Костадинова Весела

Он силен, опасен и имеет почти неограниченную власть в нашем провинциальном городе. Он — хозяин жизни, для которого знакомство со мной — всего лишь один из эпизодов насыщенной жизни. Для меня же встреча с ним оборачивается страшным выбором и от решений, которые я приму, зависит не только моя жизнь, но и жизни тех, кого я люблю.

Из паутины финансовых интриг и темных тайн прошлого переплетаются судьбы тех, кто пытается выжить в мире силы, власти и жестоких компромиссов. Оливия, бывший пиар-специалист с разрушенной репутацией, получает второй шанс в компании «Агора». Она оказывается лицом к лицу с Олегом Королевым — харизматичным и опасным лидером, чья изуродованная внешность скрывает еще более глубокие раны души. Их встреча становится не просто столкновением характеров, но и началом игры на выживание, где эмоции и логика меняются местами.  

— Ты выглядишь ужасно, — сказал он с притворной озабоченностью, в голосе сквозил сарказм. – Вот уж не думал, что буду первым…. В некотором смысле. Иди сюда, - приказал тоном, не терпящим возражений. Я подошла ближе, чувствуя безбрежный ужас перед ним и безбрежную же ненависть. - Что, Агата, думала деньги достаются так легко? – хмыкнул он. -Ты дорогая детка – отрабатывай. Каждое его слово звучало как пощечина. — Я делаю все, что ты хочешь, — выдавила я, пытаясь сохранить спокойствие в голосе, даже когда внутри все кипело. Слова прозвучали натянуто, безжизненно, как будто это была последняя линия защиты, за которую я держалась. Может ли насилие пробудить чувства? Может ли ненависть превратиться во что-то большее? Способен ли враг стать союзником? А жертва — превратиться в игрока? И кто же в этой жизни настоящий противник, когда политика и эмоции переплетаются в узел интриг, противостояния и почти безумной любви? В этом вихре страстей, предательств и тайных союзов нет места для однозначных ответов. Ведь в мире, где правда и ложь сплетаются в единое целое, каждый ход — это шаг на шахматной доске судьбы. Кто сделает последний ход? #Принуждение #Сложные отношения #От ненависти до любви #Власть и интриги

В мире, где разрушаются стены и обнажаются самые глубокие страхи, возможно ли найти того, кто станет твоей опорой? И главное — найдёшь ли ты себя? Зара оказалась между двух миров — офисных интриг крупной компании и суровой природой, где борьба за выживание приобретает буквальный смысл. Переехав в Москву в поисках новой жизни, она погружается в непростые отношения с двумя мужчинами, каждый из которых играет свою роль в её личной и профессиональной судьбе. Офисная конкуренция и опасности леса переплетаются в одно целое, как её чувства — любовь, страхи, сомнения и вечная путаница внутри. На этой территории сердца Зары — между холодными стенами офиса и холодом дикой природы — ей предстоит разобраться, кто действительно с ней, и понять, что значит доверие, когда ставки высоки, а чувства запутаны. Где настоящая угроза — в корпоративных играх или в её собственных страхах?  

Экран моргнул, и передо мной предстала сцена с награждением. Под яркими вспышками фотоаппаратов и камер, под аплодисменты зала, по ступеням на сцену поднимался мой муж. Мой Даниил. Он улыбался, своей сдержанной, уверенной улыбкой, которую я так хорошо знала. Только теперь она была обращена не ко мне. Обнимая за талию тонкую фигурку в роскошном платье цвета сапфира, он выглядел спокойным и собранным. А её пепельные волосы были уложены в строгую, но чертовски элегантную прическу. Алина. Он держал её за талию, словно это было естественно. Словно это было правильно. Его рука лежала так… по-хозяйски. Не жест вежливости, а властность обладателя. Я чувствовала, как кровь стучит в висках. Мгновение растянулось в вечность. Слова ведущего, поздравления, аплодисменты — всё это превратилось в глухой шум, неразличимый в фоне. 25 лет брака, превратившихся в фарс. Дом, который строился с любовью, стал склепом. Любовь, проверенная временем, оказалась лишь привычкой. И все это ради нее — 27-летней женщины, ворвавшейся в нашу жизнь, как ураган. Но что, если это лишь видимая часть айсберга? Что, если разрушение жизни — это не просто интрига, а результат чего-то более глубокого и невидимого? Самообман, иллюзии, ставшие неотъемлемой частью нашей реальности, медленно разрушают все, что казалось прочным.  

— Что ты делаешь, Роман? — я попятилась от него, понимая, что он зол. Очень зол. — Это, что ты делаешь? — прошипел он, двигаясь ко мне. — Сколько можно, Айна? Ничего уже не изменить, но я здесь. С тобой, а не с ней! — И что? — едва слышно прошептала я. — Что это меняет? Рома, наши отношения исчерпали себя…. ОН схватил меня за шею и притянул к себе. — Это только мне решать, Айка! Только мне. Ты — моя, и я тебя не отпускал. Его губы, требовательные, горячие, впились в мои губы, оставляя следы, похожие на ожоги, и заставляя забыть обо всём, кроме его близости. Спасая свои тело, душу и жизнь от полного разрушения, я бегу туда, где смогу зализать свои раны и начать всё с начала. Я думала, что смогу спрятаться в тишине деревенских лесов, среди людей, которые знают, как хранить секреты. Но здесь, на этой земле, каждый взгляд, каждый шорох ветра несет в себе древние тайны, которые не терпят чужаков. И у каждого в этой истории есть своя правда, свои мотивы и своё место в сложной сети интриг, уходящих корнями в древние времена.  

— Ладно, — рассмеялась Лена, откидывая голову и поправляя выбившуюся из хвоста прядь волос. — Одной головной болью меньше. Девы, вы нашего нового декана уже видели? Я вздохнула, готовясь к очередной волне слухов, которые за последние дни заполнили буквально каждый угол университета. — Нет, Лен, — протянула Дарья с тоном лёгкой усталости, но с явным интересом в голосе. — Не видели. Но уже наслышаны. Брюнет, тридцать пять, красивый, приехал из Москвы за каким-то лешим в нашу жопу мира. Половина университета на ушах ходят, вторая половина, кто видели — с ума сходят. Она выразительно подняла брови и сделала драматическую паузу, чтобы усилить эффект от сказанного. — Что нового ты нам рассказать хочешь? — добавила она, скрещивая руки на груди, словно бросая вызов очередным университетским сплетням Мир пронизан связями. Они тянутся незримо, соединяя нас с теми, кого мы знаем, с теми, кого лишь мельком встречали, и даже с теми, кого никогда не видели. Мы не задумываемся о них — до тех пор, пока не чувствуем, как одна из нитей натягивается, сжимая горло. Иногда кажется, что ты управляешь своей судьбой. Но если оглянуться, можно увидеть: кто-то уже сплёл сеть. И выбраться из неё под силу не каждому. Ты уверен, что можешь разглядеть свои нити?

— Ярослав, я не ссориться пришла, а договариваться, — вздохнула Альбина, не забирая руку, чувствуя, как от властных прикосновений мурашки бегут у нее по спине. — Не о чем договариваться, Альбина, — сухо отрезал он, и контраст с горячей ладонью был просто невыносим. — Вопрос решен и закрыт. Твоя семья достаточно поломала жизни моей семье. Больше этого не будет. Девочка — моя. Твоя мать не будет иметь к ней никакого отношения…. Она уже изуродовала двух дочерей, я не дам ей сделать это и с моей внучкой. Внутри женщины поднималась ослепительная, ни с чем несравнимая ярость, но внешне у нее на лице и мускул не дернулся. Она быстро забрала свою руку у мужчины. — Жаль, — коротко и хлестко бросила она. — Не вставай у меня на пути, — темные глаза стали черными. — Аля, тебя я уважаю, но не вставай у меня на пути. Ты стала очень сильной, Аль, но не здесь…. Здесь моя территория на которой у тебя нет власти… я не хочу ломать тебя…. — Я услышала, Ярослав, — холодно ответила Альбина. — Я тебя хорошо услышала. Когда ненависть и любовь переплетаются в жестокой схватке — возможна ли победа? Или она обернется поражением?

Ирина со всей дури наступила на ногу Альбины. Та снова моргнула. И вдруг с ужасом поняла, что все глаза направлены на нее. — Эй, как тебя? —  голос Артура был ледяным, с едва заметной насмешкой. — У меня что, пятно на рубашке? — Что… — выдавила Альбина, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Ты на меня так пялишься, вот и спросил, в чём дело. Я в кофе вымазался? Или у меня что-то в волосах? — его тон был таким резким, что у неё всё сжалось в груди. — Нет… — почти прошептала она, её голос дрожал. — Тогда что? Альбина, не успев подумать, на полном автомате выпалила: — Представила вас в спальне… *** Первая любовь — нежная и почти нереальная. И первая боль предательства. И первое столкновение с миром, когда ты — в меньшинстве, а те, кто должны прикрыть твой тыл, вонзают в спину нож за ножом. Когда рушится почва под ногами, а правда ранит сильнее лжи. Когда теряешь не только других — теряешь себя. Что остается делать? Сгорать. И возрождаться из пепла.   В тексте есть: предательство, первая любовь, разница в возрасте Ограничение: 18+

Чёрный «Мерседес» GLE на высокой подвеске вырулил из-за кафе и остановился в десяти метрах от группы. Двигатель ещё не успел заглохнуть, когда дверь с пассажирской стороны распахнулась. Из машины буквально выпрыгнул мужчина: высокий, но ниже альбиноса на полголовы, плечистый, в тёмно-синей куртке и дорогих джинсах. Светлые волосы промокли под моросящим дождём и прилипли ко лбу, под глазами лежали тёмные круги, резкие морщины у уголков рта и между бровями добавляли лицу жёсткости. Он выглядел так, будто не спал двое суток. Он быстро подошёл, не обращая внимания на грязь, налипшую на ботинки. — Артём? — голос хриплый, напряжённый. — Посмотрите куртку, Вадим Евгеньевич, — Артём кивнул одному из охранников. Тот молча протянул серую куртку, уже измятую и с разорванным швом у воротника. Мужчина взял её обеими руками, поднёс ближе к лицу. Пальцы сжались на ткани, костяшки побелели. Он провёл большим пальцем по внутренней стороне воротника, нашёл что-то, чего не видели другие, и губы его плотно сжались в прямую линию. Глаза сузились, зрачки стали точками. — Да, — выдохнул он сквозь зубы. — Она где? — Куртка была на этой, — Артём кивнул на Лию, которую всё ещё держали за локти. — Детей с ней не было. Вадим  перевёл взгляд на Лию. Лицо его на мгновение исказилось от ненависти и бешенства: скулы заходили, ноздри раздулись. — Где мои дети? — прошипел он, отбрасывая куртку прямо в грязь, перемешанную ботинками людей. — Понятия не... — прохрипела Лия. Есть ошибки, которые случаются от самоуверенности, а обходятся слишком дорого. И чтобы их исправить, порой нужно заложить свою свободу и даже свою душу.

Ахмат прищурил глаза, и в этом прищуре не было ни насмешки, ни злости, только хищное, спокойное внимание зверя, который точно знает: добыча всё равно не уйдёт. А в следующее мгновение он внезапно перехватил её за талию — легко, небрежно, словно она ничего не весила. Лия взвизгнула и забилась в его руках, но его хватка была железной. — Ты птичка высокого полёта, Алият, — произнёс он негромко,  на ухо, и от его дыхания по коже пробежал холодный озноб — горячие губы почти задели кожу. — Наслышан… наслышан… и ведь из-под носа псов старого Алиева сбежала. Упорхнула, соколенок. Лия на секунду замерла, а потом забилась с удвоенной силой, пытаясь оттолкнуть мужчину. Но он только рассмеялся над ее попытками. Легко донес до машины и посадил на заднее сидение. Она пыталась вырваться — бесполезно. Сам Ахмат сел рядом, захлопнул двери и одним уверенным движением снова притянул её к себе, обняв за талию и прижав к боку. — Тише, птичка, тише, — его голос был мягким,  убаюкивающим, от чего становилось ещё страшнее. — Красивая… не солгали… — Пусти…. — Лия толкнула его в грудь — бесполезно, словно на каменную стену налетела. А он только засмеялся. — Алият, — коснулся губами уха, чуть прикусив мочку, — ты проиграла. Я тебя сразу узнал, хоть и не ожидал встретить на дороге. Удивила, соколица. Теперь у тебя два пути, либо замуж за меня, либо…. Старик Ахмат и твой дядя Саидмурад пощады не дадут. Похищена. Дезориентирована. Сосватана. Легко — и без малейших шансов на спасение. Новый мир за высокими вершинами Кавказа, где так легко потеряться одной маленькой, но гордой девушке, прозванной Соколом. Подрежут ли ей крылья — или она ещё сможет летать? Зависит только от неё. #Кавказская_страсть #Вынужденный_брак #Одержимый_мужчина #Откровенно #Сложные_отношения

Связанные невидимыми нитями времени, два отражения одной души бродят по лабиринтам судьбы. Я, чья жизнь, разрушенная и опустошенная, заканчивается в водовороте потерь, нахожу себя на краю бездны, и  когда законы реальности искажаются, я возвращаюсь в своё прошлое — в тело двадцатилетней девушки, чья жизнь ещё не рассыпалась в прах. Время — это не просто поток, но круговорот, в котором одна ошибка может стать началом цепочки событий, ведущей к гибели. Мое прошлое — это не только личная история, но и часть некой мозаики, где каждый шаг, каждое решение создаёт новый узор на полотне судьбы. Пытаясь переписать свою судьбу, я вновь и вновь сталкиваюсь с вопросами, от которых зависит моя жизнь: можно ли изменить предопределенное? Можно ли исправить свершившееся? Можно ли найти свое истинное место в этом мире?

Каждое слово Романа било Лену по лицу как пощечина. — Ты... из-за этой дряни... из-за этой... — Знаешь, Лен.... — он медленно снял обручальное кольцо. — Только с ней я снова почувствовал себя живым, а не куклой в нашем с тобой театре. — Она все спланировала... — как же жалко это прозвучало. — Втерлась в доверие... Лизке... тебе.... Но лицо Романа продолжало быть каменным, он не желал видеть боли женщины. — Лена, — уставший голос прозвучал почти по-человечески. — Некоторым людям ничего не надо делать, чтобы им стали доверять. Они просто.... такие. Чистые и светлые. Настоящие. — Демьянов… ты ненормальный… — Да нет, Лен, я впервые за черт знает сколько лет чувствую себя… нормальным. И люблю ее. Лена закрыла глаза. Прозвучавшие слова никак не укладывались в ее голове, казались страшным сном, иллюзией. Сейчас она откроет глаза и поймет, что Роман ничего подобного не говорил. — Любишь? – против воли прошептала она. — Да, Лен, — кивнул он. – Люблю. Не смотря на то, что она соблюдала внешнее спокойствие внутри ее всю трясло, точно от озноба. Все, что происходило сейчас с ней не поддавалось никакому разумному объяснению. Все эти слова Романа о любви не имели никакого смысла. Она хорошо знала мужа, его спокойную, сосредоточенную, порой даже холодную логичность. А теперь он смотрит ей в глаза, требует развода и говорит о любви к другой женщине. Нет, не женщине, девчонке, подруге его дочери, которая вцепилась в ее семью своими коготками и хватку уже не ослабит — это Лена поняла с пугающей ясностью. Когда любовь превращается в трагедию, когда прошлое переплетается с настоящим, каждая семья сталкивается с тайнами и ошибками, которые могут разрушить судьбы. У любви множество лиц и сторон, и не все они светлые. Иногда то, что кажется выбором сердца, оказывается шагом в бездну.

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.   Дана дрожала мелкой дрожью, ее губы дрожали, кривились, но она не смела даже пикнуть, глядя в сумасшедшие глаза. — Он мертв… — едва выдавила она. — Мой Ма… муж мертв…. — Да, — согласилось чудовище, выпуская ее лицо. — Урод оказался хитрее меня — сдох, не дожидаясь пока я приду за ним. Женщина подавила всхлип ужаса, понимая, что этот человек приготовил для нее. Он был сумасшедшим, ненормальным маньяком, ненавидевшим все живое. — Я…. — она пыталась собраться с мыслями, — я ничего вам не сделала….. Он не ответил. Отошел к окну и чуть отодвинул занавеску, глядя на заходящее солнце. — Я помню твой голос, — внезапно спокойно заметил он. Настолько буднично и спокойно, что Дана невольно вздрогнула. — Я слушал твою программу на радио тогда, четыре года назад, каждый раз, когда ехал на работу. Мне нравилось, как ты ее ведешь — остро, с юмором, с точными комментариями, бьющими прямо в цель, Дана Романова, — он назвал ее по девичьей фамилии. — Подающие надежды, молодая, наглая и острая журналистка, которая даже прогноз погоды читала так, что заставляла людей улыбаться. Мне говорили, — он обернулся к ней, — что ты пришла на работу к главному редактору, и когда тебя не взяли — стала приходить на радио каждый день. Разносила кофе, делала распечатки, участвовала в работе даже не имея трудового договора. Пока тебя не стали воспринимать своей и не устроили работать, это так, Дана? Она молча кивнула, отводя глаза от него, глядя на серые стены своей тюрьмы. Когда это было? Сотню лет назад… и было ли вообще…. Всего четыре года назад. Четыре года... И ей — 23 года. И вся жизнь еще впереди. Любимая работа, любимый жених, окруживший ее заботой, роскошью, подарками. Все обернулось кошмаром...