Альдана Потерянная принцесса - Кархалёва Надежда Владимировна - Страница 39

Здание внутри оказалось очень светлым: свечение испускали стены. В центре круглого зала — колонна с барельефным изображением двух одинаковых девушек. Одна — с распущенными развевающимися кудрями, в коротком платье, на вытянутой руке держит большую птицу со сложенными крыльями. Вторая с толстой косой, достающей до бёдер, облачена в доспехи, с огромным мечом, гладит грифона. Может, это была одна и та же героиня в разных образах, может — девушки-близнецы. На стенах так же барельефы, разные пейзажи: и природа, и города.

Мужчина дал ведьме минуту, чтобы осмотреть всё, потом встал перед ней. Дашка увидела, что у него мантия синяя, волосы бирюзовые, а глаза бледно-голубые, практически бесцветные, вокруг радужки чёрное кольцо.

— Что ты желала в моей обители? — он задал вопрос.

«Скажи, что в Риции грядут беспорядки», — вновь объявился женский голос.

— Меня направили сюда злые духи, — Дашка раздражать человека молчанием не решилась, как и подчиняться этим голосам.

— Иным способом ко мне давно никто не ходит, — произнёс мужчина, отвернувшись и уставившись на барельеф — панораму Зальвана с башнями Магической Академии на горизонте; колдунья заметила, что у человека сзади есть прядь гораздо длиннее, чем остальные, достающая до пола и заплетённая. — Значит, кто-то собрался действовать через тебя.

«Говори же!» — потребовали хором три духа.

— Не буду. Извините за беспокойство, надо мной, наверное, жестоко пошутили, — Дашка объяснилась и метнулась к выходу.

Крик Шаки опять встал в ушах, одновременно ведьма слышала компанию. «Проклятье, Теона, когда у неё последний раз такое было?» — надрывается Томас. «В день, когда пропала Эвилана и был снегопад, — изнемогает целительница. — У меня заканчиваются силы, а Шаки ничуть не стало лучше, боль не ослабла». Кларисса бормочет: «Держись, девочка», Николас мрачно заявляет: «Чьё-то вмешательство. Если такая болезнь исцелена, то навсегда, больше о себе приступами не напомнит». «Да кто мог?» — восклицает Теона. «Я предупреждала: она ошивается не пойми где, не пойми с кем», — цедит Джессика, следующие её слова тонут в стоне младшей сестры…

Вероятно, Дашке лгут, только всё может быть и правдой, слишком дурной, чтобы пренебрегать возможностью её существования. Колдунья вернулась.

— В Риции грядут беспорядки, — повторила она за духами.

— Какие? — насторожился человек.

«Скоро мужчина и женщина, заключившие союз жизни и смерти, придут за леди Сагреной», — ответили духи, Дашка передала.

— Иное царство мёртвых нуждается в моей помощи? — хмыкнул мужчина, поняв сообщение так, как надо было. — Что ж, для начала надо добиться, чтобы Полуночный храм признали осквернённым. Хоть я совершил тут сотню обрядов, экзорцисты с упоением очищают его. Вы знаете, кто это? — он коснулся девушки с птицей на колонне.

— Нет, — ведьма вздрогнула от его взгляда.

— Миала Лагранте, участница военного похода против риксов. В последнем сражении в неё вселился дух, призванный шаманом, которого не удалось изгнать. Она не осталась буйно помешанной, однако странной — до конца жизни. Её стихией был Огонь, поэтому Миала легко приручила одного феникса, ещё на землях риксов, где полно магических созданий, — тут девушка с ним изображена. Воительница превратилась в странницу, бродила по королевству, останавливаясь там, где приютят. Огненный друг был с ней, пламя его перьев освещало ей дорогу ночью. Днём Миала спала, с наступлением темноты продолжала путь. Она искала заблудившихся, чтобы отвести туда, куда им надо. Составляла компанию путешественникам, защищая их при нападениях, ведь леди Лагранте не забывала, как обращаться с оружием. Если находила умирающих, то исцеляла их — способности проявились после нападения духа. Девушка была покровительницей ночных странников. Поэтому её храм назвали Полуночным. Тут молятся не только путешественники — ещё все, кто принадлежит Огненной стихии, — рассказывать мужчина закончил, хохотнул пару раз и загоготал.

— Я должна обратиться к духам Риции? — прошептала Дашка.

— Ты представительница людей Огня, — напомнил он. — Убийства тебя будет достаточно, полагаю, чтобы храм покинул единственный оставшийся здесь дух — сама Миала Лагранте. Мне жаль тебя, Дарья, — с кончиков его пальцев повалил пар, не с внутренней стороны, как обычно происходил у магов выброс энергии, а с наружной. — Тебя подставили. Но по ночам Аллея дриад — моя территория. Всех, кто появляется на ней, я вижу в магическом шаре, чтобы телепортироваться к визитёрам и что-то от них получить. Ко мне добровольно ходят, как правило. Исключения случаются, ты одно из них.

Ледяной пар повалил к Дашке, от холода потекли слёзы, замерзающие уже на веках, отчего ведьма зажмурилась. Мокрые ресницы слиплись и склеились льдом. Она попробовала направить несколько проклятий, уменьшающих силу магии и блокирующих её вовсе, туда, где стоял, по представлению молодой женщины, сумасшедший колдун. Пар по-прежнему окутывал её, интенсивнее, чем полминуты назад. Дашка стрельнула в человека пламенем — вскрика не последовало. Подлец исчез. Магия, мучающая физически, не относилась к чарам, которые снимались заклинанием, так что спастись можно было, выбравшись из храма. Нащупанная дверь была запертой.

Обмороженные конечности уже не чувствовались. Осознание, что жизнь прервётся совсем скоро, заполняло душу горечью.

И внезапно всего этого не стало. Дождавшись, пока подтает лёд на ресницах, Дашка разлепила их: в Полуночном храме было темно. Ведьма уже бывала в Аркене, и это удержало её от мыслей, что наступила смерть: в обычном загробном мире царил свет.

— Храм осквернён, дух Миалы Лагранте ушёл, — сказал за дверью кто-то. — Скорее по нашей просьбе, чем из-за преступления Аорны. Выбирайся на улицу, теперь ты с ним расправишься.

— Кто вы? — без эмоций — все кончились — произнесла Дашка.

— Не узнала? — усмехнулись снаружи. — Реция, Миротворец.

— Вы! — колдунья обрадовалась, бросившись к стене и забыв о невысокой вероятности, что именно в этом месте окажется дверь; конечно, упёрлась в стену. Выход вспыхнул и загорелся желтоватым цветом, Дашка вышла.

Аорна, стоявший спиной к храму и созерцавший звёзды, удивился скрипу двери. Девчонка во вполне невредимом состоянии, уставившаяся на тёмного священника, его взбесила. Отвратительные глаза из водянистых сделались розоватыми. Вызывать духов, чтобы расправиться с наглой особой, времени не было — надо сперва войти транс. Подходящим проклятием Аорна нашёл заклятие, наводящее на цель ужас. Ему требовался для сотворения колдовства лишь продолжительный взгляд. Дашка приняла его за демонстрацию злости. Миротворец обеспечивал её в этой схватке магической неуязвимостью — вот ведьма и не ощущала даже волнения. Аорне пришлось к взгляду добавить пасы руками, затем — озвучивание текста на колдовском языке. Безуспешно.

— Убей его или хотя бы покалечь, — Реция подлетел к Дашке. — Аорна Бларис — любитель экспериментов на людях. Помогать подонкам обретать существование после смерти — тоже занятие небезобидное.

Тёмный священник, судя по всему, не видел и не слышал призрака, пробуя на ведьме всю свою магию. Когда Дашка собралась атаковать его стихией, он бесследно телепортировался.

— Трус, — охарактеризовал Аорну Миротворец.

— Как за такое благодарить — понятия не имею, — ведьма улыбнулась.

— Не прикидывайся. Я наш долг выполнял. Ради подопечного мы имеем право покидать Академию — по одному. Леди Азари тебе мстит, теперь за мистера Тейлора. Представившись Селин, она побеседовала с Шаки и посоветовала ей предложить тебе взять у алхимиков эликсир якобы для увеличения магической силы, — просветил её Реция. — Зелье номер тридцать два влияет на сознание. Выпьешь — и откроешь его духам загробного мира злодеев. Когда сознательно так поступаешь, представляя, о чём будешь с ними разговаривать, это безопасное предприятие. А потревожишь их просто так — пользу получишь не ты от них, а они от тебя.

— Как Лафина могла! — вспыхнула Дашка. — Меня чуть не убили!