Сделка с боссом - Сазонова Лариса В. - Страница 26

– Обязательства, – повторила она бесцветным голосом.

– Да. – Он прокашлялся и бросил на нее нерешительный взгляд. – В любой форме, которую ты предпочтешь. Партнерство, брак – как скажешь.

Сердце Элери замерло в груди. Она уставилась на него растерянным взглядом.

– Ты не мог бы временно согласиться на меньшее?

Джеймс раздосадовано вздохнул.

– Я говорю, что люблю тебя, а ты смотришь на меня круглыми глазами и молчишь. Я делаю тебе предложение, а ты предлагаешь ограничиться меньшим. Что ты за женщина, Элери? Ты что, получаешь удовольствие, ставя меня на место?

– Нет! – Она с несчастным видом замотала головой. – Я люблю тебя, Джеймс. Я отчаянно люблю тебя. С первой нашей встречи. Единственное, о чем я прошу, так это не торопить события.

– Я и не предлагаю пороть горячку. Можно сделать все, как того требуют условности. Обручиться на тот срок, который тебя устраивает… – Он резко оборвал фразу, его глаза подозрительно сузились. – Или уже существуют какие-то обязательства, о которых я не знаю?

– Не совсем, – с трудом выговорила Элери.

Джеймс пристально смотрел на нее.

– Объясни мне толком, Элери, что ты имеешь в виду? – В его глазах неожиданно вспыхнуло понимание. – Ты замужем? У тебя где-то есть муж, который не дает тебе развода?

– Нет.

– Что же тогда?

– Я не могу тебе сказать.

– Почему, черт побери?

– Потому что это касается не только меня. – Она встала и с умоляющим видом подалась к нему, но Джеймс вскочил и выставил руки перед собой, удерживая ее на расстоянии.

– Нет. Не подходи. Если ты дотронешься до меня, я пропал. – Он на секунду закрыл глаза. – Не могу поверить, что ты способна так обойтись со мной.

Руки Элери беспомощно повисли.

– Мне очень жаль, Джеймс.

– И что же нам теперь делать? – грубо спросил он. – Вести себя так, будто ничего не случилось?

– Но разве нельзя оставить все как есть?

– Я был бы счастлив, но тогда ты должна жить со мной. А это ты не намерена делать, ведь так?

– Мне бы хотелось этого больше всего, – с жаром ответила Элери. – Но мой отец…

– Ты же взрослая женщина, Элери, и можешь распоряжаться своей жизнью.

Она с мольбой смотрела на него.

– Теоретически – да. Но в моем конкретном случае это невозможно.

– Назови мне причину – почему.

– Я не могу, – едва выговорила она со страдальческим видом.

Лицо Джеймса вдруг осунулось.

– Тогда не о чем и говорить. – Он широко распахнул дверь и некоторое время молча, смотрел на таявший снег. – Похоже, поездка будет паршивая, ну да черт с ней. Лучше уж ехать в Пеннингтон, чем оставаться здесь, черт возьми.

Элери в отчаянии уставилась на его широкую спину.

– Джеймс… Прошу тебя, не надо…

– Не надо что? – с ожесточением спросил он, захлопывая дверь. Затем обернулся и бросил на нее холодный, гневный взгляд. – Вначале ты буквально режешь меня на куски, а потом предлагаешь не суетиться по этому поводу?

– Я на все готова, только бы не причинять тебе боль! – яростно воскликнула она. – Вот почему я никогда не позволяла себе привязываться к мужчине. Думала, что смогу уберечься от любви. И мне это удавалось. До тех пор, пока я не встретила тебя. Тут уж ничего не могла с собой поделать. – К ее ужасу, слезы хлынули у нее из глаз и заструились по лицу.

Со сдавленным возгласом Джеймс в несколько шагов преодолел расстояние между ними и обнял ее.

– Не плачь, – приказал он охрипшим голосом, прижимаясь щекой к ее лицу. – Я никогда не видел, чтобы ты плакала. Перестань, ради Бога… я этого не потерплю!

Элери издала глухой звук, нечто среднее между всхлипыванием и фырканьем, и отстранилась от Джеймса, смахивая слезы костяшками пальцев.

– Прости. – Она подняла на него глаза. – Пойду соберу вещи.

– Это что, окольный способ дать мне понять, что мы попали в тупиковое положение? – требовательно спросил он.

Она глубоко вздохнула и распрямила плечи.

– Джеймс, я так люблю тебя… Вероятно, буду любить до конца своих дней. И буду проводить с тобой столько времени, сколько ты пожелаешь, за тем исключением, что не перееду к тебе… И я хочу работать с тобой в «Нортволде». Но если, как ты выразился, ты этого не потерпишь, то тогда я подам заявление об уходе, теперь уже официально, и исчезну из твоей жизни навсегда.

– Боже мой, – выдохнул он, глядя на нее во все глаза. – Ты способна даже на это, да?

Элери кивнула, по-детски шмыгнув носом.

– Жаль, что мы вообще занялись любовью. Теперь будет еще тяжелее…

– Нет. – Он завладел ее руками. – Ладно, признаюсь, у меня была идиотская идея отвезти тебя домой и расстаться с тобой, холодно простившись. Но в реальной жизни так не бывает. – Он грустно улыбнулся. – Вместо этого я намерен ухаживать за тобой в лучших традициях. Может быть, твои родители оценят мои честные намерения и примут мою сторону.

Элери бросилась в его объятья и зарыдала пуще прежнего, а Джеймс, крепко прижимая ее, говорил ей то, чего она не предполагала услышать от него даже в самых радужных мечтах. Наконец он мягко оторвал ее от себя и отправил наверх умыться и собрать вещи.

Элери почти успокоилась к тому времени, когда позвонила матери. Она сообщила родным, что едет домой, и предупредила, что путь может оказаться долгим, так как дороги еще не расчистили.

– Все в порядке, дорогая? – осведомился Джеймс, помогая ей сесть в машину.

– Да. – Она улыбнулась ему и оглянулась через плечо на коттедж. – Просто немного жаль уезжать отсюда.

– Мне тоже. – Он протяжно вздохнул, залезая в машину. – Но цивилизация требует нашего присутствия.

Они добрались до Пеннингтона только во второй половине дня после утомительного путешествия под проливным дождем. Когда подъехали к ее дому, Джеймс высадил Элери, затем вытащил ее сумку и жестом пропустил ее вперед.

– Думаю, в это время дня твои родители дома. Я хотел бы лично извиниться за то, что не смог доставить тебя в воскресенье.

Элери спасовала перед подобной перспективой, но, бросив взгляд на неумолимое лицо Джеймса, поняла, что спорить бесполезно. Она позвонила в дверь и непроизвольно улыбнулась, когда та мгновенно распахнулась и на пороге возник Нико с радостной ухмылкой на лице.

– Я увидел машину и подумал, что это можешь быть ты, Эл. Привет, Джеймс, вижу, вам удалось доставить ее в приличном состоянии.

– Правда, с некоторым опозданием, – кисло ответил Кинкейд. – Но в целости и сохранности. Ваши родители дома?

– Конечно. Входите. – Нико провел их в гостиную. – Ма, Элери приехала. И Джеймс с ней.

Из кухни показалась Кэтрин, на ходу снимая фартук.

– Слава Богу. Я уже начала волноваться, – сказала она, обнимая дочь. – Дороги очень плохие? Прошу вас, проходите, мистер Кинкейд. Нико, позови отца. Он наверху, переодевается.

Спустя несколько минут Джеймс уже сидел на диване рядом с Элери, его усиленно потчевали чаем и печеньем, а Нико забрасывал их вопросами о злоключениях на заснеженных дорогах.

– Хорошо еще, что это светопреставление не началось в субботу, – с содроганием произнес он.

– Ну конечно, тогда отменили бы твой обожаемый футбол, – с неодобрением проговорила Кэтрин. – Попробуйте еще вот это, мистер Кинкейд.

– Просто Джеймс, – с улыбкой сказал он и поднялся навстречу Марио Конти. – Добрый вечер, мистер Конти. Надеюсь, вы простите меня за вторжение. Я хотел бы извиниться, что по моей вине вашей дочери пришлось слоняться по снежным заносам.

Марио Конти с официальным видом пожал большую, сильную руку и жестом предложил Джеймсу сесть.

– Я могу лишь поблагодарить вас за то, что вы благополучно доставили ее домой.

К удивлению Элери, встреча прошла гладко, и Джеймс чувствовал себя как дома в кругу ее семьи. Нико, разумеется, уже давно признал его, но было любопытно наблюдать за родителями, которые приняли его с куда большим энтузиазмом, чем кого бы то ни было из ее приятелей-мужчин. В том-то и дело, подумала она. Они относятся к нему как к ее начальнику.