Обман - Джордж Элизабет - Страница 111

Прикладывая мокрое полотенце к пылающему лицу, она на чем свет стоит костерила про себя своего шефа Фергюсона, убийство на Незе, Муханнада Малика, а заодно и всю пакистанскую общину. Как, черт бы побрал все на свете, ее угораздило согласиться с предложением Барбары и позволить этим братцам встретиться с Кумаром? Ей надо было попросту выгнать их взашей. А еще лучше — приказать арестовать Таймуллу Ажара, когда она, доставив Кумара в управление, заметила, что он околачивается у входа. Он тут же сообщил своему проклятому родственничку о том, что копы определили какого-то азиата в кутузку. У Эмили не было ни капли сомнения, что Муханнада и всю его команду известил об этом именно он. Да кто он такой, этот Ажар? По какому, черт возьми, праву он общается с полицией, будто высокооплачиваемый адвокат, хотя им не является?

Желание получить ответ на эти вопросы заставило Эмили поспешить к себе в кабинет. Только сейчас она вспомнила о запросе в полицейскую разведку, сделанном по поводу неизвестного пакистанца, заявившегося в их управление в воскресенье во второй половине дня. Этот запрос находится в Клактоне уже двое суток. Что они его мурыжат? Им всего-то и надо было навести справки в Лондоне: привлекал ли Таймулла Ажар когда-нибудь к себе внимание этой редко упоминаемой службы.

На письменном столе высились бумажные завалы. Потребовалось добрых десять минут на то, чтобы разобраться в этом нагромождении. На Ажара ничего не пришло.

Проклятие! Ей нужно заиметь хоть какую-нибудь информацию об этом человеке, пусть это даже будет пустяк, ничего не стоящий факт. Если она или Барбара Хейверс намекнут в разговоре с ним о своей осведомленности, они тем самым дадут ему понять, что он не так уж безупречен в глазах полиции, как он, вероятно, себе представляет.

Пикантные подробности, касающиеся противника, работают на то, чтобы одержать над ним верх. В таком случае именно она будет решать, делиться или нет информацией, и если да, то какими порциями, и Эмили хотела, чтобы азиаты это поняли.

Она сняла трубку и позвонила в отдел полицейской разведки.

Когда Барбара вошла, Эмили, сидя за письменным столом, говорила по телефону. Одной рукой она подпирала голову, второй прижимала к уху телефонную трубку. Барбара вслушалась: все понятно, подруга разговаривает явно не с шефом.

— Да уж поверь, — говорила Эмили, — сегодня ночью я дважды испытала это. Вернее, три раза. — Она засмеялась тем гортанным смехом, который выполняет роль знаков препинания в разговорах любовников.

— В котором часу? — продолжала ворковать Эмили. — Хм. Возможно, освобожусь. И она не удивилась?.. Гарри, никто не выгуливает собак по три часа! — Неизвестно, что возразил на это Гарри, но она снова засмеялась.

Стоявшая у двери Барбара была готова незаметно удалиться, поскольку Эмили еще не успела увидеть ее. Но даже чуть заметного движения было достаточно, чтобы Эмили бросила взгляд в сторону двери и жестом попросила Барбару остаться.

— Ну хорошо, — торопливо бросила она. — В половине десятого. Только не забудь на этот раз презервативы.

Без тени смущения она положила трубку и обратилась к Барбаре:

— Чем ты порадовала их?

Эмили уже была вся в делах. В ее облике не было ни малейшего намека на то, что она минуту назад назначила на сегодняшний вечер свидание с женатым мужчиной. Да, все продолжается в том же духе: она в очередной раз займется активной деятельностью на матрасе с тем самым мужчиной, которого горько укоряла вечером в воскресенье. Правда, сейчас у нее был такой вид, будто она только что записалась на прием к стоматологу.

Эмили будто прочитала мысли Барбары:

— Куренье, алкоголь, язвы, мигрени, психические заболевания или беспорядочные половые связи. Барб, выбирай свой яд. Я для себя уже выбрала.

— Да? Ну поздравляю, — сказала Барбара, пожимая плечами. Она готова была отдать жизнь за сигарету — не за мужчину! — все ее тело, от кончиков пальцев до глазных яблок, требовало никотина, хотя она только что во время встречи с Ажаром и Муханнадом выкурила несколько сигарет. — Что помогает тебе…

— То помогает и мне, — закончила Эмили, шумно выдохнула и взъерошила растопыренной пятерней волосы. С настольной лампы, как причудливый абажур, свешивалось влажное полотенце. Эмили сняла его и вытерла шею. — Господи, ну и погодка! Словно летом в Нью-Дели. Ты была там? Нет? Тебе повезло. И не трать деньги. Это настоящая преисподняя. Так что ты им сообщила?

Барбара доложила. Она сообщила азиатам, что полиции стало известно о существовании банковского сейфа Кураши, его содержимое изъято; Сиддики подтвердил правильность сделанного Ажаром перевода из Корана; что идет работа со списком всех телефонных звонков Кураши и у полиции уже есть подозреваемый — помимо Кумара; сейчас его допрашивают.

— И как отреагировал на это Малик?

— Давил.

Этот ответ лишь в самом общем смысле описывал то, что произошло на встрече. Муханнад Малик потребовал сообщить ему, какова расовая принадлежность и личные данные второго подозреваемого. Он попросил показать опись вещей, найденных в банковском сейфе Кураши. Он настаивал на подробном объяснении формулировки «работа со списком входящих и исходящих телефонных звонков», а также требовал, чтобы ему дали возможность встретиться с профессором Сиддики, дабы убедиться, что этот человек понимает характер преступления, расследуемого сейчас в Балфорде-ле-Нез.

— Да, этого придурка не переделаешь, — заключила Эмили, выслушав отчет. — Ну а что ты ему ответила?

— Ничего, — с усмешкой сказала Барбара. — Ажар поработал за меня.

Он и действительно ответил на все вопросы Муханнада с уверенностью, которую, вероятно, можно объяснить тем, что ему не однажды доводилось иметь дело с полицией, Законом об уликах и применением этого закона. Это вызвало у Барбары интерес, но уже иного рода, к ее лондонскому соседу. В течение двух месяцев их знакомства она мысленно называла его «университетским профессором» и «отцом Хадии». Что еще предстоит ей узнать об этом человеке?

— Тебе, похоже, нравится этот Ажар? — с хитрецой заметила Эмили. — Интересно, почему?

Барбара знала, что сказать в ответ. Потому что я знакома с ним по Лондону, мы соседи и я с большой симпатией отношусь к его дочери. Но вместо этого она произнесла:

— Да просто мне кажется, он честный. И по-моему, он так же, как и мы, хочет докопаться до истины в этой истории с Кураши.

У Эмили вырвался скептический смешок.

— Не особенно рассчитывай на это, Барб. Он заодно с Муханнадом, и ему плевать, что именно произошло на Незе. Кстати, ты заметила, как испугался Кумар, когда эти двое появились в комнате для допросов? Почему бы это?

— Да Кумар попросту не в себе, — предположила Барбара. — Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь так нервничал в камере. Но дело сделано, Эмили, — он в камере. И что ты намерена предпринять?

— Я хочу установить связь, явно существующую между этими людьми. Кумар бросил всего один взгляд на Ажара и Муханнада, после чего чуть не протер штаны, ерзая на стуле.

— Ты думаешь, он их знает?

— Ажара, возможно, нет. Но я уверена, что Муханнада Малика он знает. Его так затрясло, хоть коктейли сбивай. И поверь: его реакция не имеет ничего общего с испугом, который он испытывал до его прихода.

Барбара с недоверием отнеслась к этому заявлению.

— Но, Эмили… Ведь Кураши — подозреваемый в деле об убийстве, брошенный в камеру. Эта страна для него чужая, язык он знает так плохо, что захоти он удрать, его схватят прежде, чем он доберется до городской окраины. Неужто этого недостаточно для того, чтобы…

— Да, — нетерпеливо перебила ее Эмили. — Все правильно. Его английского не хватит даже на то, чтобы предложить собаке кость. А тогда что он делал в Клактоне? И еще важнее — как он там оказался? Ведь мы сейчас говорим не о городе, кишащем азиатами. Мы говорим о Клактоне, где их можно перечесть по пальцам. Мы всего-навсего поинтересовались в магазине «Джонсон и сын» одним пакистанцем, и хозяин магазина сразу понял, что мы ищем Кумара.