Лагерь, который убивает - Шарапов Валерий - Страница 2

Приходько подулась, подулась, но от характера никуда не денешься. Светку хлебом не корми, дай что-нибудь эдакое поведать.

– А вот приходит!

– Ну кто, кто? – подначила Ольга.

– А вот не знаю, но наутро раз – и лежит себе, язык набок и без дыхания. И накрыт. – И Светка после драматической паузы добавила: – Черной простыней!

– То есть просто бац – и не дышит, – уточнила Гладкова, – неплохо. Тебе срочно в союз писателей надо.

Приходько крикнула:

– Да вон, сходи в больницу, глянь – палат уж не хватает, покусанные в коридорах лежат!

– Успокойся, – посоветовала Оля, – и насчет японских клещей передай, пожалуйста, тетке Анне, чтобы несильно трепыхалась. Иксодовым клещам условия нужны. Если японский клещ, то и живет он себе там, в тайге, а не в баночке диверсанта.

– Откуда ты знаешь? – с вызовом спросила Светка.

– Из биологии. В наших широтах такого не бывает.

Иванова, кивая, спросила:

– Светик, если ты так боишься, зачем в лес ходить?

– А мама Аня как же? И грибы себя сами в корзинку не положат.

Тут появился названный негероический Яшка – вылез из цукеровского подвала, сияя штиблетами. Такой разодетый, причесанный и пахнущий безгрешным шипром:

– Приве-е-ет! А чего это мы все еще не готовы?

Светка огрызнулась:

– Так ты натаскал пол-леса, а чистим только мы, ага?

Опытный Анчутка на задиристый тон и не чихнул, а просто, вздернув руку, глянул на часы:

– Четверть часа на переодевание. Надо поспеть на электричку.

Но сварливая Приходько не унималась:

– Что за новости?

Яшка возмутился:

– Голова садовая, я ж билеты в «Форум» взял! Ты ж ныла.

– На что?!

– Да героическое, на «Дочерей Китая»! Там девчата жару япошкам задали… Пардон, – он крайне интеллигентно извлек у нее из руки ножик, ловко кинул, воткнув в землю, – Оля, забираю у вас эту вот.

Светка попыталась возмутиться:

– Я тебе не эта вот!..

Тут Анчутка по-свойски, как куклу, ловко развернул ее к себе тылом, приказал:

– Замри. – И, продолжая крепко ее удерживать, чуть ли не по плечо влез к ней за шкирку и извлек что-то в щепоти.

– Клещ! – взвизгнула Светка.

– Ты глянь, зараза какая, жирный, и почти вцепился. – Анчутка казнил зверя путем сжигания.

Ольга, собирая губы в гузку, чтобы не расхохотаться, заметила Светке:

– Во, цени! Жизнь тебе спас. А то забралась бы тебе под кровать бездонная утка – и все, наутро от Светки – только круги по воде.

Яшка ничего не понял, но посмеялся, напомнил:

– Время, время! Электричка же. – И погнал сконфуженную Светку переодеваться.

По дороге она ужасно возмущалась:

– Как так можно себя вести! Да еще при всех.

– При всех я себя так и не веду. А вот кое-кто при всех ужасно выпендривается. Дальше будешь ваньку валять – опоздаем к свиньям… Оп-па.

Последнее замечание было в связи с тем, что в подъезд Светкиного дома перлась незапланированная тетка Анна, что означало лишь ненужные встречи, крики и пустую трату времени. Которого, между прочим, и без того было мало!

Яшка запихал Светку в подъезд, та пошла менять одно платье на «то, другое» (и какая разница? Оба штопаные). Она вновь возникла, вся сияющая, пахнущая земляничным мылом, с втянутыми щеками, Яшка сначала залюбовался, но глянул на часы, охнул:

– Ну все. Поезд уходит! – Ухватил за руку и потащил за собой. Осталось только за ним развеваться флагом.

Мчались они на всех парах – и все равно опоздали. Издалека было видно, как подвалил к платформе нужный поезд и что ждать он их не будет.

Так и вышло. Когда они, отдуваясь, заскочили на перрон, электричка уже махнула хвостом да фонариками помигала.

– Знаешь, кто ты? – начал Яшка.

Расстроенная Светка начала блеять и оправдываться, собралась разреветься – и очень кстати на этом фоне прозвучал клаксон.

Сияющая серая «Победа», выехав с «Летчика-испытателя», сделала шикарный разворот, всеми четырьмя колесами вкопалась в гравий. Выглянула из машины тетя Мура Тихонова.

Красивая, как на выставке! Платье бордо, накидка на голых плечах – как всегда, на голове умопомрачительная шляпка, и стремится на волю из-под вуали выдающийся ее нос. Тетя Мура мастерски свистнула:

– Дети! Айда.

Яшка затолкал Светку на заднее сиденье, сам, предварительно испросив позволения, уселся на переднее. Тихонова позволила:

– Сделай милость, – она повернула ключ, – куда опаздываете?

– Я, Мария Антоновна, билеты достал в «Форум», – сообщил Анчутка. Он развалился на кресле, будто всю жизнь только и катался на «Победах».

– Добытчик, – одобрила Мурочка, выруливая на шоссе. – Что за картина?

– «Дочери Китая».

Тихонова снова одобрила:

– Героически. А что же опаздываете?

– А вот эта, – Яшка небрежно кивнул через плечо, – то платочек, то косынку. Телилась, как на бал.

Ох и хотелось Светке треснуть по этой кудрявой голове. Что же это он возомнил о себе, нахал! Все думает, что она соплячка, что разодолжил он своим вниманием. «Эдакий красавчик, как червончик, всем нравится, поди ж ты!»

Однако Тихонова на этот раз не одобрила и очень серьезно заметила:

– Яков, вы не правы. Настоящая женщина обязана долго собираться.

– Как же, а если не дождутся?

– Ну пропустите журнал, велика печаль. А другие пусть ждут. – Она чуть развернула красивую головку. – Света, слышишь? Не приучай мужчин к свинству, опаздывай минимум на час!

– Спасибо, я запомню, – чопорно отозвалась девчонка, незаметно всовывая сбитые лапки обратно в запыленные сандалии. Хотела незаметно, да Мурка эта подсказала, по-прежнему дружелюбно:

– Утомленные ноги лучше положить повыше.

Светка гордо промолчала. Анчутка, прикинув что-то в уме, откашлялся и спросил:

– Мне просто для общего развития. А если не дождутся?

Тихонова небрежно бросила:

– Куда денутся?

А все-таки замечательно было мчаться на прекрасной машине, оставляя за собой родную и надоевшую окраину. Дороги становятся все шире и оживленнее, фонари – чище и ярче. А дома – все выше, новее, красивее, как на картинках, с колоннами, вазами, мозаиками, закрытыми дворами за высоченными коваными воротами. Яшка спохватился:

– Мария Антоновна, а вам же куда?..

– Неподалеку, – успокоила она, – я в ЦДСА.

– Мероприятие у вас?

– Именно, – Тихонова глянула на золотые часики, – вас у кинотеатра выгрузить? Смотрите, еще сорок минут.

Светка встрепенулась: матушки, а ведь верно, уже приехали! И еще столько времени, погулять бы – в окнах замелькали уютные аллеи, тележки с мороженым. Яшка, уловив затылком ее трепыхание, предложил:

– Мария Антоновна, вы поезжайте на Суворовскую, а мы через парк пробежимся.

– Тоже верно.

Тихонова по-хозяйски въехала в ворота, огороженные от бульвара чугунным литым забором, провела машину по двору, обсаженному густыми липами, вокруг огромной клумбы, посреди которой на столбе был чей-то бюст, причалила к прекрасному подъезду с колоннами.

Светка смотрела огромными глазами и наглядеться не могла. Это был дворец, как в кино: таинственно подсвеченные арки входов, стены цвета чистого сгустившегося неба. Снизу дворец солидный, а чем выше, тем воздушнее – и белые колонны подпирают застывшие облака из мрамора, над которыми парит еще один этаж. И все так таинственно освещают фонари под коваными зонтиками.

А что там за стенами? Тяжелые занавеси закрывают окна, но оттуда льется мягкий, неземной свет – точно там бал, как у Золушки. И уж точно там сплошные настоящие люди и герои, о которых ставят пьесы и крутят кино.

– Выходишь или машину будешь охранять? – Оказалось, Яшка уже открыл ей дверь и ждет.

А к Тихоновой спешил уже незнакомый человек. Маршал, не иначе! Правда, что за форма – не разберешь, и на широкой груди ни одной награды, но видно: непростой гражданин. Лицо как с картины… нет, не картины! С вот этого столба посреди клумбы. Или точно Александр Невский из кино: высокий лоб, белый, как мраморный, и весь в резких заломах, даже складка от носа к краю рта смотрелась как прокорябанная резцом. Виски серые, но волосы темные, густые. Глаза темные тоже, острые и ужас какие внимательные. Нос не как у тети Муры, но выдающийся.