Гонки на выживание - Норман Хилари - Страница 34

Однажды около полудня на улице Кастильон ему показалось, что он увидел через витрину магазина Натали Брессон, занятую покупкой кружевного зонтика с длинной ручкой. У него волосы шевельнулись на затылке, он замер как животное, готовое к броску. Женщина вышла из магазина – веселая, улыбающаяся, голубоглазая… Это была не Натали. Несколько минут Даниэль простоял неподвижно. Он почти забыл ее, но внезапно у него в памяти всплыли строки из письма Мишеля: «Старайся не делать в будущем ничего такого, что может быть использовано против тебя». Красивая парижская улица растворилась как в тумане; Даниэлю стало дурно.

Человек, занявший купе в «Голубом экспрессе» на Лионском вокзале три дня спустя, носил имя Дэн Стоун, и направлялся он именно в Лион, столицу французских гурманов.

Он снял номер в очаровательном пансионе на правом берегу Соны. Жан де Люк, хозяин пансиона, и его жена Габриэль оказались славной парой французских обывателей. Габриэль де Люк прониклась мгновенной симпатией к Дэну Стоуну. Ей понравилось его выразительное и нервное лицо, его манеры, его умный взгляд и открытая улыбка. Но он поставил ее в тупик, потому что, будучи бесспорно привлекательным мужчиной, явно страдал от одиночества.

Сколько ей позволяло далеко не безграничное женское терпение, Габриэль сохраняла вежливую дистанцию, но в одно прекрасное утро она почувствовала, что больше не может сдерживать свое любопытство.

– Мистер Стоун, – окликнула она его, когда он выходил на улицу после завтрака. Габриэль изучала английский в детстве и пользовалась любой возможностью расширить свои ограниченные познания. – Мы с мужем будем рады, если вы присоединитесь к нам сегодня вечером за стаканчиком кальвадоса.

– Благодарю за приглашение, мадам.

– Прекрасно, – сказала она и склонилась над счетами. – До вечера.

В десять часов они втроем уютно устроились за столом.

– Скажите мне, мистер Стоун…

– Зовите меня Дэном, мадам.

– А вы меня – Габи. Скажите мне, Дэн, – вновь начала она, пока ее муж разливал по пятой порции кальвадоса, – у вас неприятности в Америке?

Даниэль выждал паузу.

– Что вы имеете в виду?

– Прошу вас, Дэн, не обижайтесь, – вмешался Жан де Люк. – Моя жена вовсе не хотела проявлять излишнее любопытство.

– Разве что самую капельку, – улыбнулась Габриэль. – Нет, Дэн, я не собираюсь лезть в ваши личные дела, но мне хочется знать, нет ли у вас неприятностей с полицией.

– Нет.

Она кивнула, удовлетворенная его ответом, и откинулась на спинку кресла, ожидая, что скажет ее муж.

– У вас, – спросил Жан, – нет намерения вернуться в Нью-Йорк в ближайшее время?

– Ни малейшего.

– А вам бы хотелось продолжить ту деятельность, которая принесла вам такой успех в Соединенных Штатах?

– Разумеется.

Супруги де Люк обменялись многозначительными взглядами.

– Вы должны нанести визит мадам Эдуар, – сказала Габриэль.

– Кто она такая?

– Мадам Эдуар, – объяснил Жан, – является вдовой Алена Эдуара. Неужели вы о нем не знаете, Дэн? Он был живой легендой!

– Боюсь, что я ничего о нем не слышал.

– Он был одним из величайших гениев французской кухни.

Жан рассказал Даниэлю, что в тридцатые годы некоторые люди пересекали моря и континенты только ради того, чтобы отведать блюда, приготовленные Эдуаром в его ресторане в Живоре, неподалеку от Лиона. Эдуар был не только великим поваром, но и хорошим человеком.

– Он умер три года назад, но Жаннет оказалась замечательной и сильной женщиной. Она железной рукой управляет «Домом Эдуара», некоторые утверждают, что кухня хороша как никогда.

– Вы должны познакомиться с ней, Дэн, – оживленно блестя глазами, добавила Габриэль. – Если кто-то и может направить вас по верному пути, то это она.

Прошло три недели, прежде чем ему была предоставлена аудиенция. Встреча оказалась короткой, но она стала поворотным моментом в карьере Даниэля.

– Вам никогда не стать настоящим поваром, месье, – спокойно изрекла мадам Эдуар. – Возможно, вам нравится готовить, я даже готова допустить, что готовите вы более чем сносно, но это должно быть в крови, а у вас этого нет.

– Вы совершенно правы, мадам.

Она умолкла, погруженная в собственные мысли.

– Вы когда-нибудь обедали в «Доме Эдуара»? – вдруг спросила она.

– Увы, мадам, не приходилось.

– Прекрасно, – решительно изрекла она. – Вы пообедаете с нами, а потом мы снова поговорим.

Через три часа Даниэль вновь оказался в салоне мадам Эдуар, но теперь его неловкость исчезла и он с удобством расположился в глубоком кресле. Он все никак не мог прийти в себя после утонченного пира, который ему только что устроили.

Мадам Эдуар вся лучилась торжеством.

– С вашей стороны было очень любезно пригласить меня. Я никогда не забуду свой первый обед в «Доме Эдуара». – Он говорил по-французски, довольный тем, что беглость речи возвращается к нему, несмотря на годы, проведенные в Америке.

– Это было самое малое, что я могла сделать для своих друзей, – ответила она. – Жан и Габи кое-что рассказали мне о вас и просят дать вам совет. Но я, к сожалению, не пророк.

– Разумеется, нет, мадам.

– Однако кое-что я могу вам предложить. Габи говорит, что вы владеете пером, а также, – тут она улыбнулась, – что вы, безусловно, наделены тонким вкусом и разбираетесь в хорошей кухне.

Даниэль засмеялся.

– Мне нечего вам возразить, мадам Эдуар.

Она немного помолчала.

– Если все так совпало, месье Стоун, почему бы вам не писать о кухне?

– Для опубликования? – растерянно спросил он. – Не уверен, что у меня есть для этого способности.

– Это всего лишь совет, ничего более. Мой муж всегда мечтал иметь свободное время, чтобы передать другим секреты своего мастерства, – продолжала мадам Эдуар, – но один человек не может делать все сразу.

– Но с чего мне начать?

Она сложила руки на коленях.

– Может быть, вам захочется написать о том, какое удовольствие доставила вам еда в нашем ресторане?

То, чем Даниэлю пришлось заниматься в течение следующих нескольких месяцев, можно было без особой натяжки назвать специальным образованием – самым углубленным, какое ему суждено было получить. Когда он представил на суд мадам Эдуар свое скромное суждение о своем первом обеде в ее ресторане, она приняла его очень тепло и объявила, что собирается стать его наставницей. Прежде всего, решила она, Даниэлю необходимо поучиться уму-разуму в стенах ее ресторана.

– Ты будешь вставать в половине шестого утра и сопровождать Луи Фернана, нашего шеф-повара, в походе по лионским рынкам. Внимательно следи и слушай, пока он будет делать заказы. К половине девятого весь персонал уже собирается в ресторане, и тебе будет разрешено присутствовать, пока Фернан инструктирует младших поваров, но я тебя заранее предупреждаю, Дэн: ты должен быть тише воды ниже травы, иначе Фернан отрежет тебе голову и положит ее на лед в кладовой!

Даниэль забеспокоился:

– Неужели я не могу оказаться чем-нибудь полезен?

– Боже упаси! Наша кухня напоминает ставку военного командования, а Луи Фернан – самый дисциплинированный человек на всем белом свете. Но сердце у него доброе, и он готов научить тебя всему, что знает сам, при одном-единственном условии: ни при каких обстоятельствах ты не притронешься ни к единой дольке чеснока или даже к полотенцу, которым протирают хрустальные бокалы. – Мадам Эдуар сочла необходимым подбодрить его: – Не стоит падать духом, Дэн.

– Просто мне очень тяжело будет находиться в кухне и не работать, мадам.

– Фу! – отмахнулась она. – Можешь мне поверить, стоит тебе увидеть, как уборщицы по семь раз за день выскребают пол, как с утра до вечера трудятся наши повара и кондитеры, стоит тебе покрутиться денек в кухне, уворачиваясь от снующих туда-сюда официантов, почувствовать адский жар печей и понаблюдать, как наш темпераментный менеджер торгуется с поставщиками, и, поверь мне, у тебя возникнет ощущение, что ты сам трудился в поте лица. Во всяком случае, тебе предстоит все это вытерпеть.