Мы, твои жены и дети - Колочкова Вера Александровна - Страница 1

Вера Колочкова

Мы, твои жены и дети

© Колочкова В., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

К вечеру снег совсем разбушевался, перешел в яростную метельную круговерть. Вон в свете фонаря как снежные вихри выплясывают! Можно только представить, что сейчас на дорогах творится… И как теперь домой ехать? Страшно ведь. Тем более она водитель никчемный, хоть и права есть. И машина хорошая, новая. Но что с того, что она новая, от этого ее умение водить не улучшится. Привыкла уже, что Митя всегда за рулем.

Ася вздохнула, отошла от окна, уныло глянула в сторону рабочего стола. Еще посидеть, что ли? Может, пока она документами занимается, и метель поутихнет? Хотя чего себя уговаривать, ничуть она не поутихнет. Говорят, на пять дней такая зимняя радость в город пришла. Снег, ветер, метель, гололед. Получите и распишитесь. И ладно бы накануне выходных, но сегодня еще понедельник! Значит, всю неделю ездить как-то придется! Вот спрашивается, зачем они квартиру продали, когда за город в свой дом переезжали? Мешала она им, что ли? А все Митя со своей занудной прагматичностью – зачем нам эта квартира, все равно там жить не будем, только расходы лишние.

Зря она его послушала. Сейчас бы нырнула в метро и через полчасика в квартире была. В тепле, в уюте, в беззаботности. Хотя можно ведь и к маме поехать. Да, и это было бы очень правильно, наверное. Именно сейчас – к маме, когда ей там плохо одной.

Правильно. Так надо. Но не хочется. Бессовестно не хочется, не по-дочернему! Эгоистически не хочется! Да и маме так удобнее – переживать свое горе одной. Неделю назад всего папу похоронили. А мама слишком его любила, чтобы впустить в свое личное горе еще кого-то. Даже родную дочь. Нет, не поедет она к маме. Лучше домой к Мите.

Митя… Митя-а-а-а… Я к тебе хочу… Ты слышишь, как я хнычу сейчас, как мне плохо и страшно? Ну Ми-и-ить…

И вздрогнула, когда услышала, как ожил вызовом телефон. Надо же, услышал! Почувствовал! А что? Так и должно быть, и никакой мистики!

– Ты еще на работе? Когда домой собираешься? Я тут с ума схожу один. Не знаю уже, куда себя приспособить. Такая тоска, блин.

– Да конечно, я на работе, где ж еще! Сам же знаешь, тут полный завал. С папиными бумагами никак не разберусь. Только сейчас понимаю, что он один все дела на себе тащил, а мы с тобой в фирме были как не пришей кобыле хвост. Еще и ты ногу сломал – так некстати!

– Да уж, некстати – это еще мягко сказано. Я бы покруче сказал. Сижу теперь, как дурак, маюсь бездельем, себя грызу. Надо опорой тебе быть в трудное время, а я…

– Перестань. Ты же не виноват. Я ж не хотела тебя упрекнуть, что ты…

– Да я понимаю. Тем более уж такой надежной опорой я тебе никогда и не был. Ты ж у нас девушка такая, особо в опоре не нуждаешься.

– Я нуждаюсь, Мить. Очень нуждаюсь. Вот сейчас смотрю в папин раскрытый сейф, на эти папки с документами. Ну почему, почему он никогда нас особо не напрягал, почему сам на себе все тащил? А вдруг мы теперь так не сумеем? Вдруг развалим все его дело, а? Боюсь я.

– А ты не бойся. Ты же умная, ты хваткая. И характер у тебя мужской. Это я рядом с тобой всего лишь подкаблучник, а ты…

– Ну зачем ты так, Мить? Никакой ты не подкаблучник! Перестань, пожалуйста!

– Ладно, не буду. А ты когда приедешь, Ась?

– Когда, когда… Ты в окно сегодня вообще выглядывал? Там такая метель! Как ехать-то? Боюсь я. Ты ведь знаешь, какой из меня водитель.

– Да нормально ты водишь, не прибедняйся! Другое дело, что в пробках надолго зависнешь. А может, такси вызовешь, а?

– Ой, какой прекрасный совет! – не удержалась она от сарказма. – Надо же, как все просто! Ты думаешь, один такой умный, да? Я ж тебе объясняю: на улице метель жуткая, все занесло. Какое, к чертовой матери, такси? Если к утру приедет, и то хорошо!

– Ну да, я как-то не подумал. Тогда к маме езжай, я уж тут один как-нибудь.

– Нет. Я приеду. Все равно другого выхода нет. И надо же тебя ужином накормить. Ничего, все едут, и я поеду. Только скоро не жди.

– Понял. Давай аккуратнее там. Ты прекрасно водишь машину, я уверен в тебе!

– Ага. Спасибо на добром слове. Я тронута. Ну все, я собираюсь, пока.

Нажала на кнопку отбоя, отодвинула телефон, решительно постучала ладонями о столешницу – готова, готова! Ничего страшного, не надо бояться! Ты прекрасно водишь машину, Ася! Твой муж Митя уверен в тебе!

Быстро оделась, выключила компьютер, сунула бумаги в сейф, деловито закрыла его, позванивая ключами. И усмехнулась неловко – деловая, блин. Наследница отцовского дела, бизнесвумен решительная, а машину водить боится.

В коридоре было пусто и гулко. Прошла мимо закрытых дверей кабинетов, спустилась на первый этаж. Охранник дремал в своем закутке, но вскочил тут же, засуетился:

– Вас до машины проводить, Анастасия Ивановна?

– Не надо. Сама дойду. До завтра.

Вышла на крыльцо, поморщилась досадно – будто оплеуху получила от колкого снежного ветра. Прикрыв лицо козырьком ладони, быстро пошла к машине, плюхнулась на водительское сиденье, встряхнулась. Ничего, ничего! Жизнь такая! Все едут, и она поедет! Ничего…

И вздрогнула, услышав, как кто-то стукнул в окно. Кто это? Охранник все же решил ее проводить? Или ему сказать что-то надо?

Приоткрыла окно, глянула – нет, не охранник. Парень какой-то. И смотрит пристально так, будто с претензией.

– Вам чего? – спросила сердито, глядя на парня исподлобья. – Денег хотите попросить, что ли? Так я по понедельникам не подаю!

Он от ее грубости опешил слегка, моргнул растерянно. И сразу подумалось, будто она его знает. Лицо смутно знакомое, точно видела где-то. А может, показалось. Да и лица в темноте толком не разглядеть!

Хотела было закрыть окно, но парень спросил торопливо:

– Вы же Анастасия Ивановна Говорова, я правильно понимаю? Ведь это вы, да?

– Ну допустим, – ответила слегка озадаченно. – А что, мы разве знакомы?

– Нет, мы не знакомы. То есть это вы со мной не знакомы. Понимаете, мне очень надо с вами поговорить.

– О чем? Вы кто вообще?

– Меня зовут Григорий Говоров.

Он так значительно проговорил свое имя и так внимательно на нее посмотрел, будто требовал, чтобы она немедленно прониклась тем обстоятельством, что у них одинаковая фамилия. Хотя чем тут проникаться, интересно? Ну фамилия… Вполне себе распространенная.

– Говоров я, понимаете? – повторил он с нажимом.

– И что? Пусть будет Говоров. Мне ваша фамилия ни о чем не говорит. Я вас не знаю. Отойдите от машины, мне ехать надо!

– Да, вы меня не знаете. Но мне правда надо с вами поговорить. Я все объясню. Может, впустите меня в машину?

– Еще чего? С какой это стати? Может, вам еще номер моей банковской карты продиктовать?

– Да не нужна мне ваша карта. Я ж говорю, просто надо поговорить.

– Да кто вы вообще такой, чтобы я с вами разговаривала?

– Я… Я ваш брат, вот кто! – произнес он почти с отчаянием, и ей даже показалось, промелькнули в его голосе слезные нотки, как у обиженного ребенка.

И засмеялась нервно. Такой день был суетный, голова кругом идет, и в документах ни черта не разобралась, еще и непогода, и метель эта, и Митя ногу сломал, и впрямь ехать надо. А тут здрасьте вам, приехали! «Я ваш брат!» Еще и психов ей для полного счастья не хватало! Ну что это, а? Совсем ее этот ужасный день доконать решил?