Обман - Джордж Элизабет - Страница 115

Барбара предпочла бы посидеть спокойно в шезлонге и посмотреть на море. Смешаться с потной толпой развлекающихся, вдыхать запах их тел и чувствовать, как вся покрываешься липким потом, — без всего этого Барбара могла бы обойтись. Но Ажар за ужином о чем-то сосредоточенно размышлял, а потому позволил своей дочери беззаботно болтать о чем угодно и столько времени, сколько она пожелает. Такое поведение было ему совершенно несвойственно, и Барбара была уверена, что оно связано с новостью, которую узнал Муханнад перед уходом из отеля, и с разговором, который состоялся в машине перед тем, как им расстаться. Поэтому она решила прогуляться на пирс с Ажаром и его дочкой и постараться выведать у отца, что произошло между ним и его кузеном.

В десять часов они добрались до пирса и влились в толпу шумных загорелых людей. Ноздри Барбары защекотала едкая смесь запахов лосьона для загара, пота, жареной рыбы, гамбургеров, попкорна. Шум был еще более оглушительный, чем днем, возможно, потому, что близился час закрытия аттракционов и зазывалы во всю мочь старались завлечь посетителей. Привлекая к себе внимание, они громко кричали, соблазняя прохожих покидать шары, кольца или пострелять в уток, — им приходилось перекрикивать каллиопу, играющую у каруселей, свистки, хлопки выстрелов, грохот сталкивающихся электромобилей, трели и звонки игровых автоматов, установленных в павильоне.

Хадия, держа своих спутников за руки, направилась именно в этот павильон.

— Как весело, как весело! — щебетала она, совершенно не обращая внимания на то, что ее отец и подруга не обмолвились ни единым словом.

По обеим сторонам внутри павильона стояли обливающиеся потом люди. Одни прикипели руками к джойстикам, другие приникли к автоматам для игры в пинбол. Никто, казалось, не замечал царившего вокруг оглушительного шума и грохота. Маленькие дети со смехом и криками сновали среди игральных автоматов. Группа подростков, ободряемых восхищенными криками своих подружек, соревновалась в виртуальных автогонках. Пожилые дамы, сидевшие в ряд за столом, играли в бинго. Номера выкрикивал в микрофон человек в клоунском наряде с гримом на лице, который расплылся от жары так, что превратил ведущего игру в чудище из страшной сказки. Барбаре бросилось в глаза, что среди находившихся в павильоне людей не было ни одного азиата.

Хадия не обращала внимания ни на шум, ни на жару, ни на то, что принадлежала к той части общества, которая именуется национальным меньшинством. Она, отпустив руки отца и Барбары, сновала, пританцовывая, из стороны в сторону.

— Хваталка! Папа, смотри, хваталка! — с восторгом закричала она и тут же бросилась по направлению к заинтересовавшему ее устройству.

Когда они подошли к ней, девочка стояла, прижав нос к стеклу и стараясь получше рассмотреть содержимое ящика с призами, наполненного мягкими игрушками: розовыми поросятами, пятнистыми коровами, жирафами, львами, слонами.

— Жираф, жираф, — напевала она, показывая пальчиком на игрушку, которую отец должен был достать для нее. — Папа, а ты можешь жирафа? Он так ловко управляет хваталкой, Барбара. Вы сейчас сами увидите. — Прыгая на одной ножке, она схватила отца за руку. — А когда ты выиграешь для меня жирафа, вытащи что-нибудь для Барбары. Папа, слона для Барбары. Помнишь, ты выиграл слона для мамы? Помнишь, я еще разрезала его? Я сделала это нечаянно, Барбара. Мне тогда было пять лет, и я играла в больницу. Ему надо было сделать операцию, но из него вылезли все внутренности, когда я его разрезала. Мама так разозлилась на меня из-за этого. Она долго кричала. Ты помнишь, папа?

Ажар не ответил. Он сосредоточил все внимание на «хваталке», как ее называла Хадия. Он не вытащил ничего ни с первой, ни со второй попытки. Но хладнокровие не изменило ему, а Хадия таинственным шепотом сообщила Барбаре:

— Это он разминается. Он всегда вначале разминается. Верно ведь, папа?

Ажар в третий раз быстро вывел кран в нужное положение, ловко выбросил захват и схватил им жирафа, которого ждала дочь. Хадия издала восторженный крик и прижала маленькую игрушку к груди с такой радостью, словно это был подарок, о котором она мечтала все восемь лет своей жизни.

— Спасибо, спасибо! — закричала она и обняла отца. — Это будет мой сувенир из Балфорда! Посмотрю на него и вспомню, как славно мы здесь отдыхали. Папа, попытайся еще раз. Ну пожалуйста, папа! Вытащи слона, это будет сувенир для Барбары.

— В другой раз, малыш, — торопливо сказала Барбара. Мысль о том, чтобы принять в дар от Ажара мягкую игрушку, не укладывалась у нее в голове. — Не стоит тратить все деньги в одном месте, как ты думаешь? Может, сыграем в пинбол? Или пойдем на карусели?

Хадия просияла. Она бросилась к двери, продираясь сквозь толпу и не оглядываясь на них. На пути к выходу ей надо было пройти мимо автоматов с автогонками, окруженных толпой подростков.

Все произошло быстро, почти мгновенно. Была ли то случайность или чей-то умысел? Только что Хадия затерялась среди подростков — через секунду она уже лежала на полу.

Кто-то загоготал, смех был едва различим на фоне царившего в павильоне шума, но он был достаточно громким, чтобы Барбара услышала его и, не раздумывая, врезалась в группу подростков.

— Черт возьми! Проклятые паки! — чертыхнулся кто-то.

— Ты посмотри на ее платье.

— Новинка из Оксфама.[44]

— Она, наверное, думала, что встретит здесь королеву.

Барбара схватила за пропотевшую футболку стоявшего рядом мальчишку, рывком притянула подростка к себе так, что его лицо оказалось почти вплотную с ее.

— Кажется, — произнесла она неестественно ровным тоном, — моей маленькой подружке кто-то подставил ножку. Я уверена, что вы все, как один, захотите помочь девочке, ведь так?

— Отвали от меня, сука, — огрызнулся он.

— Даже и не мечтай об этом, — ответила она.

— Барбара, — произнес Ажар, стоявший позади нее, и голос его звучал как всегда спокойно и убедительно.

Прямо перед ней Хадия старалась подняться с пола. Барбара видела девочку сквозь переминающийся строй ног в док мартенсах, сандалиях, кроссовках. Ее шелковое платьице было в грязных пятнах, шов под мышкой разошелся. Она сконфуженно осматривалась по сторонам.

— Подумай над тем, что я сказала, идиот, — тем же лишенным эмоций тоном посоветовала Барбаpa. — Я сказала, что моей маленькой подружке надо помочь.

— Да наплюй на нее, Шон! Их двое, а нас десять, — ободрил приятеля кто-то из дружков, стоящий слева от Барбары.

— Все правильно, — любезно подтвердила Барбара, обращаясь к Шону, а не к советчику. — Но я не думаю, что у кого-нибудь из вас есть вот это. — Свободной рукой она выудила из рюкзака полицейское удостоверение. Раскрыв, она поднесла его к лицу Шона.

— А ну, помоги ей! — сказала она.

— Я ничего ей не сделал.

— Барбара. — Ажар снова обратился к ней. Она искоса посмотрела на него, не поворачивая головы. Он шел к Хадии.

— Оставьте ее, — сказала Барбара. — Одному из этих придурков не терпится доказать, что он может быть джентльменом. Шон, учти, если у вас не получится, — она тряхнула мальчишку, — то всей вашей милой компании сегодня вечером придется звонить родителям из кутузки.

Ажар, однако, не обратил внимания на слова Барбары. Он подошел к дочери и помог ей подняться. Подростки подались назад, чтобы не мешать ему.

— Ты не ушиблась, Хадия? — Он поднял жирафа, выпавшего из рук девочки.

— Нет, нет! — сдерживая слезы, ответила Хадия. — Папа, смотри, что с ним стало!

Не выпуская из руки футболку Шона, Барбара глянула в их сторону. Жираф оказался перемазанным кетчупом, а его голову расплющил чей-то башмак.

Парень, стоявший сбоку, вне зоны видимости Барбары, захихикал. Но прежде чем Барбара повернулась к нему, Ажар сказал:

— Это очень легко исправить. — И в голосе его прозвучало печальное сознание того, что в жизни далеко не все поддается исправлению. Подростки расступились, давая ему дорогу, и он, положив руки на плечи дочери, шагавшей впереди него, направился к Барбаре.