Лагерь, который убивает - Шарапов Валерий - Страница 1

Валерий Шарапов

Лагерь, который убивает

© Шарапов В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Часть 1

Глава 1

Лето. Вторая половина замечательно жаркого, сонного дня. Кошачья братия деловито шныряет между сараями. На стене дома снова расцвело: «С + А =!!!». Тетка Анна Приходько, ругаясь, плевалась и стирала, буквы плыли, но держались стойко. Солнце, сбавив зной, неторопливо собиралось в закат. Свет, заливавший двор, стлался, золотистый, медовый и ленивый. Наползала потихоньку свежесть от листвы тополей и лип.

Пахло нагревшейся за день пылью, цветущим белым шиповником. И грибами. Множеством проклятых грибов!

Ольга, Светка и Настя, оккупировав удобную лавочку у стола, чистили от хвои и земли тонны рыжиков, подберезовиков, сыроежек, подосиновиков, наполняя тазы, которые им же и приходилось таскать на кухню. Как много было этих грибов – жуть брала. Колька Пожарский сгоряча проявил солидарность и даже почистил с десяток, но позорно свалил под смешным предлогом. Правда, для порядка спросил, справятся ли без него.

Ольга, сдув со лба мокрую челку, фыркнула:

– Иди уж, незаменимый!

Свалил. Почистили еще немного. Гладкова вытерла тылом ладони трудовой пот:

– Светка, вас в лес пускать нельзя. Другим что-то оставили?

Вежливая Настя восхитилась:

– Ловко у вас получилось. Я по грибы не хожу, все равно ничего не найду.

Светка призналась:

– Я тоже не очень, если только споткнусь о него. Мама говорит: мечтательность на меня нападает.

– Кто ж это все натащил? – удивилась Оля.

– А вот Яшка, – просветила Приходько, – он прям герой. Сначала такой: не пойду, ну на фиг, отвали, а как вытащила – его как прорвало. То есть нет. Они сами на него лезут, а он и гребет обеими руками.

– Везет, – сказала Настя и замолчала, вернулась к труду.

Светка напомнила:

– Оля, так что там дальше-то?

– Ах да. – И Гладкова продолжила пересказывать намедни виденную пьесу.

Подшефные прислали маме билеты, она, как всегда, занята, и на культуру бросили Кольку. Он, само собой, поартачился, но с Ольгой в культурном смысле не поспоришь. У нее был один, но железный довод:

– Малый театр.

И точка. Под этим соусом заставила выскоблиться до гладкой шкуры, самолично отгладила ему брюки и рубашку. Кольке доверила лишь ботинки начистить и напутствовала: чтобы сияли. Колька, плюнув, поручил это дело Цукеру. Рома не подвел – от блеска глаза резало, прохожие оборачивались, театралы любовались, отвлекаясь от того, что там представляли на сцене.

Исключительно хорошо Оля рассказывала, прям театр у микрофона.

– …и вот он такой стоит на скале, весь в бинтах, а вокруг бушует шторм, – радиовещала она, откладывая в сторону чистенький, крепенький подосиновик, – и командир говорит: «Молодой человек, вы ранены, вам нужна срочная операция!» А он в ответ: «Товарищ майор, пока я вижу хоть один огонек на том берегу, я не имею права уйти с поста!»

Настя слушала, с вежливым видом кивала и продолжала работу. Светка же уши развесила так, что они мешали рукам: те шевелились все медленнее, медленнее, потом совсем опустились. Ольга знала, к чему это вот горестное взирание на ведро с грибами, и напомнила:

– Ты чисти, чисти.

Не на пользу все эти постоянные Анчуткины командировки. Мерк в разлуке светлый образ, колебался пьедестал, а Яшка даже не догадывался. Приезжал веселый, тормошил, таскал по кино, на танцы, кормил мороженым и конфетами – и даже не обращал внимания на то, что Светка обфыркивает каждый его шаг.

Яшка-то не замечал, чуткая Оля – очень даже. Хотя это не скроешь. Вот, снова эта дуреха встряхнула пустой головой так, что треснулись друг о дружку две одинокие мысли:

– Бывают же люди, настоящие! Не то что некоторые.

– Ты кого имеешь в виду? – колко спросила Ольга.

Светка бесчеловечно сшибла грибу шляпу:

– Кого-кого, не то не знаешь.

– Так кого?

– Анчутку хотя бы.

Настя удивилась, голову подняла, но ничего не сказала. Ольге экивоки ни к чему, она нагрубила:

– Черт-те что городишь.

– Ничего не черт…

Гладкова на правах старшей оборвала:

– Яшка тебе неровня, героя подавай? Сама-то много подвигов насовершала?

Светкины щеки раскалились, но губы надулись и затряслись. Ольга застыдилась грубости, помягче добавила:

– Светик, героическое – это ж не только кино да тельник на груди рвать. Рядом с нами есть надежные, по-своему героические люди.

Светка, набычившись, спросила:

– Это чем же?

Вообще-то Анчутка и Светку не раз выручал, и благодаря ему Ольга, например, чистила грибы, а не плыла в дохлом виде в рыбьем брюхе. Но сотрясать по этому поводу воздух глупо. Если совесть у Приходько осталась, то сама вспомнит и застыдится. Что до Ольгиного спасения, то если Яшка сам не рассказал, то и не надо. Гладкова педагогически применила округлые формулировки:

– Ну вот, тебя за грибами тетка Анна послала, а Яшка не хотел, да пошел.

– Тоже мне, героизм – оторваться от койки!

Настя со своим тихим плюшевым голоском пришла на выручку:

– Но Яша же после командировки.

– Тоже мне! Туда-сюда сгонять в свое удовольствие!

Но Иванова настаивала:

– Это трудно: заниматься чужими детьми, к тому ж непростыми…

– Да я всю жизнь этим занимаюсь! – закусилась-завралась Светка. Где она тут непростых видела, кроме одной-единственной Соньки? Но Оля не стала ее ловить на враках, а просто похвалила:

– Ты наша надежда и единственная опора. Продолжай героически сражаться с грибами.

Светка снова принялась за дело, но ворчать продолжала:

– Вот-вот, мы тут героически сражайся, а они пусть героически отдыхают. Ой, черт!

Оля вздрогнула. Светка, обычно все-таки спокойная, отбросила нож, нервно задергалась, сворачивалась в штопор, крючилась и пыталась достать через плечо поясницу. Настя заметила:

– Сильно тебя перекосило. Что-то случилось?

Светка продолжала клубиться, плаксиво клянчила:

– Ну девчонки, ну гляньте, что там?

Настя, оттянув ситчик от тощей подружкиной шеи, заглянула за шиворот:

– Там ничего нового.

Оля поинтересовалась:

– А кто там быть должен?

Светка все мялась:

– Да такая мерзота! Переоделась, а все равно мерещится!

– Кто мерещится?

– Клещи! – Приходько передернуло. – Бр-р-р-р, боюсь до чертиков!

– А чего их бояться? – спросила Настя. – Стряхни – и готово дело.

– Ну как цапнет? Мама рассказывала… – Тут Светка осеклась, покосилась на Ольгу, та сделала вид, что ничего не слышит.

Тогда Приходько продолжила, для пущего страху понизив голос:

– Они ж повсюду! Притаятся себе на деревьях и сигают за шкирку, как с парашютом. Мама говорит, что японцы их специально забрасывают к нам, под Москву.

Настя спросила:

– Зачем?

– Ну а как же! Укусит такой мальчика или девочку – и все! Нет человека. А если есть, то инвалид. Или еще…

Оля уточнила:

– То есть это не все еще?

Светка хоть и робела, но заявила твердо:

– Нет! И правда в том, что такие укусы… а они как метка, понимаете?

Гладкова сказала, как бы в сторону:

– Место для посадки.

Светка упрямо продолжила, хотя была уже как свекла:

– И бывает после этих укусов – не сразу, а через какое-то время… Болезнь вроде как отступает, и человек вроде бы здоров. А потом ка-а-а-ак придет ночью!

Ольга поперхнулась:

– Кто придет? Михалыч из ЖЭКа, ставить на разгрузку уголечка?

Светка вспылила:

– Смейся! Ни слова больше не скажу!

Ольга, отсмеявшись и оттерев слезы, отыскала в траве гриб:

– Тьфу. Кажется крепеньким-красивым, а во какая червоточина! – И лишь после этого подбодрила приятельницу: – Да ладно тебе, все равно не смолчишь. Выкладывай.