Пять строк из прошлого - Литвиновы Анна и Сергей - Страница 2

– А че делать-то будем? – с ленивой растяжечкой переспросил Пит.

– Упремся – разберемся, – ожег его взглядом Бадалов. – Еще вопросы, пионер Петя?.. Десять минут вам – оправиться и надеть «гражданку». Одежку-обувку рабочую не забывайте, а то в цивильном будете в грязюке ковыряться. Отбываем через десять минут, в девять ноль-ноль. За опоздание – наряд вне очереди.

«Пионеры» Бадалова дружно не любили. Да и был он со своими казарменными ухватками будто бы не свой, не студенческий.

В военной палатке на двадцать человек мальчики переоделись. Когда-то, целую вечность назад, а на самом деле всего месяц, они в эту палатку, самую первую в лагере, въехали. «Пионеры», домашние мальчики из интеллигентных семей, мало что умели делать руками – кроме разве что Кирилла. Тот, в отличие от Антона или Эдика, летние каникулы не на дачах или на курортах проводил, а с дедом-бабкой в деревне. Там и косить научился, и дрова рубить, и пилой орудовать, и гвоздь забить. Тоша, Пит и особенно Эдик с ним в рукастости соперничать не могли.

Антон мимолетно вспомнил, как они в самом начале июня прибыли вчетвером в стройотряд. Приехали на электричке, с рюкзаками и сумками. Гордились ужасно. Тоша, во всяком случае, точно гордился: что будут вместе со студентами. Что будут работать. Что заработают денег.

И вот они пришли со станции на пустырь близь МКАД. Чуть вдали шумела кольцевая дорога: две полосы в одну сторону, две в другую. Рядом возвышалась бетоном, ощеривалась кранами могучая социалистическая стройка – та самая будущая станция техобслуживания.

На пустыре тогда возвышалась всего одна палатка армейского образца. Неподалеку трое студентов растягивали вторую такую же. А рядом на деревянной площадке еще четверо голых по пояс парней орудовали рубанками. Веселые стружки липли к их волосам и потным телам.

Мальчики подошли к ним и доложили почти по-военному: учащиеся физматшколы прибыли для работы в стройотряде.

Они правильно угадали: среди этих четверых трудились и командир, и комиссар отряда. Ульянов сказал: «Ага, пионеры, значит», – он тогда сходу первый обозвал их «пионерами». Свободолюбивый Тоша запротестовал: «Мы не пионеры, мы члены ВЛКСМ!» – тот только рукой отстраняюще махнул: «Идите в ту палатку, занимайте свободные койки. А потом хотите отдохните с дороги, а хотите, переоденьтесь, да подсобите нам маленько».

Четверо школьников зашли в огромную палатку. Там стояло штук двадцать кроватей, половина из них застелена, занята. Остальные зияли голыми панцирными сетками. Друзья разместились, Тоша хотел рядом с Кириллом, так и получилось: койки их оказались возле.

Пит неуверенно предложил: «Может, в шахматишки сгоняем?» – мальчики привезли с собой мини-шахматы.

Эдик готов был согласиться, но Кирилл сурово сказал:

– С какого перепуга?

– Ну, этот мэн – видно, главный – сказал же нам, – хохотнул Пит, – отдохнуть с дороги.

Тоша хотел возразить, что со стороны командира это явная покупка была, или, как его отец говаривал: проверка на вшивость. Буркнул:

– Надо идти, – он достал из рюкзака свои старые брюки с рубашкой, которые мама дала ему как рабочие, и стал переодеваться.

– А спецодежду нам что, не выдадут? – капризно выговорил Эдик.

– Эдуард, мы обязательно об этом спросим – но потом, – закрыл тему Кирилл.

То, что они немедленно выползли из палатки, готовые к труду, старшие товарищи явно зачли им в плюс. Все тот же командир произнес короткую, но вдохновенную речь:

– Смотрите, задача такая. Мы квартирьеры. Первого июля основная масса бойцов, расквитавшись с сессией, приедет в отряд, и наша цель привести лагерь в вид, пригодный для жизни. Сцену построим, столовую обустроим, умывалку, разровняем площадку для линеек, танцев и прочих мероприятий, палатки поставим и оснастим – и так далее вплоть до мест общего пользования. Труд у нас ненормированный – что называется, от забора до отбоя. Зато и получаем все поровну, и живем коммуной. Пока наша собственная столовая не заработала, питаемся в рабочей столовке. Деньги туда за каждого перечисляет отряд. Поэтому попрошу до момента, пока мы собственную едальню не запустим, не брать там ничего лишнего. На обед положено первое, второе, третье – и все, никаких добавок, ладно? А то нам столовка счет за эти добавки выставит, придется чей-то непомерный аппетит между всеми бойцами делить… Вопросы по общим оргмоментам есть?.. Вопросов нет. Тогда берем вот там, в каптерке, инструмент, и за работу, товарищи! Вот ты, как звать?.. Кирилл?.. Ты, пионер Кирилл, копаешь яму глубиной примерно в два штыка – здесь, под флагшток… Ты, пионер Антон, – копаешь от сих до сих канаву, глубиной в один штык… А вы, пионеры… – командир повернулся к Эдику и Питу, те представились: – …вы, пионеры Петя и Эдик, видите палатку номер два? Ее как раз ребята устанавливают? Берете спинки от кроватей, панцирные сетки к ним, вон там они свалены, и растаскиваете равномерно по всей палатке. Затем на месте их собираете. Если не будут стыковаться – замечена за ними такая тенденция, – применяйте кувалдометр…

Антону все в стройотряде сразу положительно понравилось: и будущая жизнь коммуной, и деловой, но остроумный командир, и «кувалдометр». Только непонятно было, что значит: «на глубину штыка»? При чем здесь вообще штык? Где он тут штык от винтовки или от автомата найдет, чтоб промерить глубину и ширину канавы? Странная какая-то единица измерения.

Он улучил момент, подошел к Кириллу, спросил. Тот окинул его укоризненно-насмешливым взглядом: «Вот эта железная штучка у лопаты, пионер Антон, та самая, которой ты копаешь, чтоб ты знал, называется «штык». Антон пробормотал «спасибо» и отошел.

Стал копать – вероятно, впервые в своей жизни – и ему понравилось. Ломом, воображая себя молотобойцем в кузне, он разбивал слежавшуюся землю, лопатой отбрасывал грунт. Работа его захватила. Краем глаза он видел, что Эдик с Питом разносили железные кровати в палатку. Потом они их собирали – потому что иногда слышался грохот обрушившейся лежанки. Вскоре парни вышли на воздух и уселись, отдуваясь и всячески демонстрируя праведную усталость, на два стула, невесть откуда взявшихся в расположении отряда. Спустя минут через пять к ним подошел студент – плотненький, усатый, весь в кучеряшках, похожий на гусара Дениса Давыдова. Спросил участливо: «Что, устали?»

– Да не так, чтобы очень, – вальяжно отвечал Пит. Сейчас, в рабочей одеже, стало заметно, что он, несмотря на молодость, толстенький – с отчетливым животиком. Толстенький, но красивый: ямочка на подбородке, ямочки на щеках.

– Почему тогда сидим? – по-прежнему ласково вопросил кучерявый студент.

– Так работу ж закончили.

– Просите новую. Командир вам ясно сказал: у нас коммуна. Заработок поровну делим – значит, и работаем, не сачкуя.

Что говорить, диалог этот Антон подслушал не без удовольствия – его-то никому подгонять не пришлось. Он трудился, копая свою канаву, аж пот брызгал. Потом, вырыв яму под флагшток, к нему подключился Кирилл.

Квартирьеров оказалось в лагере человек десять, одни парни. Вечером самого первого дня все сидели вокруг костра, попивали чаек из эмалированных кружек. Кучерявый парень, похожий на гусара – его звали Владик Чернышов, – пощипывал струны гитары. Командир Ульянов сказал: «Давайте, в порядке самодисциплины, доложим друг другу, кто из нас что сделал в течение сегодняшнего дня».

Все по очереди послушно стали рассказывать. Когда дело дошло до «пионеров», Кирилл отрапортовал за всех: «Выкопали – я выкопал – основание для флагштока, канаву под забор пионер Антон прокопал именно глубиной в один штык, не больше, не меньше, а пионеры Эдик и Пит кроватки разносили и собирали. А потом мы деревянные настилы для оставшихся четырех палаток ложили. И еще…»

– Да вы, пионеры, оказались у нас самые трудолюбивые, – мягко улыбнулся Ульянов, и остальные парни грохнули.

В первую ночь в стройотряде Антон проснулся от холода. Столб, поддерживающий палатку, качался и поскрипывал, как мачта. Брезент надувался и хлопал. По нежному свету за парусиновыми оконцами было понятно, что сейчас раннее утро.