Выбери любимый жанр
Мир литературы

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии
Сергей2018-11-27
Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит
К книге
Lynxlynx2018-11-27
Читать такие книги полезно для расширени
К книге
Leonika2016-11-07
Есть аналоги и покрасивее...
К книге
Важник2018-11-27
Какое-то смутное ощущение после прочтени
К книге
Aida2018-11-27
Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит
К книге
Автор Хандке Петер

Хандке Петер


Книги автора Хандке Петер

Страх вратаря перед одиннадцатиметровым
Страх вратаря перед одиннадцатиметровым
Бывший вратарь Йозеф Блох, бесцельно слоняясь по Вене, знакомится с кассиршей кинотеатра, остается у нее на ночь, а утром душит ее. После этого Джозеф бежит в маленький городок, где его бывшая подружка содержит большую гостиницу. И там, затаившись, через полицейские сводки, публикуемые в газетах, он следит за происходящим, понимая, что его преследователи все ближе и ближе...Это не шедевр, но прекрасная повесть о вратаре, пропустившем гол. Гол, который дал трещину в его жизни.
Три эссе. Об усталости. О джукбоксе. Об удачном дне
Три эссе. Об усталости. О джукбоксе. Об удачном дне
Три эссе Петера Хандке, лауреата Нобелевской премии по литературе 2019 года, объединены общим приемом метаповествования: это истории о том, как (а также где, при каких обстоятельствах, в каком состоянии духа и тела) автор их пишет. Предметы этих «опытов» почти неуловимы, почти абстрактны, почти нереальны и служат скорее постоянно удаляющимися приманками для письма: формы усталости, черты удачного дня, давно вышедший из моды музыкальный аппарат… Трилогия написана в 1989–1991 годах, в эпоху глобальных исторических сдвигов — тем более настойчиво маргинальными кажутся типичная самоуглубленность Хандке, почти переходящая в зацикленность на себе, его пристальная, «близкая» оптика, его пытливые магические длинноты, раздвигающие внутреннее пространство-время этих коротких текстов — порой до бесконечности.