Обман - Джордж Элизабет - Страница 127

— Отлично. Тогда начнем. — Эмили включила кассетник. — Начнем с того, как вы познакомились с мистером Кураши. Мы ведь имеем основания полагать, что вы знали его, верно?

— Да, я знал этого человека, — подтвердил Хегарти.

Они встретились на рыночной площади в Клактоне. Клифф часто наведывался туда по делам, связанным с работой. Покупал кое-что, а между делом занимался тем, что называл «немного поразвлечься».

— Немного поразвлечься и отдохнуть душой, вы понимаете, что я имею в виду. Ведь когда вы все время имеете дело с одним и тем же парнем, это действует на вас как успокоительное. Поразвлечься, внести разнообразие в наскучившее существование, понимаете? Именно так все и было.

Он заметил Кураши, когда тот рассматривал шарфы от «Гермеса», в действительности поддельные, но поначалу не остановил на нем взгляда — «я не любитель темного мяса», — и только когда этот азиат поднял голову и посмотрел на него…

— Я видел его прежде возле фабрики Малика, — продолжал Хегарти, — но я никогда не встречался с ним и не думал о нем. Но когда он посмотрел на меня, я сразу понял, что к чему. Это был взгляд гомика, и тут не могло быть ошибок. Поэтому я пошел в туалет. Он следом. Вот так это и началось.

Настоящая любовь, подумала Барбара.

Он поначалу подумал, что их связь будет так, эпизодом, объяснял Хегарти, именно это ему и было нужно: они встречались, когда он приходил на рыночную площадь. Но Кураши это не устраивало. Кураши хотел, чтобы между ними были постоянные — пусть незаконные — отношения, и в конце концов Клифф вынужден был пойти на уступки.

— Он рассказал мне о своей помолвке с дочерью Малика. Он был нужен ей, чтобы прикрыть добрачную связь. Она была нужна ему по той же причине.

— Прикрыть добрачную связь, — перебила его Барбара. — Вы хотите сказать, что дочь Малика лесбиянка?

— Она беременна, — ответил Хегарти. — Так, по крайней мере, Хайт мне сказал.

Ну и дела, мысленно покачала головой Барбара.

— Мистер Кураши был уверен, что она беременна? — спросила она, чтобы внести полную ясность.

— Он говорил, эта цыпочка сама сказала ему об этом. Сразу, как только они встретились. А его обрадовало, что ему не нужно трахаться с ней. По его словам, это очень скучно. Поэтому лучше для всех представить новорожденного его ребенком. Если младенец окажется мальчиком, то ему вообще лафа: он уже никогда не притронется к жене.

— А он бы все время встречался с вами.

— Так было запланировано. Меня это тоже устраивало, поскольку, как я говорил, иметь изо дня в день дела с одним партнером… — Он слегка пошевелил поднятыми вверх пальцами. — Так я мог урвать немного радости на стороне, а то все Джерри, Джерри…

Эмили продолжала внимательно слушать все, что говорил Хегарти, а мысли Барбары были заняты совсем другим. Если Салах Малик беременна и если не от Кураши, то отцом будущего ребенка мог быть только один человек. Слова «Жизнь начинается только сейчас» приобрели совершенно иной смысл. А также и тот факт, что у Теодора Шоу не было алиби на тот вечер, когда произошло убийство. А ведь ему и нужно было лишь перегнать свой катер от Балфордской пристани по главному каналу до северной части Неза и выйти на берег в том месте, где Хайтам Кураши умер в результате падения. Вопрос только в том, мог ли он взять катер и остаться незамеченным?

— Мы встречались в доте на косе, — объяснял Хегарти Эмили. — Это было самое безопасное место. У Хайта был дом на Первой авеню — там он и его цыпочка должны были жить после свадьбы, — но там мы не могли появляться, поскольку по ночам в доме работал Джерри.

— Так вы встречались с Кураши по ночам, когда Джерри был на работе?

— Да, так оно и было.

Не могли они встречаться и в отеле «Пепелище», опасаясь, что Бэзил Тревес — «этот ватный пенис Тревес», как назвал его Хегарти, — растреплет об их встречах всем подряд, и в особенности Акраму Малику, вместе с которым он заседал в городском совете. Приходить в квартиру Хегарти и Джерри на Сыпучих Песках тоже было нельзя: в этом малонаселенном районе, где каждый человек на виду, слухи об их встречах сразу дошли бы до Джерри, а уж он то не допустил бы, чтобы его любовник завел себе нового партнера.

— СПИД и разное другое, — добавил Хегарти, словно желая подробнее объяснить полиции тупоголовую упертость Джерри.

Итак, они встречались в доте на косе. И там Клифф поджидал Кураши в ту ночь, когда его убили.

— Я видел, как это произошло, — медленно произнес он, и его глаза помрачнели, он вновь переживал случившееся в ту ночь. — Было темно, но я видел огни его машины, когда он остановился у края обрыва. Он подошел к ступенькам и огляделся вокруг, будто услышал что-то. Я уверен в этом. Потому что видел его силуэт.

Задержавшись на верхней ступеньке, Кураши вдруг покатился с лестницы. Падал он почти с самого верха. С резким стуком он кубарем докатился до подножия скалы.

— У меня внутри все заледенело. — Лицо Хегарти покрылось испариной. Безделушка, свисавшая с кольца на губе, дрожала. — Я не знал, что делать. Я не мог поверить, что он умер… Я ждал и ждал, надеясь, что он встанет… отряхнется. Может быть, засмеется над своей неловкостью или засмущается. Но тут я увидел другого человека.

— Там был кто-то еще? — встрепенулась Эмили.

— Он прятался за кустами дрока, растущего на вершине скалы.

Хегарти описал, как двигался силуэт, который он видел: какая-то фигура выскользнула из-за кустарника, спустилась на несколько ступенек, повозилась около перил, после чего скрылась.

— Вот тогда-то я и понял, что его прикончили, — заключил свой рассказ Хегарти.

Рейчел поставила свою подпись всюду, куда указал палец мистера Добсона. В его офисе было так жарко, что ее одежда прилипла к стулу, а капли пота с бровей, словно слезы из глаз, падали на документы. Но она не плакала.

Час, положенный на обед, она использовала, чтобы приехать в «Приют на утесе». Она изо всех сил жала на педали, не обращая внимания на жару, автомобили, пешеходов, измучилась, взмокла, и все это ради того, чтобы мистер Добсон не успел предложить кому-нибудь единственную остававшуюся непроданной квартиру. Рейчел была настолько поглощена своими мыслями, что даже не отворачивалась от любопытных взглядов, что делала всегда, оказываясь среди незнакомых людей. Ей было плевать на всех, ведь сейчас решалось ее будущее.

Она искренне верила тому, что сказала вчера Салах: Тео Шоу передумает, он не бросит Салах, тем более когда любимой необходима его помощь, на него это совсем непохоже.

Но она не подумала об Агате.

Открывая утром магазин, Рейчел в течение десяти минут выслушивала подробности о повторном инсульте миссис Шоу. На Хай-стрит в тот день только и было разговоров, что о здоровье пожилой дамы. Рейчел и Конни едва успели снять покрывало с главной витрины с ожерельями и браслетами, как к ним ворвался мистер Ансворт из книжного магазина. В руках он держал огромную открытку с пожеланием скорейшего выздоровления, которую попросил их подписать.

— Что на это раз? — полюбопытствовала Конни. Открытка в форме гигантского зайца больше подходила для пасхального поздравления ребенку, чем для выражения поддержки даме, стоящей у края могилы.

Этого короткого вопроса было достаточно, чтобы мистер Ансворт пустился в долгие разглагольствования об «апоплексическом пароксизме» — так торжественно он называл удар, приключившийся с миссис Шоу. Он обожал изучать словари по всем отраслям человеческого знания, а потому любил вставлять в речь словечки, которые никто, кроме него самого, не понимал. Но когда Конни, которую ничуть не интересовала его почерпнутая из словарей мудрость, поскольку она никоим образом не касалась ни свинга, ни продажи бижутерии, сказала:

— Алфи, о чем ты там трендишь? Нам нужно работать, мистер Ансворт мгновенно перешел от лукавого мудрствования к простой и всем понятной манере общения:

— У старой Агаты произошло в голове короткое замыкание, Кон. И случилось это вчера на глазах Мэри Эллис. Ее отвезли в больницу, и как минимум до субботы она подключена к аппаратам, которые делают за нее все.