрикнул с места кто-то нетерпеливый.

Командир ожег недисциплинированного торопыгу взглядом – он умел так, осаживать без слов – наверное, поэтому на руководящие должности и выдвинулся, невзирая на младые лета. Впрочем, тогда он юным никому, а особенно четверым школьникам, не казался, потому что он отслужил армию, а теперь оканчивал институт, и для пятнадцатилетних подростков разница между ними была как пропасть – лет восемь.

Ульянов отечески улыбнулся в сторону «пионеров».

– У самых юных бойцов нашего отряда будет на ближайшие дни особое задание. Они поступают в распоряжение Саши Бадалова, который доведет им необходимые вводные.

Саша Бадалов был бригадиром. Он тоже страшно взрослым казался «пионерам» – был однокурсником Ульянова, то есть, кажется, четвертый курс окончил. А до того: армия, потом подготовительное отделение: существовала такая система в советских вузах – абитуриенты после армии поступали на ПО («подготовительное»), и им в течение года институтские препы физику-математику-русский с лит-рой напоминали-подтягивали. Демобилизованные за год такой муштры школьный курс вспоминали и экзамены в институт сдавали.

Бадалов был старше «пионеров» на восемь лет, огромнейший срок для молодых. Вдобавок – житейский опыт, одна армия чего стоит. Бригадир относился к навязанным ему школьникам свысока и явно тяготился ими, слабосильными неумехами. И гонял их, в стиле армейского сержанта или старшины. В его улыбке, в отличие от командира, ничего отеческого не было – да и не улыбался он вовсе, во всяком случае со своими подопечными-«пионерами». Роста он был невысокого, ниже Кирилла и Пита, и вровень с Антоном. И только Эдик был его мельче – впрочем, немудрено, Эдик был всех на свете мельче.

«Смирно, вольно, разойдись!» – проговорил Ульянов любимую свою присказку, и отряд, сто с лишним человек потянулись на работу. Кто к автобусам, которые ждали студиозов за воротами лагеря. Иные пешком отправились на основной объект: стройку гигантского СТО, то есть станции техобслуживания – в Советском Союзе все было централизованно, вот и частные автомобили граждан чинили в гигантских сервисах на десятки, если не на сотни машино-мест.

На площадке для построений остались только «пионеры» и Бадалов, и тот – низкорослый, крепкий, сильный, жилистый, вечно хмурый и недовольный – довел до обступивших его школьников, где и им предстоит работать.

– Поедем трудиться в родной институт… Ну, то есть как «родной»… Вы, хе-хе, в него еще поступите… Будем там на кафедре работать. Поедем на общественном транспорте, проездные мне выдали. Поэтому одеваемся в цивильное, но берем с собой спецодежду, переоблачимся на месте… Там же и инструменты выдадут.