(Не) случайная ошибка - Терн Ася - Страница 1

Ася Терн

(Не) случайная ошибка

Глава 1

Гул ночного клуба «Бездна» напоминал сердцебиение огромного зверя. Басы были настолько мощными, что отдавались в самой грудной клетке, заставляя ребра вибрировать в такт безумному ритму. Здесь, внизу, на танцполе, плавились тела, а воздух, пропитанный дорогим алкоголем и тяжелым неоном, казался густым, как патока.

Я поправила шелковое платье на тонких бретельках, которое сейчас казалось мне чересчур открытым. Я пришла сюда не танцевать.– Алиса, ты бледная как смерть, – Маша перекрикивала музыку, вцепившись в мой локоть. – Пойдем отсюда. Это место… оно не для нас. Ты же видишь, кто здесь собирается.

Я проследила за её взглядом. Вдоль стен стояли мужчины в костюмах, стоимость которых превышала мой годовой доход, а их глаза оставались холодными и оценивающими, даже когда они улыбались спутницам.

– Мне нужны документы, Маш, – я упрямо сжала челюсти. – Мой брат не мог просто так влезть в эти долги. Его подставили. И человек, который это сделал, сейчас там.

Я подняла голову к VIP-ярусу, отделенному от общего зала тяжелым балюстрадами и тонированным стеклом. Там царил полумрак, приглушающий кричащие огни танцпола.И именно тогда я увидела его.

Дамиан Громов. Человек-призрак. Человек-скала. О нем говорили шепотом, а те, кто решался перейти ему дорогу, исчезали из бизнес-хроник навсегда. Он сидел в глубоком кресле, и его поза излучала абсолютную, почти ленивую власть. В одной руке он крутил бокал с янтарной жидкостью – лед мелодично бился о хрусталь, хотя я не могла этого слышать, я это чувствовала.Внезапно он замер. Его голова медленно повернулась, словно он почуял чужой взгляд на своей коже.

Мой вдох застрял где-то в горле. Его глаза – темные, как ночное море перед штормом – ударили по мне прицельно, без промаха. На таком расстоянии я не должна была видеть их выражения, но я видела. Это был не просто интерес. Это было хищное узнавание. Будто он ждал именно меня.

– Он смотрит на тебя, – севшим голосом проговорила Маша. – Боже, Алиса, он на тебя смотрит… Уходим. Прямо сейчас.

Дамиан не шевелился. Он медленно поднес бокал к губам, делая глоток, но его взгляд продолжал сканировать меня, спускаясь от лица к ключицам и ниже, задерживаясь на тонкой ткани платья. Это не был вульгарный осмотр. Это было присвоение.

Сердце пропустило удар, а потом пустилось вскачь, вбивая пульс в виски. В этот момент я совершила самую большую глубость в жизни – я не отвела глаза. Я смотрела на него, сжимая кулаки до боли, пока в его взгляде не промелькнула искра одобрения. Или насмешки.

– Уходим, – выдохнула я, наконец обретая способность двигаться.

Мы почти бежали к выходу. Прохладный ночной воздух города ударил в лицо, вырывая из душного кокона «Бездны». На парковке было тихо, только где-то вдалеке визжали шины.

– Алиса, стой! Куда ты?! – Маша едва поспевала за мной, когда я пулей вылетела из клуба.Её каблуки звонко стучали по асфальту, а сама она выглядела по-настоящему напуганной. Мы добежали до моей машины, и я судорожно вцепилась в дверную ручку.

– Ты забыла это, птичка.

Голос раздался из тени у входа, и я вздрогнула так, что едва не выронила сумку. Из темноты медленно вышел мужчина. Не Дамиан. Один из его охраны – огромный, с каменным лицом. Он протягивал мне мою шелковую перчатку, которую я, видимо, обронила в клубе. Но прежде чем я успела протянуть руку, за его спиной открылась дверь, и вышел Он.

– Уезжай, Маш. Садись в такси и просто уезжай, – бросила я, не глядя на неё.– А как же ты? Ты видела, как он смотрел? Лиса, этот человек не просто богат, он… он стихийное бедствие!

В этот момент из тени вышел Громов. Его появление было настолько тихим, что Маша вскрикнула, отшатнувшись. Дамиан даже не взглянул на неё. Для него существовал только один объект в этом радиусе – я.

– Девушке лучше воспользоваться советом подруги, – произнес один из охранников, возникший словно из-под земли рядом с Машей. Он не коснулся её, но преградил путь ко мне так вежливо и твердо, что Маша застыла.

– Лиса… – жалобно позвала она.– Всё в порядке, иди! – прикрикнула я, хотя внутри всё вопило об обратном. – Я позвоню!

Охранник мягко, но настойчиво направил Машу в сторону стоянки такси, отрезая её от меня живой стеной. Она оглядывалась, её лицо было бледным в свете неоновых вывесок, но она понимала: против таких людей у нас нет оружия.

И вот теперь мы остались одни. Только я, он и густая ночная тишина, в которой звук его дыхания казался оглушительным.

Дамиан шел не спеша, расстегивая на ходу верхнюю пуговицу рубашки. Он не приближался вплотную, остановившись в паре метров. Но пространство между нами мгновенно наэлектризовалось.

– Перчатки – это красиво, – произнес он, и его голос оказался глубже и бархатистее, чем я представляла. – Старая школа. Но в моем заведении не стоит ничего терять, Алиса. Я не люблю возвращать вещи.

Я похолодела.

– Откуда вы знаете мое имя?

Громов слегка склонил голову набок. Свет фонаря подчеркнул его острые скулы и волевой подбородок. Он не улыбался, но в уголках его глаз затаилось нечто такое, от чего по коже пробежали мурашки – и далеко не от холода.

– Я знаю о тебе всё, – просто ответил он. – Знаю, зачем ты пришла. Знаю, что ты ищешь. И знаю, что ты готова отдать, чтобы спасти брата.

Он сделал один короткий шаг вперед. Я замерла, боясь дыхнуть. Он не коснулся меня, но я буквально кожей чувствовала исходящий от него жар и запах дорогой кожи и сандала.

– Ты сегодня очень старалась быть незаметной, – он окинул меня медленным взглядом с ног до головы, и мне показалось, что на мне и вовсе нет одежды. – Но ты – единственное, что в этом гадюшнике имело смысл.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Его присутствие подавляло, заполняя собой всё пространство парковки.

– Если вы всё знаете, значит, знаете и то, что мой брат ни в чем не виноват, – я постаралась придать голосу твердость, хотя он предательски дрогнул. – Верните ему расписки. Те цифры, что там указаны – это безумие. Он никогда не проиграл бы столько.

Дамиан издал короткий, сухой смешок, который не затронул его глаз.

– Вина – понятие относительное, Алиса. В моем мире виноват тот, кто оказался слабее. Твой брат был слаб. Он поставил то, чего у него не было, надеясь на чудо.

– Он поставил свою жизнь! – выкрикнула я, делая шаг к нему, забыв об осторожности. – Вы же понимаете, что это ловушка? Ваши люди его подпоили, подсунули эти бумаги…

Громов вдруг подался вперед. Совсем немного, но я инстинктивно отпрянула, ударившись лопатками о стекло своей машины. Он не коснулся меня, но его лицо теперь было так близко, что я видела темные крапинки в его зрачках.

– Мои люди не заставляют людей совершать глупости. Они лишь создают для этого условия, – прошептал он. Его взгляд упал на мои губы, и на мгновение в этом холоде вспыхнуло что-то первобытное. – Пять миллионов, Алиса. Срок истекает завтра в полночь. Как думаешь, сколько стоит жизнь твоего непутевого брата на черном рынке органов? Или, может, мне просто отправить его в шахты отрабатывать долг лет тридцать?

Холод ужаса сковал мои внутренности. Пять миллионов. У нас не было и десятой части этой суммы.

– У меня нет таких денег, – выдохнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы бессилия. – Но я… я найду. Я продам квартиру, возьму кредит…

– Квартира твоей матери стоит копейки в этом районе, – отрезал он, и от того, насколько детально он был осведомлен о моей жизни, по спине поползли ледяные мурашки. – Кредит тебе не даст ни один банк с твоей зарплатой помощника юриста. Ты в тупике, птичка.

Он замолчал, давая мне возможность прочувствовать всю глубину бездны, в которую я падала. Тишина на парковке стала оглушительной.

– Чего вы хотите? – наконец спросила я, понимая, что этот разговор затеян не ради того, чтобы просто меня напугать. – Зачем вы вышли сюда ко мне?