НОЧЬ В МУЗЕЕ 2. СМИТСОНОВСКАЯ БИТВА - Стил Майкл Энтони - Страница 20

Лэрри торопливо захлопнул дверь и снял с нее табличку.

Амелия подбоченилась:

— Если бы я хуже знала тебя, мистер Дейли, я бы сказала, что кое-кто вновь обрел свой былой порох.

Лэрри улыбнулся ей в ответ и обвел глазами место сражения. Битва шла к концу, его сторонники одерживали победу. Наполеон, Иван и Капоне продолжали драться, а их люди пустились наутек. Тем временем друзья Лэрри, и старые и новые, всё время помогали друг другу.

К Лэрри подъехал генерал Кастер.

— Смитсоновская битва, — гордо провозгласил он, — станет величайшей в истории. Ничего подобного мир еще не видывал.

Лэрри кивнул генералу:

— И не увидит.

Херувимы порхали над головой, распевая победную песнь. Остальные друзья Лэрри подошли послушать. Лэрри зааплодировал:

— Это ваше лучшее представление.

Он бросил взгляд на часы. Почти пять утра.

— О боже! — воскликнул он. — Скоро встанет солнце. Надо вернуть вас в музей.

Джедедайя и Октавиус вскарабкались на белку. Джед грустно посмотрел на Лэрри:

— Но мы им больше не нужны, Гигантор. Лэрри присел перед ним.

— Зато вы нужны мне. — Он встал и улыбнулся Амелии: — Мисс Эрхарт, не могли бы вы нас подвезти?

Она улыбнулась в ответ:

— С удовольствием.

Глава десятая

Лэрри сидел в кресле второго пилота на «Старушке Бесси», аэроплане Амелии, и смотрел в окно. Поднявшись из Музея авиации и космонавтики, красный самолетик накренился влево. Внизу, в дверях, стояли и махали им вслед его новые друзья из Смитсоновского института.

Лэрри оглянулся и увидел: все его нью-йоркские друзья прилипли к окнам и любуются видом эспланады. Сэкаджавиа, гунны, неандертальцы и Декстер оцепенели от восторга. Аттилу, кажется, разобрала морская болезнь.

Лэрри покосился на Амелию. Она была полна жизни. Как она и говорила ему раньше, ее место здесь — в кресле пилота.

Самолет описал последний круг над эспланадой и взял курс на Нью-Йорк. В последний миг Лэрри даже мельком заметил Авраама Линкольна.

Мраморный великан улыбался и махал ему на прощание.

Как хорошо иметь собственный самолет! Путешествие прошло в мгновение ока. Не успели они и глазом моргнуть, как на горизонте показался Нью-Йорк. Амелия уверенно повела аэроплан на посадку к поляне посреди Центрального парка. Улицы города были почти пусты.

Самолет медленно остановился у дверей музея. Лэрри спрыгнул с подножки, открыл задний люк и поторопил пассажиров.

— Выходите! И старайтесь держаться поближе друг к другу, — предупредил он.

Когда на землю спрыгнул Декстер, Лэрри вручил ему табличку.

— Верни это Акменра, — приказал он. — И не забудь извиниться. — Обезьянка зачирикала и поскакала к музею.

Лэрри помог выйти Сэкаджавиа.

— Отведи, пожалуйста, всех в подвал, — попросил он ее. Она кивнула и повела гуннов и неандертальцев по лестнице.

Амелия вместе с Лэрри смотрела, как пестрая компания входит в музей.

— Ты вернулся туда, где твое место, — сказала она. Лэрри окинул взглядом громадное здание и улыбнулся.

— Да, я тоже так считаю. Она вздохнула:

— Мне пора. Лэрри шагнул к ней.

— Послушай, Амелия, я давно пытаюсь тебе сказать… — Он потер затылок. — Трудно об этом говорить, но… близится утро…

Она приложила ему палец к губам.

— Я знаю, что близится, мистер Дейли. Давно знаю. — Она глубоко вздохнула. — Но это не имеет значения. В эту ночь ты помог мне испытать лучшее приключение в моей жизни! — Она посмотрела на восток, где небо уже озарилось багрянцем. — И сдается мне, рассвет будет необычайно красив. — Она обняла Лэрри и прошептала ему на ухо: — Помни, жизнь должна быть в радость.

Она отстранилась, закинула шарф через плечо и шагнула прочь. Лэрри взял ее за руку.

— Амелия! — Он привлек ее к себе и поцеловал. Она улыбнулась и села в самолет.

— Прощай, — сказал Лэрри, и она запустила мотор. Самолет развернулся и покатил по улице, потом взмыл в небо над Центральным парком.

В кармане у Лэрри что-то зашевелилось, оттуда выглянули Джед и Октавиус.

— Вот она и улетела, — вздохнул Джедедайя.

— Прямо в… — молвил Октавиус.

— В Канаду, — закончил за него Лэрри. Амелия направилась не в ту сторону. Но через минуту она развернулась и взяла курс на юг, к Смитсоновскому институту.

Лэрри поднялся по крыльцу и вошел в музейный вестибюль. Там кипела бурная деятельность. Как только Декстер внес табличку внутрь, все экспонаты моментально ожили.

В дальнем конце вестибюля Декстер протягивал табличку гордому Акменра и что-то униженно лопотал.

— Прощаю тебя, мой человекообразный друг, — улыбнулся юный фараон.

Скелет тирекса ткнулся носом Лэрри в бок.

— Привет, малыш, — сказал Лэрри и погладил существо по твердому черепу. — Ну и ночку ты пропустил!

Лэрри подошел к исполинской каменной голове с острова Пасхи.

— Как дела, тугодум? — спросил он. — Как прошла ночь?

— Наобум, бум-бум, — раскатисто прогудела голова.

Лэрри пошел дальше и вскоре увидел Тедди и Сэкаджавиа. Они обнимались. Бывший президент ласково погладил индианку по щеке, потом она мягко отстранилась и направилась в подвал. Тедди долго смотрел ей вслед, затем обернулся к Лэрри. Его улыбка была гораздо шире обычного.

— Спасибо, что вернул наших друзей, Лоуренс, — сказал президент. — И, выразив тебе свою сердечную признательность, я позволю себе напомнить, что они не могут вечно прозябать в подвале.

— Знаю, — ответил Лэрри. — Я и сам это понял.

— Там-там солнце встает, бум-бум, — прогудела голова с острова Пасхи.

— Наш тихоокеанский друг прав, — сказал Тедди. — Скоро на нас обрушится восход.

Лэрри проводил Тедди обратно к постаменту, на котором стоял конь. Когда бывший президент садился в седло, Лэрри вспомнил их последнюю встречу.

— Послушайте, Тедди! В ту ночь вы сказали что-то о ключах к счастью.

— Неужели? — спросил Тедди.

— Да, помните? У нас был разговор о счастье, — напомнил Лэрри. — Вы хотели мне что-то сказать.

— Ах да, — протянул Тедди и виновато огляделся по сторонам. Похоже, он всё забыл.

— Счастье — это делать то, что ты любишь, да? — спросил Лэрри. — С людьми, которых ты любишь? Верно?

Тедди смущенно хихикнул:

— На самом деле я собирался сказать о физических упражнениях. — Он обнажил саблю и принял горделивую позу. — Но и это всё тоже правда.

Лэрри засмеялся и выглянул в музейное окно. Солнце вот-вот встанет. Он обернулся к Тедди. Бывший президент усмехнулся ему сверху вниз:

— Добро пожаловать домой, сынок.

Через несколько дней Лэрри вернулся в музей и снова надел свою униформу ночного сторожа. Он опять приступил к работе в Музее естественной истории. Только на этот раз он трудился в ночную смену не один. Даже в столь поздний час залы были полны посетителей.

Пробираясь сквозь толпу, он подошел к информационной стойке. За ней сидел Ник и делал уроки, как он привык в былые времена Лэрри с сыном обменялись улыбками.

— Так, так, так, — сказал мистер Мак-Фи и окинул взглядом униформу Лэрри. — Костюм сидит складно, не хуже, чем много лет назад.

Лэрри одернул куртку.

— Не так уж и много.

— И что же стало причиной вашего триумфального возвращения? — поинтересовался Мак-Фи. — Не прижились в корпоративных джунглях?

Лэрри улыбнулся:

— Пожалуй, да.

Мак-Фи покачал головой и обвел взглядом музей.

— Да, мир полон тайн. Стоило нам только избавиться от ненужного старья, как буквально на следующий день какой-то неизвестный богач сделал нам щедрое пожертвование, поставив единственное условие: чтобы всё здесь оставалось таким, как было.

— Да неужели? — притворно удивился Лэрри, делая вид, что для него это новость.

— Нет. Не то чтобы уж совсем без изменений — добавил Мак-Фи и указал на восковую фигуру Теодора Рузвельта.