Сегодня и всегда - Уилсон Кэрил - Страница 75

– И ты был способен на такое? – не могла поверить Кортни.

– Я был в страшном горе, и у меня не было выбора. Не было выбора и у Уинстэна, так как слово неизвестного ирландского графа ничего бы не значило против слова пятого графа Лоудена. К тому же Уинстэн очень хотел обеспечить Шону безоблачное будущее.

– Таким образом, Морин была похоронена под именем моей матери, а Кэтлин уехала в Америку с Уинстэном Кадделом, – продолжила рассказ Кортни. – Кэтлин изменила свое имя, а Кадделл стал Блейком, на английский манер, так?

– Да, – подтвердил Брэндэн. – И они поженились в Америке. Для Кэтлин это было двоемужество.

С сердечной мукой Кортни восстанавливала в памяти каждый шаг Кэтлин, каждое ее слово, сказанное во время их совместной жизни.

– Она очень любила тебя, – сказал Брэндэн.

– Она бросила нас и уехала с твоим отцом.

– Она не верила, что ей удастся забрать вас от Аскуитов, – пояснил Брэндэн. – Если бы она попыталась это сделать, сколько жизней было бы сломано! Английские законы очень суровы по отношению к женщинам.

– Она никогда не говорила мне, что она моя мать. Почему?

– Она боялась раскрыть правду. Однако она ни на мгновение не забывала о тебе. Клара рассказала мне, что ее последние дни, – продолжал он, стараясь успокоить и приласкать дрожащую от волнения Кортни, – были счастливейшими днями ее жизни.

– Теперь-то я понимаю, что она говорила мне, понимаю все недосказанности. Иногда она смотрела на меня каким-то странным взглядом. – Кортни удалось слегка улыбнуться. – И ты, папа, никогда не говорил мне о матери. Я думала тогда, что причиной были горе и любовь к ней. Я даже представить себе не могла, что настоящей причиной была твоя ненависть к ней.

– Нет, дитя мое. Время притупило чувства. Я боялся разоблачения, боялся потерять то, что выстраивал годами, боялся потерять тебя, Марка, Сару.

Кортни потерла свои виски и лоб.

Глаза Кэтлин всегда были так печальны, в точности как у Сары. – Кортни разрыдалась при этом воспоминании и, когда отец с Брэндэном попытались успокоить ее, оттолкнула их обоих.

– Поэтому я и пытался наладить дружеские отношения с Сарой, – пояснил Брэндэн. – Я собирался рассказать ей всю правду о вашей матери и пригласить Сару к ней. Кэтлин неважно себя чувствовала и жаждала увидеть своих детей хотя бы разок перед смертью. Но Сара… она была такая хрупкая… Что-то важное происходило в ее жизни, поглощавшее ее целиком и отгораживающее от всего другого. Поэтому я решил немного повременить с Сарой и рассказать все Маркусу. Но он был враждебно настроен по отношению ко мне, неправильно истолковав мои отношения с Сарой, и это тоже не получилось. Когда же Сара умерла, то мои откровения были не ко времени. Я попытался разыскать тебя в балете, но ты уже уехала.

В глубокой задумчивости Кортни повернулась и пошла к дому. Двое мужчин шли за ней, два старых недруга, объединенных невольным союзом.

Брэндэн молча наблюдал, как Кортни вынесла в гостевую комнату все его вещи и заперлась у себя. Почти целых два дня она отказывалась с кем-либо говорить. И хотя он изо всех сил пытался воззвать к ее разуму, она не желала говорить ни с ним, ни с отцом. Отец слег. Наконец Брэндэн потерял терпение и решил сломать все барьеры, которые она воздвигла вокруг себя.

– Кортни, хватит! Впусти меня, черт побери! – рычал Брэндэн, пытаясь открыть дверь ее комнаты.

– К черту! – кричала она.

– Прекрасный ответ! – Он попытался выдавить дверь. – Открой сейчас же! Нам необходимо поговорить.

Между Брэндэном и дверью спальни протиснулся Марк.

– Вы столько тут всякого натворили, мистер Блейк, что вам лучше покинуть Оуклей Корт.

– Прочь с моей дороги! Дай мне поговорить с твоей сестрой. Ей это необходимо, хотя она и не понимает этого.

– Он, возможно, прав, Марк, – произнесла невесть откуда взявшаяся Мэрили, оттаскивая его от двери. – Вот уже два дня, как она ничего не ест и ни с кем не говорит.

Замок в двери щелкнул, дверь открылась, и на пороге появилась Кортни. Брэндэну бросилось в глаза затравленное, отсутствующее выражение ее лица. Посмотрев на всех, она отошла к окну и стала смотреть на подернутое дымкой небо. Брэндэну хотелось обнять ее, утешить, уверить, что завтра, послезавтра будет лучше, но он не мог. Раскрылась ужасная правда, оставлявшая мало надежд на будущее.

– Ты должен быть доволен, – заметила она тусклым бесцветным голосом, – ты победил своего врага. Мой отец теперь боится потерять любовь единственной дочери.

– Чушь! Как я могу быть этим доволен?

Она повернулась к нему. На ее лице застыло выражение недоверия.

– А разве не так? У меня такое впечатление, что ты жизнь бы отдал, лишь бы присутствовать при столь важном событии.

– Было время, – согласился Брэндэн, – когда я действительно этого хотел. Но жизнь убедила меня, что меч возмездия обоюдоострый.

– Все время, что я знаю тебя, наполнено страданиями, и причина их – ты.

– Это не так. – Он схватил ее за плечо.

– Покинь Оуклей Корт. Уезжай из Англии.

– Но мой сын…

– Я сама найду моего сына. До сих пор ты ничего не сделал, чтобы найти его. Ты приносишь больше вреда, чем пользы. А уж если Сильвер Нед снова начнет шантажировать тебя, то и подавно.

– А что будет с тобой?

– Уж как-нибудь переживу. Пора бы знать, о моей живучести.

– Но наша любовь…

– Я не буду жить с тобой, Брэндэн. Все кончено. И даже второй ребенок не вернет меня к тебе.

– Не говори так. Ты слишком взволнована. Ты же знаешь, что в ссоре слов не выбирают.

– Я говорю именно то, что хочу сказать. Я устала! Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Мне никто не нужен. Если ты не уйдешь, я сойду с ума. Столько лжи! Столько предательства! Ты потерял власть надо мной. Пожалуйста, уходи! Немедленно!

– Твои нервы сейчас в плохом состоянии. Тебе нужны время и отдых, чтобы привести их в порядок. А я пока уеду из Оуклей Корт. Этой ночью. Я отправлюсь искать сына.

– Ты его не найдешь. Если же ты надеешься, что время изменит к лучшему мое отношение к тебе, то ты ошибаешься. Чем больше я думаю о твоей лживости, тем глубже пропасть между нами. Время – твой враг. – Она повернулась к нему спиной, и Брэндэн понял, что сегодня от нее больше ничего не добиться. Ее сердце для него закрыто.

– Еще не все кончено, Корт! Мы не сможем навсегда отвернуться друг от друга. Любовь возьмет свое.

С этими словами Брэндэн ушел.

Через две недели Кортни поехала в Лондон и остановилась в Мэйфэйр Хаус. Ей хотелось быть подальше от отца, который оставался в Оуклей Корт. Кроме того, в Лондоне был Сильвер Нед, похитивший ее сына.

В целях безопасности Кортни купила четырехствольный пистолет.

Еще через две недели ее навестил Марк и застал ее как раз в то время, когда она собиралась ехать к своему поверенному в делах.

– Ты бы хоть предупредил заранее, что приедешь, – проворчала Кортни, в то время как Мойра прилаживала шляпку на ее голове. – Я бы изменила свои планы. – Ее охватил страх при виде сумрачного выражения на лице Марка. – Что с тобой? Что-нибудь случилось?

– Сядь, Кортни. У меня есть новости для тебя.

– Шон? – У Кортни перехватило дыхание.

– Нет, нет! Мойра, принесли, пожалуйста, хозяйке чая.

Марк снял плащ.

– Сегодня утром мне нанес визит вежливости американский министр, мистер Адамс. Он пришел ко мне, чтобы сообщить одну новость.

– Брэндэн?

– Он мертв, Корт. Он был убит при попытке контрабандного провоза амуниции. Его корабль «Ариель» был взорван.

– Этого не может быть.

– Завтра это будет опубликовано в газетах.

– Нет! Этого не может быть. Мистер Адамс либо лжет, либо располагает неверной информацией. Нет! – Она затрясла головой, словно отгоняя от себя ужасную весть, но все поплыло у нее перед глазами, и Кортни потеряла сознание.

Когда она очнулась, то увидела себя лежащей на кровати и рядом – Мойру, державшую ароматные соли у ее носа.

– Новость, конечно, ужасная, гусенок, – продолжал Марк.