Сиреневый туман - Серебрякова Елена - Страница 1

Елена Серебрякова

Сиреневый туман

© Серебрякова Е. А., 2026

Часть I

Глава первая

После окончания средней школы по совету родителей Роман подал документы в Гуманитарный университет родного города на юридический факультет. На первом экзамене писали сочинение по трем темам. Роман честно отсидел отведенные три часа, потом взял проштампованный комиссией лист бумаги и написал: «К экзамену не готов». Первым положил свою работу на стол и вышел за дверь. Даже знакомая матери, член приемной комиссии, ничего не смогла исправить из-за скудности текста.

Мать договорилась об устройстве сына лаборантом на кафедру «Теория государства и права» – ТГП. Бодрая старушка оглядела с ног до головы кандидата на должность, ни о чем Романа не спросила. За двадцать минут пламенной речи сообщила, что ТГП является ключевой наукой во всей системе юридического образования в России и за ее пределами; кафедра является лицом всего факультета, и, наконец, то, что за год упорного труда, завоевав доверие всего профессорско-преподавательского состава кафедры, Роман может оказаться среди студентов первого курса. Собеседование завершилось распоряжением следовать к методисту Нине и сообщить ей, что он, Роман Соболев, принят на должность лаборанта.

Тридцатилетняя женщина с приветливой улыбкой посмотрела на новичка, заглянула в паспорт Романа, в аттестат о среднем образовании и продиктовала текст заявления о приеме на работу.

До начала учебного года оставалось две недели. Составлялись расписания лекций, семинаров, списки учебной литературы, методических разработок, распределялись студенты по учебным группам, чертился план аудиторий и многое другое. Нина проявляла необыкновенное прилежание и подавала Роману пример отношения к работе.

Первого сентября коридоры университета стали похожи на муравейник. Все хаотично двигались, шумели, толкались.

Однажды Роман столкнулся с одноклассником по средней школе Олегом Кикевичем. Ребята узнали друг друга, поздоровались и, казалось, обрадовались. Тут же выяснилось, что Роман не студент, а всего лишь лаборант кафедры ТГП.

– А чего так-то? – уже с другой интонацией спросил Кикевич, – силенок у родителей не хватило? Понимаю и сочувствую. У меня отец майор милиции. Позвонил кому следует и все в порядке. На третьем курсе переведусь на вечерний, начну служить в милиции на офицерской должности. После окончания универа точно буду летёхой, а может и старшим. Так-то, брат!

Разошлись каждый в свою сторону, и Роман быстро забыл про эту встречу. Но Олег, как только представлялся случай начинал надсмехаться над Соболевым. Делал это на виду у своих одногруппников. Роман проявлял хладнокровие. Но Олег выдумывал все новые издевательства. Кричал Роману в лицо, что слуга отличается от лаборанта тем, что тот прислуживает одному господину, а лаборант всем сразу. По началу Соболев мстить даже не помышлял.

Однажды при составлении списка учебной группы в фамилию Кикевич вкралась опечатка. Вместо буквы «и» в фамилии пропечаталась буква «а». Роман заметил ошибку, но исправление не внес. Спустя пару дней, составляя список участников научной конференции, Роман уже сознательно заменил вторую букву в фамилии зазнайки. Самое интересное, что новое звучание фамилии Олега подхватили в учебной группе. «Какевич» стало прозвищем будущего светилы правоохранительных органов. Студенты – народ инициативный, еще додумались перенести ударение на первый слог.

Во время одной из случайных встреч с Олегом, Соболев, как обычно, поприветствовал бывшего однокашника. Но тот вдруг схватил парня за лацканы пиджака и хотел повалить на пол. Роман оказался сильнее, перехватил руки зачинщика и оттолкнул от себя. Это видели многие студенты и пресекли начинающуюся драку. Но тут же кто-то крикнул:

– Каку взяли за клоаку.

Олег отбежал от толпы и заорал:

– Завтра на коленях прощенье будешь вымаливать!

На другой день пожаловала целая группа сотрудников милиции. Куда пошли другие члены оперативной группы Роман не видел, но его самого в кабинет кафедры пригласил капитан. Он попросил присутствующих преподавателей освободить кабинет. Капитан с неизвестной фамилией разложил действия гражданина Соболева на три этапа и квалифицировал каждый, как уголовное преступление. По совокупности он насчитал десять лет лишения свободы «на зоне строгого режима». В том месте, где Романа как первохода уже били и насиловали у параши, дверь кабинета открылась и вошла Бронислава Ефимовна.

– Я, Оганесян, заведующая кафедрой. Что здесь происходит?

– Проверка фактов, изложенных в заявлении… – на этом месте капитан споткнулся.

– Ну, в заявлении кого? Чего молчишь? – Бронислава Ефимовна подошла к телефонному аппарату и сняла трубку, – считаю до трех и звоню прокурору области. Толковый юрист, у меня учился!

– Не надо звонить. Меня попросил майор Кикевич провести с этим парнем воспитательную беседу.

– Какая беседа, когда вы уже пригрозили десятью годами строгого режима. Идите отсюда, капитан. А майору передай, что в моем столе лежит двенадцать объяснений от тех студентов, которые видели, кто первый начал драку.

Капитан надел фуражку и вышел из кабинета. Оганесян обратилась к Роману:

– Кроме закона и справедливости в нашей жизни есть еще то, о чем многие предпочитают не говорить. Скажу одно, город наш хоть и областной, но маленький, я не хочу обострять отношения с милицией и для всех будет лучше, если ты напишешь заявление об уходе.

Роман попрощался с кафедрой, услышал добрые пожелания в свой адрес и направился к выходу. В коридоре его догнала Нина и вызвала на откровенный разговор:

– Ты не виноват в происшедшем. Вина от начала до конца лежит на майоре. Он воспитал сына – подонка. Поверь, все будет в их пользу, пока отец при власти. А вот дальше…

– Но именно такие, как этот майор, становятся генералами.

– Не буду спорить. Но вот тебе первый серьезный жизненный урок – держись подальше от подобных. Не зря народ говорит, что плетью обуха не перебьешь. Что думаешь дальше делать? Тебе сейчас нужно найти тихое место работы, не на виду.

– Если чем-нибудь можешь помочь, буду признателен.

Нина дала координаты своей подруги Марии Алексеевны, заведующей постановочной частью областного театра кукол. Рекомендовала переговорить с ней о трудоустройстве.

Мария Алексеевна встретила Романа у служебного входа в театр и сразу провела в кукольную мастерскую. Седой дед что-то выпиливал лобзиком из куска фанеры.

– Здравствуй, Степаныч, – сказала Мария Алексеевна, – вот молодой и красивый хочет приобщиться к твоему мастерству.

– А ты про зарплату ему говорила? – недружелюбно отозвался дед.

– Да он вроде при родителях. Если сговоритесь, Роман, зайдешь ко мне, будем оформляться.

Мария Алексеевна ушла. Степаныч прервал свое занятие и сквозь очки посмотрел на Соболева.

– В институт видать не попал? По незнанию или по безденежью? Сейчас такая жизнь, везде платить надо.

– Это да…

– Сюда чего пришел-то? Тут даже на котлеты не заработаешь. Разве что на хлеб. Или более идти некуда?

– Так и есть!

– Тогда надолго не задержишься. На этой работе надобно любить сказку, в волшебство верить.

– В чем волшебство-то?

– Видишь серый волк на полке сидит? Зырится в одну точку и все ему безразлично, а я беру его в руки, и он уже головой крутит, моргает, лапами своими сучит.

– Здорово!

– Здорово, когда пенсия есть. Или когда тебя кормят, поят, живешь на всем готовом.

Но на новой работе Соболев прижился. Они со Степанычем задублировали почти всех основных персонажей, снабдив их более совершенной техникой управления. Теперь у многих крутились носы, поднимались брови, хлопали уши.

Сказка продолжалась до тех пор, пока в областной центр из Москвы не пожаловала внучка мэра города. Кто девчонке напел про театр кукол осталось тайной, но принцесса захотела поглядеть свою любимую сказку «Золотой ключик». Пьесу не только давно сняли с репертуара, но и всех героев сложили в сундук, в котором хранили архив театра.