Гонки на выживание - Норман Хилари - Страница 35

Даниэль с трудом удержался от самого очевидного ответа, так и просившегося с языка: в свое время ему приходилось самому выполнять все эти роли, начиная с мойщика полов до шеф-повара.

– А когда ресторан закроется на ночь, мадам, – проницательно заметил он, – я закроюсь в своей комнате в пансионе и буду составлять отчеты обо всем, что произошло за день, не так ли?

Жаннет Эдуар одобрительно кивнула.

– Совершенно верно.

Когда период его странного ученичества в ресторане Эдуара закончился, Даниэль оставил за собой номер в пансионе де Люков, а сам предпринял путешествие по ресторанам и постоялым дворам в окрестностях Лиона, постепенно забираясь все дальше и дальше в Прованс. Он аккуратно заносил свои впечатления в дневник, а по вечерам составлял подробные отчеты о качестве еды и обслуживания, об атмосфере заведения, честности персонала и ценах.

Весной 1955 года он сумел хотя бы отчасти отплатить супругам де Люк за их доброту, взяв на себя управление пансионом в течение месяца, чтобы они могли впервые за шесть лет взять отпуск. Именно в этот период, убедившись, что все постояльцы разошлись на ночь по своим комнатам, а пансион готов встретить новый день, он начал писать свои первые статьи.

Он уже привык даже мысленно называть себя Дэном Стоуном. Человек по имени Даниэль Зильберштейн, вечный беженец, как магнит притягивавший к себе беды и несчастья, остался навсегда в убогом номере отеля на улице Клиши. Человек по имени Дэн Стоун послал свою первую статью в «Пари-матч» и получил обратной почтой чек, а также письмо, приглашавшее его представлять на рассмотрение редакции все свои новые сочинения. Именно Дэн Стоун работал до поздней ночи, все более тщательно отделывая каждую новую статью. Не кто иной, как Дэн Стоун, добился настоящего коммерческого успеха: он нашел свое место на рынке, и рынок распахнул ему свои объятья. К лету 1956 года он уже печатал по-английски специально заказанные статьи для лондонского «Панч» и для «Вог», по-французски для «Пари-матч» и «Франс диманш», по-немецки для швейцарской газеты «Нойе цюрихер цайтунг».

Дэн Стоун был бродягой, не имеющим собственного дома. Он кочевал с места на место с одним чемоданчиком и портативной пишущей машинкой. Он отрастил бородку, сменил стиль в одежде, отпустил чуть длиннее, чем раньше, свои густые волосы, стригся только в Париже у парикмахера, работавшего в отеле «Георг V».

В декабре 1956 года журнал «Пари-матч» заключил с ним контракт на серию статей о парижских ночных ресторанах. Накануне публикации первой статьи редакция журнала устроила вечеринку для Даниэля и еще двух авторов в ресторане на авеню Опера. Было воскресенье, ресторан закрыли для публики, еду нельзя было назвать превосходной, за исключением своего редактора, госпожи Фелис Дельмар, Даниэль не знал никого из дружной компании редакционных работников. Ему стало одиноко, и он решил поскорее отправиться в Лион, чтобы навестить своих верных друзей Габи и Жана.

Покинув вечеринку сразу же после полуночи, он решил прогуляться пешком до своего отеля и тут услыхал, как какая-то женщина окликает его по имени. Он обернулся.

– Ну, слава богу, наконец-то! – воскликнула она по-английски с сильнейшим американским акцентом. – Я уж думала, не дозовусь.

Даниэль вгляделся в нее при свете уличного фонаря.

– Мы знакомы?

Она оказалась высокой и худой как щепка, но весьма крепкой и волевой на вид. Непослушные рыжие волосы выбивались из прически; на ней были туфли из крокодиловой кожи на низких каблуках и темная норковая шубка.

– Фанни Харпер, – представилась она и протянула ему руку. Голос у нее был хрипловатый, словно она была простужена. – Я была на вечеринке, но так и не смогла к вам подойти. Столько народу надоедало мне скучными разговорами!

– Рад познакомиться, – вежливо откликнулся Даниэль. Дул пронизывающий северный ветер, она поплотнее запахнула свою шубу. – Куда вы направляетесь?

– Я живу на авеню Клебер. Не возражаете, если мы прогуляемся вместе?

– Почему бы и нет? – Он почувствовал, как падают первые капли дождя. – А может, взять такси? В такую погоду легко простудиться.

– Ну ладно.

Она быстро сошла с тротуара и подозвала такси.

– По правде говоря, – сказала она, как только они оказались в машине, – никакой простуды у меня нет, у меня всегда такой голос. На самом деле я просто сорвала голос в детстве, в Чикаго, когда орала на соседей.

– Давно вы живете в Париже?

– Около пяти лет, но я не живу здесь постоянно. У меня есть жилье в Берлине и в Нью-Йорке.

Даниэль взглянул на нее с любопытством. Лет за сорок, внешность интересная, хотя ее, безусловно, нельзя было назвать красавицей. Безупречная матовая кожа, изящные маленькие уши, украшенные крупными, голубой воды бриллиантами, «стекающими» в виде капель грушевидной формы. Он машинально опустил глаза, чтобы посмотреть, какие украшения она носит на руках, и увидел, что руки у нее сильные и жилистые, а ногти короткие, как у трудяги.

– Я высажу вас у «Плазы», а потом доеду на такси до дома, – сказала она.

– Откуда вы знаете, где я остановился? – удивился Даниэль. – Я велел водителю ехать на авеню Клебер.

– Я многое о вас знаю, – улыбнулась она. – Фанни Харпер все знает, все видит. Разве Фелис не упоминала обо мне?

– Нет.

Такси остановилось, и один из швейцаров отеля «Плаза» бросился вперед с раскрытым зонтиком.

– Не откажетесь завтра пообедать со мной, мистер Стоун? – Он вытащил несколько купюр из бумажника, но она остановила его: – За эту поездку плачу я.

Дождь, подхваченный ветром, косыми струями бил в бок такси, и Даниэль торопливо вышел, чтобы женщина не промокла.

– Где и когда?

– Вы любите устрицы?

– Конечно.

– «Прюнье». Двенадцать тридцать вас устроит?

Он кивнул, швейцар захлопнул дверцу, и Даниэль вошел в теплый и светлый вестибюль отеля.

Давно он не получал такого удовольствия. Фанни Харпер оказалась превосходной собеседницей. Даниэль прибыл в ресторан «Прюнье» небезоружным. Он позвонил Фелис в десять часов утра, чтобы разузнать о Фанни Харпер. В ответ на него обрушился целый поток информации; казалось, все знают Фанни, но Фелис Дельмар, прирожденная сплетница, знала больше, чем кто-либо другой. «Фанни, – сказала она Даниэлю, – настоящая динамо-машина, миллионерша, самостоятельно сколотившая себе состояние, и лесбиянка. У нее столько денег на банковских счетах в разных городах, что налоговое ведомство каждую весну выделяет на несколько дней специального служащего, чтобы заниматься только ее доходами».

– В области рекламы и связей с общественностью ей просто нет равных, к тому же она спонсор.

– Чего именно?

– Людей и проектов, в которые она верит. – Фелис заколебалась. – Вернее, верила. Насколько мне известно, Фанни решила удалиться от дел. Ей, разумеется, не требуется зарабатывать себе на жизнь, она могла бы прожить до конца своих дней, не шевельнув и пальцем. – В голосе Фелис вдруг послышалось жадное любопытство. – Она проявила к вам интерес, Дэн?

– В каком-то смысле.

– В таком случае поздравляю.

– Вы говорили, что у вас ко мне деловое предложение, – сказал Даниэль, когда после обеда им подали коньяк.

– Да. – Фанни откинулась на спинку стула. – Дэн, вы знаете, куда направляетесь?

– Что вы имеете в виду?

– О, боги, боги, неужели каждый настоящий еврей всегда отвечает вопросом на вопрос! – Фанни выудила из сумки сигарету, наклонилась над столом, и Даниэль дал ей огня. – Я знакома с вашей работой и считаю, что вы можете стать самым интересным автором сочинений о гурманской кухне после князя Курнонски. Но если вы будете порхать по всей Европе, не имея продуманного плана кампании, это не поможет вам достичь желаемой цели.

Даниэль улыбнулся.

– И что же это за цель?

– Дорогой, вы же должны понимать, что журнальная писанина – это тупик. Знаете, где место вашим сочинениям?