Обрученная с мечтой - Скотт Тереза - Страница 43

– Пойдем, Уинсом, – повторил он. – Я мечтаю побыть с тобой… наедине.

Уинсом напряженно огляделась.

– Neij. Я не уверена… Но он потянул ее за руку.

– Пойдем, моя робкая невеста. Я ждал много дней и недель, но ни минуты больше. Ты не можешь отказать мне.

– Бренд, я не желаю, чтобы меня брали, как животное, на голой земле, – прошипела Уинсом, подбоченившись, гневно взирая на мужа.

Викинг в отчаянии опустил руки.

– В чем дело, женщина? К чему столько шума? Ты хотела выйти замуж и вышла, все прекрасно, не стоит начинать эти споры сначала.

– Я только… – запнулась Уинсом, – просто не знаю, куда нам идти.

Спрятаться и в самом деле было негде. Склоны холмов заросли травой, то там, то здесь виднелись валуны, но нигде ни деревца, ни кустика.

– Твой корабль далеко. У нас нет дома. Нам негде уединиться.

– Ja, – медленно протянул Бренд.

– Это день моей свадьбы, – пролепетала Уинсом, готовая заплакать. – Я хочу, чтобы… хочу…

– Да, – задумчиво повторил Бренд. – Я тоже. Пойдем, Уинсом, у меня есть идея.

Он взял ее за руку и повел обратно по дороге, ведущей в Оксфьорд. Уинсом искоса смотрела на мужа. Какой он красивый! Сердце девушки забилось сильнее при мысли о том, что сейчас произойдет.

Они поднимались в гору, пока ферма не осталась далеко внизу.

– Какие они крохотные, – заметила Уинсом, – наблюдая за веселым собранием.

– Ja, – серьезно кивнул Бренд, чувствуя, как дрожат в его ладони тонкие пальчики. Он посмотрел на жену, но, ничего не сказав, повел ее дальше, по тропе, огибающей гору.

– Еще совсем немного.

Уинсом крепко сжимала руку мужа. В горле стоял комок, и почему-то было трудно говорить. Что это? Страх, волнение или… желание? Девушка не знала.

Они добрались до рощицы ив, в самом конце выгона.

– Здесь! – торжествующе объявил Бренд.

– Здесь? – не веря ушам, повторила Уинсом. – Но… но это всего-навсего несколько тощих деревьев…

Бренд пренебрежительно фыркнул, но все же задумался.

– Это единственное уединенное место, которое мне пришло на ум. Но, может, ты просто боишься?

Глаза девушки расширились, она невольно отступила:

– Что ты хочешь сказать?

– Мне кажется, – покачал головой Бренд, – дело не в деревьях. Может, именно я – всему причина.

Уинсом оглядела его: густые светлые волосы, темно-синие глаза, волевое лицо с сильным подбородком, великолепное мускулистое тело, длинные ноги. Нет, она не могла найти в нем ни единого недостатка! Девушка отвела глаза.

Бренд поднял брови, но ничего не сказал, только еще крепче сжал ее руку и повел под тень листвы.

Потом, встав на колени, стащил рубашку, расстелил ее на земле.

– Здесь нас никто не увидит, – пробормотал он.

Штаны и кожаные сапоги последовали за сорочкой. Бренд продолжал расстилать одежду, пока не устроил что-то вроде постели. Улыбающийся, обнаженный, он растянулся во весь рост, наблюдая за Уинсом, и, видя, что та молча, с открытым ртом уставилась на него, приглашающе хлопнул по земле, показав на место рядом с собой. Словно мгновенно лишившись воли, девушка медленно подошла к нему и села. Бренд потянулся к ней, прикосновение его рук послало сердце в безумный галоп, внутренности будто скрутило узлом, и по телу пробежал озноб. Она хотела броситься в объятия Бренда и одновременно рвалась прочь. Но прежде, чем Уинсом успела пошевелиться, Бренд сжал ее руки в своих, теплых и сильных. Его близость, запах, красота окончательно лишили ее дара речи. Бренд приподнял пальцем ее подбородок и наклонил голову. Поцелуй был долгим и нежным, и Уинсом окончательно ослабела от желания.

– Пойдем, – прошептал Бренд, почти не отнимая губ. – Ты моя жена. Я твой муж. Мы вместе, как и должно быть.

Уинсом трясущимися руками попыталась снять платье, но волосы тут же запутались в бахроме. Бренд, весело хмыкнув, помог ей избавиться от одежды.

– Ну вот!

Он нагнулся, чтобы поцеловать ее обнаженные груди, и Уинсом услыхала сорвавшийся с губ мужа стон. Девушка застенчиво отстранилась и вновь подняла лицо, пристально глядя в синие глаза, словно искала, сама не зная что.

Бренд улыбнулся и чмокнул ее в кончик носа. Уинсом немного успокоилась и позволила еще раз поцеловать себя. Вскоре нарастающее возбуждение и бешено бьющееся сердце не позволили ей оставаться спокойной, и Уинсом нежно провела пальцами по волосатой груди. Бренд снова застонал и крепко прижал ее к себе.

– Я буду нежен, – пообещал он.

– Ja, – выдохнула она. – Пожалуйста, будь добр.

– Тебе понравится, Уинсом, – хмыкнул он. – Вот увидишь.

И Бренд с трогательной нежностью и все нарастающей страстью овладел ею, сделав навеки своей.

Уинсом была вне себя от счастья, и вскоре их тела слились в единое целое, оба давали и брали, щедро, безоглядно, самозабвенно.

ГЛАВА 24

Бренд и Уинсом любили друг друга, спали и снова любили всю эту короткую летнюю ночь. Наконец, умирая от голода, они побрели назад на ферму Снорри, присоединиться к празднеству.

Только сейчас вспомнил Бренд о Торхолле Храбром, но почему-то сейчас всякое желание продолжать поиски пропало. Он не сводил глаз с Уинсом, а она отвечала нежными взглядами.

Его жена была самой красивой женщиной на свете, и Бренд улыбнулся, заметив, что она украсила себя розовыми и красными ленточками, свадебным подарком мужа. Это все, что у него нашлось, но Уинсом пришла в восторг. Ленты трепетали в ее волосах, свисали с рукавов. Они напоминали Бренду корабль под парусами.

Викинг оглядел толпу. Гости дружелюбно болтали, собравшись веселыми компаниями, но он чувствовал себя здесь чужим. Кроме того, Бренд сообразил, что здесь собрались далеко не все жители округи, а только те, кто поклонялся новому культу Христа.

Бренд презрительно фыркнул:

– Подумать только, мало того, что меня занесло на собрание этих слюнтяев, последователей Христа, но придется еще обшарить весь Готеб в поисках Торхалла. Те люди, с которыми я толковал, ничего о нем не знают.

Искривленные губы и нахмуренный лоб выдавали его раздражение. Олаф, взглянув на капитана, осторожно заметил:

– Тот человек, кажется, так же расстроен, как и ты. Почему бы вам не поговорить?

Бренд метнул в его сторону яростный взгляд и, поглядев туда, куда показал приятель, зашагал к мужчине.

– По-моему, тебе не очень-то весело, дружище, – начал он.

Мужчина, проницательно посмотрев на викинга, сплюнул.

– У меня есть дела поважнее, чем тут торчать, – процедил он.

– Какие, если не секрет? – против воли полюбопытствовал Бренд.

– Лучше бы охотиться на тюленей и нерпу, или ловить лосося, чем сидеть у юбки жены.

– В таком случае, почему бы не отправиться на охоту за тюленями?

По правде говоря, не было похоже, что этот парень исполняет любой каприз жены. Он был высок, мускулист, напоминал лохматого медведя. Переносицу пересекал багровый шрам.

Незнакомец снова сплюнул.

– Вон там моя жена.

Он дернул подбородком, показывая на крошечную женщину в желто-белой тунике, не скрывавшей большого выпяченного живота. Бренду захотелось подбежать к ней и упросить сесть – женщина выглядела так, словно сейчас свалится под тяжестью.

– Она вот-вот разродится, – проворчал муж, – и все-таки настаивала, что хочет прийти на праздник и повидать этого несчастного монаха.

Бренд улыбнулся – видно, ему посчастливилось встретить родственную душу.

– Я и сам не очень-то люблю монахов, – кивнул он. – Давай знакомиться. Меня зовут Бренд Бьорнсон.

Незнакомец пристально взглянул на него.

– Бренд Бьорнсон, – повторил он и, медленно улыбнувшись, протянул викингу руку.

– Я Кетил Рваный Нос. Рад видеть тебя в Кетилсфьорде в любое время.

Оба рассмеялись, и Бренд наконец понял, что в нелюбви к монахам они схожи, как братья.

– Последнее время у нас много гостей, – пояснил Кетил.