Обрученная с мечтой - Скотт Тереза - Страница 36

Уинсом обернулась, тоже вглядываясь в разъяренном море, но не увидела ничего, кроме сплошной преграды дождя и устрашающих вздыбленных волн: в ушах раздавался рев ветра. Уинсом поняла, что матроса уже не спасти. Он пропал, погиб, утонул… Бренд ничего не сможет сделать.

Но капитан уже с силой потянул за румпель. Он пытается развернуть судно! Уинсом не верила собственным глазам. Он хочет возвратиться и найти человека!

Какая-то часть разума истерически вопила:

– Nej! Nej! Не надо! Иди прежним курсом! Не стоит рисковать! Он уже на дне морском!

Но сердце, замирая, восхищенно подсказывало:

– Видишь, он заботится о своих людях! Он такой упрямый, несговорчивый, но заботится о своих людях!

Уинсом быстро подавила этот непрошенный голос, но он возвращался, снова и снова.

– Будь я на месте этого несчастного, Бренд сделал бы то же самое.

Корабль медленно повернулся, борясь с волнами, и на секунду Уинсом показалось, что Бренду удастся сделать невозможное, что они вернутся к тому месту и спасут матроса. Но драккар снова подпрыгнул и задрожал, когда водяная гора ударила в борт. Уинсом изо всех сил вцепилась в сиденье.

Нет, этому не суждено быть – слишком велика опасность. Бренд, поняв это, повел корабль вперед, через волны, ветер и дождь, дюйм за дюймом продвигаясь к цели.

Лишь Уинсом оглянулась, молча попрощалась с несчастным, затерянным в море, и, печально вздохнув, снова начала вычерпывать воду. К ней присоединились остальные. Никто не разговаривал, только руки лихорадочно мелькали, да слышалось журчание стекающих по бортам струй. Теперь спасение зависело лишь от них.

Наконец уровень воды заметно понизился. Воспрянувшая духом Уинсом вытерла рукой мокрый лоб. Да, работа не из легких! Корабль все еще швыряло, хотя девушке показалось, что сила волн немного ослабла. Немного погодя она поняла, что не ошиблась. Шторм действительно терял силу, и, хотя драккар по-прежнему бросало, как скорлупку, стало ясно, что битву они выиграли. Руки девушки болели, спина налилась свинцовой тяжестью, но она продолжала работу.

Наконец дождь перестал, небо прояснилось. Они выжили! И смогут добраться до Гренландии!

Порывистый ветер тоже улегся. Бренд приказал поднять парус и велел измученным людям отдыхать. Он и Олаф останутся управлять кораблем и проведут его через неспокойное море.

Уинсом глядела за измотанных матросов затуманенными усталостью глазами. Наконец посмотрела на Бренда. Девушке очень хотелось сказать капитану, что он тоже должен отдохнуть: лицо его побледнело и осунулось. Но Бренд так свирепо хмурился, будто бросал вызов небесам и морю, осмелившимся вступить с ним в битву. Уинсом, так и не решившись заговорить, поплелась в свой шатер, стащила промокшую одежду и рухнула на постель.

Бренд поглядел вслед девушке. Она выглядела ужасно: растрепанная, вся в потеках красной охры, но он ничего не замечал, потрясенный ее мужеством и храбростью во время шторма, и лишь восхищался готовностью Уинсом прийти на помощь в минуту опасности. А ее выносливость просто поражала.

И, каким бы усталым ни чувствовал себя викинг, почти засыпавший за штурвалом, он не смог избавиться от воспоминаний о маленькой женщине в мужской одежде, лихорадочно орудовавшей черпаком.

Время от времени Бренд начинал дремать, но тут же отчаянно встряхивался, только для того, чтобы снова заснуть. Но корабль ни разу не сбился с курса, подгоняемый попутным ветром, несшим лишенных сил, но торжествующих мореходов и их жалкое суденышко все ближе к цели. До Бреттелида, восточного поселения, оставалось совсем немного.

ГЛАВА 20

Бреттелид, восточное поселение, Гренландия

Бренд поставил на якорь «Победителя Драконов» в глубоком фьорде, на берегу которого располагалась большая ферма, а сам вместе с Уинсом, Арни и Олафом поселился в доме богатого фермера Ока из Оксфьорда.

Уинсом держалась в стороне, избегая здоровенных мускулистых светловолосых крестьян, так живо напоминавших о кровожадных стромфьордцах. Она часто смотрела туда, где был пришвартован драккар, и ловила себя на том, что мечтает вновь оказаться на гладко выструганной дубовой палубе и уплыть подальше от этих огромных чужих шумных людей.

Бренд, со своей стороны, воплощенной вежливостью по отношению к Сигрид, жене фермера, которая вела хозяйство твердой рукой и управлялась со своими пятью белобрысыми детишками так же легко, как с дойными коровами. Ок, муж Сигрид, был грубоватым, но сердечным человеком, оказавшим гостям грубоватый, но сердечный прием. Бренд заметил, что хотя Сигрид и Ок постоянно расспрашивали о женщине-скрелинге, которую он привез в Гренландию, по-настоящему их интересовал только корабельный груз – отборный лес, которым был забит трюм. Несколько раз в день Ок под любым предлогом спускался к фьорду и долго стоял, не спуская глаз с «Победителя Драконов». Обычно кто-нибудь из детей шел с отцом, и Ок, показывая на судно, объяснял его устройство любопытным отпрыскам.

К концу второго дня их пребывания в Гренландии, после сытного ужина Ок наконец решился.

– Не хотел бы ты продать лес? – спросил он Бренда.

Тот настороженно оглядел хозяина.

– Я собирался отвезти его на север, в Готеб. Думаю, там за лес дадут настоящую цену.

– Возможно, – кивнул Ок, поднося к губам чашу с пивом. – Но, если не сторгуешься, вспомни обо мне.

Бренд окинул взглядом чистенькую, но скудно обставленную комнату. Вряд ли Оку по карману такое приобретение.

Фермер понял, что имеет в виду гость.

– У меня три фермы, – деловито сообщил он. – Я могу заплатить хорошие деньги.

Бренд едва не поперхнулся пивом, но поспешно встряхнулся, чувствуя на себе проницательные глазки Ока, лихорадочно соображая, что предпринять. Помедлив, он покачал головой.

– Спасибо, что принимаешь близко к сердцу мои интересы. Однако думаю, что лучше все-таки отправиться в Готеб. У тамошних жителей большая нужда в строевом лесе.

Ок вновь неспешно отхлебнул пива, но ничего не ответил.

Постепенно Уинсом привыкла к семье Ока и обнаружила, что, если потихоньку сидеть в уголке, можно спокойно наблюдать за играми детей и занятыми работой родителями. Уинсом искренне радовалась детским проделкам. Эти люди были так непохожи на злобных строфьордцев!

Арни покинул ее и проводил все время в компании одной из дочерей Сигрид, Турид, единственной рыжеволосой девушки во всем семействе. Турид, веселая шаловливая кокетка, была еще лишь на пороге девичества. Моложе Арни на год или два, она была очарована повествованиями юноши о морских приключениях, и ее сверкающие голубые глаза умоляли рассказывать еще и еще.

Уинсом знала, что через несколько лет невинный интерес к Турид может перерасти в гораздо более глубокое чувство, и Арни будет искать общества девушки лишь для того, чтобы еще и еще раз увидеть восхищение в этих хорошеньких глазках. Но пока он довольствовался тем, что помогал Турид гнать овец на верхнее пастбище, гулять по заросшим цветами лужайкам или сплетать очередную сказку, пока девушка сбивала масло и делала вместе с матерью сыры.

Уинсом молча наблюдала и почему-то была тронута естественной невинностью семьи, так напоминавшей ей о родине. Она часто бродила по усадьбе и дому, очарованная крошечным родничком, бившим прямо из пола в большой комнате. Ок оградил камнями маленькое озерцо и прорыл канавку так, что вода могла течь по ней, прежде чем снова исчезнуть в земле. Когда Сигрид или Турид хотели набрать воды, достаточно было окунуть ковш в ручеек. Не то что в деревне, где женщинам приходилось таскать издалека тяжелые меха.

Все это время Уинсом почти не видела Бренда. Иногда она заставала его наедине с хозяином, Оком. Они о чем-то тихо беседовали, а потом Бренд и Олаф исчезали на несколько дней только для того, чтобы вернуться и опять вести таинственные переговоры. Наконец Уинсом стало ясно, что он что-то ищет, но что именно, она не знала. Как-то днем, когда дети спали, и на ферме стояла тишина, нарушаемая лишь жужжанием мух, Уинсом спросила Арни, что пытается найти Бренд.