Фата-Моргана 4 (Фантастические рассказы и повести) - Гамов Джордж - Страница 97

С забавными возгласами недоверия он смотрел на мотор от джипа.

— Вот так, — произнес я, — потин[10] был ни при чем. Думаю, тебе надо как следует извиниться перед сержантом и другими ребятами из группы Д, и ты должен им деньги, что урезал для возмещения стоимости мотора.

Он так быстро обернулся, что споткнулся и налетел на мотор.

— Что… Где вы?

— Нигде. Не на небесах, не в аду. Везде. Что же до того, кто я, то, надеюсь, ты мне расскажешь. Я ждал этого. Очень, очень долго. Тем не менее, мистер Маллен, — сказал я, — вы испачкали ваши чудесно отутюженные брюки.

Он встал, машинально вычистил свои брюки. Кое-чему армия его научила, привила гордость своей одеждой.

— Вы бы не могли, — заговорил он, его мозги усиленно работали, — показаться? Терпеть не могу получать советы от голоса без тела.

— На это нужна энергия, — ответил я, — как и для колебания молекул воздуха, чтобы создавать звуковые волны. И на это уходит много энергии и материи, к тому же в настоящее время я чувствую себя не настолько одетым, чтобы позволить вам смотреть или говорить об этом. Но я не хочу выказывать вам пренебрежение. Соберите пыль с полок, бросьте под эту лампу и отойдите назад.

— Я же не чокнутый, — осторожно проворчал он.

— Конечно, конечно. Но делайте, как сказано. И поберегите манжеты.

Когда в воздух взмыло облако из мельчайших пылинок, я влез в него, зарядил частицы, чтобы они висели вокруг вихрей моих античастиц.

— Черти полосатые! — выдохнул Маллен. — Голый призрак!

— Я не призрак. И я не обязан сохранять такую форму, — произнес я, регулируя сеть. — Так лучше? Собаки ведь всегда голые.

Он попятился, нанося удары по воздуху.

— Бога ради! Будьте лучше человеком, если уж не можете быть естественнее! Я хочу…

— Слушай, — с раздражением сказал я, — это был самый замечательный мастиф, которого я когда-то видел. Я могу изобразить льва или гризли. Дай мне рулон марли или в крайнем случае простыню, и я тебе покажу кое-что…

— Я уже достаточно видел, — простонал он, прочищая пальцами глаза и тряся головой, будто что-то попало внутрь. Убирайся.

— О-хо-хо. Может, ты и прав. Для моей энергии найдутся более важные дела, чем дурачиться, веселя тебя.

— Веселя?! — зашумел он. — Да в морге и то легче смеяться. Убирайся туда, откуда, пришел, и смеши червей.

— Я не призрак, — терпеливо повторился, — не вампир, не привидение или нечто в том же духе. И я никогда не встречался с кем-либо из них и не встречусь. Как и юный Брэн Байли, я в них не верю. И ты тоже, к счастью. Впрочем, объяснения могут и подождать. Что-нибудь из вещей уже прибыло?

Это «достало» его.

— Каких вещей?

— Парочка ванн из Лондона от Маршала, столовая посуда из Бирмингема, этот гонг, что вы одолжили в Сорбонне.

— У тебя, видимо, неплохая разведывательная сеть.

— Ты будешь удивлен.

— Так скажи, где это.

— Конечно. Я только что говорил, — произнес я. — Все на пути к Саухбину. Джонни Макгир привезет все где-то к обеду. Ну и твоя жена, она диву дается, чего ради ты отправился сюда, и она с большой неохотой оставила своих дорогих друзей в Лондоне и едет, чтобы поинтересоваться, зачем ты приобрел эту развалюху, не посоветовавшись с ней, тем более что ты тратишь ее деньги.

От этих слов челюсть Маллена отвисла чуть ли не до воротничка.

— Между прочим, — спросил я, — как ваша дорогая девочка? Довольна европейским турне?

— Оставь ее в покое, — выдавил он из себя. Но тон у него был обороняющимся.

— Бедняга Маллен, — отметил я, — все еще держит тебя под контролем, да? Мне тебя жаль, парень. Я ведь знаю, каково это. Я сам под каблуком у жены. Ты как-нибудь ее увидишь.

— Ну это уже слишком! Двое?! Это слишком! Два призрака! Маллен нахмурился, потом засмеялся своим грязным мыслям. Как же вы живете, мистер?

Я раздумывал, как бы это ему объяснить, но решил, что он никогда не поймет. «Жена» — это слово было самым простым способом каким я мог ее описать, — единственный способ на земном языке.

— Вам следует очистить свое сознание, — вот и все, что я сказал.

— Как и всю ситуацию. Эй ты, если твои предсказания сбываются, почему бы тебе не сообщить мне сегодняшних победителей в Баллимачри?

Похоже, Маллен быстро пришел в себя.

— Я не интересуюсь лошадьми, — ответил я, — и ты тоже. Если ты здесь все закончил, можешь идти на кухню и приготовь себе кофе. Нечего проверять проводку. Я уже это сделал. Этим утром тебя ждет безделье.

— Утро, — заговорил он, — еще не наступило. Я еще не проснулся.

— Значит, я тебе снюсь, да? Иди наверх, пока я не вымел тебя сжатым воздухом.

По пути на кухню он ругался, потом грохнул чайник на зажженную плиту. Голубоватый дым заклубился между стойками, заволакивая помещение едким туманом.

Маллен посмотрел на потолок и вежливо к нему обратился.

— Думаю, мистер, ты можешь объяснить, в чем тут дело.

— Конечно. Возьми кочергу и засунь в трубу дымохода примерно наполовину. Заклинило заслонку, и она не открывается снаружи. Сломалась задвижка.

Маллен засунул. Неожиданно с ревом появился огонь.

— Спасибо, — сказал он. — Могу я предложить тебе чашечку кофе?

— Хороший мальчик, — хмыкнул я.

Пока он потягивал свое варево, я пошел рассказать «жене», как идут дела.

Моя жена родилась, чтобы всегда быть недовольной и шуметь. Когда-нибудь слышали о призраке, находящимся под каблуком у жены? Так это я. Я двести лет страдаю от ее языка. Пилит меня за все. Она была недовольна даже моими невинными играми в шахматы с Джонни Мором.

И я помню, когда еще. в Саухбин-Хаузе жила семья Марчмонтов, она полжизни пугала маленькую Лилиан Марчмонт, только потому, что как-то вскользь я отметил ее милый взгляд. Вот вам портрет моей жены — на редкость сварливой женщины, если применять человеческие термины, которые к нам не очень-то подходят.

Она с ходу напустилась на меня, так что я схватил шахматную доску с фигурами с чердака и спрыгнул с Десятого Уровня, где лежала моя «жена» и ждала, чтобы я проделал большую часть работы.

Когда я вернулся на кухню, Маллен простукивал стены и потолок рукояткой метлы.

— Никаких секретных панелей и спрятанных громкоговорителей, — сказал я. — Это действительно психический феномен.

Маллен посмотрел вокруг и тяжело вздохнул.

— Теперь я все осмотрел.

Я свалил на кухонный стол шахматные фигуры и доску.

— Нет, — произнес он, — нет. Я не собираюсь признаваться в собственном безумии. Убери.

Я стал расставлять фигуры. Он смотрел со странным выражением неподвижного, зачарованного лица. Потом заговорил приглушенным голосом:

— Королева своего цвета.

— Так-то лучше, — ответил я. — Тащи стул.

Он подошел к кухонному окну, посмотрел на мягкий солнечный свет, пробивающийся между яблонями. Немного полюбовался. Потом пожал плечами, схватил стул и вернулся к столу.

— Где-нибудь в другом месте, но не в Ирландии, — заметил он. — Я еще на полдороге к Саухбину.

Дважды во время игры, тянувшейся более трех часов, он пытался заговорить, но я уклонялся от вопросов. Один раз он внезапно схватил воздух около коня, во время моего хода.

— Можешь ли ты, — вежливо спросил я, — чувствовать магнитное поле? Или ощущать воздушное течение, если твоя рука движется вместе с ним? Или сделать захват шеи из-под плеча? Или нащупать античастицу?

От подобных попыток он отказался.

Наконец, когда мы услышали на дороге шум от грузовой машины Макгира, он произнес:

— Это самая идиотская игра, даже в большей степени, чем мои чувства. Шах. Подожди, пока я не вернусь.

Я слышал, как тащили вещи в холл, женский голос распоряжался вокруг машины, тем не менее вежливый и льстивый голос Макгира парил над повелительным женским голосом и смягчал его.

Когда Маллен вернулся на кухню, он выглядел решительно. Он осторожно прикрыл за собой дверь.