Материки - Марон Эстэр Львовна - Страница 49

За границей нашей уютной пещерки шел ливень, барабаня своими каплями по твердому камню и бороздя причудливые дорожки в ослепительно-белом снегу…

Краси… и… и-апчхи!

От моего громогласного чиха, своды пещеры содрогнулись, а из носа полился очередной ручей. Я горестно вздохнула и уже привычно утерла его платком, после чего в сотый раз наложила на оный заклинание «стирки».

— Готово!!! — Радостно закричала Миана, переливая из своего котла получившееся зелье в деревянный стакан и, с умильной лыбой, поднося его мне.

Я лишь недоверчиво чихнула.

— Да ладно тебе… — успокаивающе протянула Риля. — Дэмиан пускай и зараза, но травить никого не собирается. Наемники не убивают тех, кто их нанял… ну, в большинстве случаев. — Тут же поправилась она.

— Рильен, — позвала Миана и, дождавшись пока тот (та, то) обернулся, сказала: — помолчи. А ты, — это уже было обращено ко мне, — пей. И без глупостей. Развели тут детский сад.

Не осмеливаясь более спорить, я послушно вязла из рук Мианы чашку отвратительно выглядевшего пойла и залпом опустошила ее. Горячая жидкость обожгла горло. Хм, а на вкус не так плохо, как я ожидала.

Миана, видя мое удивленное лицо, обиженно фыркнула:

— Я тебе не алхимик какой-нибудь, а лунный нимф. Соответственно, все зелья у нас основаны на травах и только. — Посмотрев на мое сопливое, недоделанное магичество, она закатила глаза и, бросив короткое, — Дура. — потрепала меня по волосам.

Я даже не обиделась. На правду не обижаются.

Если подумать об этом, то мне гораздо легче стало общаться с Дэмианом после того, как он «переменил пол». Хотя должно было быть совсем наоборот — он должен был быть смертельно обиженным на меня за столь злую «шутку», а вместо это всего лишь защекотал меня утром на пару с Рилей, и вот сейчас, когда обнаружилось, что я заболела — заботился обо мне. Смерив всю ситуацию целиком со стороны, я пришла к выводу, что я безнадежная сволочь, и что мне, как ни странно, стыдно. И перед Дэмианом, и перед Рильеном.

«Со-оздатель! Неужели она начала думать хоть о ком-то, кроме себя?!» — картинно воспело подсознание.

Я посоветовала ему заткнуться и перевела покаянный взгляд на спутников.

— Ребят, — Оба, точнее обе, обернулись на мой хриплый, искаженный больным горлом голос. — Мне… Я действительно сожалею. Простите меня пожалуйста…

Они пораженно переглянулись.

Затем Миана удовлетворенно хмыкнула и пошла чистить котел, а Риля сказала:

— Не бери в голову. — И тепло мне улыбнулась.

Я шмыгнула носом.

Почему-то ужасно захотелось плакать.

Какая же я сво-о-о-ооолооочь…. У-у…

— Создатель, воистину детский сад, — услышала я скептическое ворчание Мианы, сквозь собственные всхлипы.

— Да не, — возразила Риля, — просто у нее всегда после стадии «нагадить всему свету» наступает другая, но тем не менее столь же серьезная: осмысления вопроса «а на хрена я это сделала?». Потом, она приходит к выводу, что она полная и бесповоротная зараза, а затем выплескивает все эмоции наружу.

— И часто так? — Ужаснулась Миана, по природе своей привыкшая прятать свои истинные эмоции от кого бы то ни было.

— Почти каждый день. — Фыркнула Риля.

Не удержавшись, я с улыбкой кинула в нее легеньким водным пульсаром. Рысь ловко увернулась и, хмыкнув, пошла чистить лошадей.

— Миан, — спросила я нимфу, — на сколько мы задержимся из-за ливня?

Та явно что-то прикинула в уме, а затем ответила:

— Максимум на день. Если бы ты была здоровой, я бы предложил отправиться в путь незамедлительно, — он так и не привык говорить о себе в женском роде, — но ты, сопля этакая, нуждаешься в некотором перерыве от дождей и слякоти.

— Уж извини. — Буркнула я.

— Да ладно… — нимфа зевнула. Похоже, ливень на нее действовал получше любого снотворного, — что я, зверь, что ли?

— Ну-у… — если честно, до недавнего времени я так и думала.

Миана неоднозначно хмыкнула и, достав из походного рюкзака теплое одеяло, улеглась на каменный пол и плотно закуталась в него.

— Если будут убивать, разбудите. — Буркнула она и благополучно задрыхла.

Я некоторое время смотрела на нее, ощутив буквально всю нерациональность происходящего. Не могу объяснить это столь же четко, как и чувству, но превращение «холоднокровного-гнусного-забияки Дэмиана» в «человечную-заботящуюся-вполне-терпимую Миану» меня просто поразило.

«А может, это не она изменилась, а ты?» — Намекнуло подсознание.

Я тяжело вздохнула.

Да. Скорее всего, именно так оно и есть. Но должна отметить, что не совсем «я изменилась», а мое отношение к Дэмиану. Ранее, я что ли подсознательно поставила какой-то барьер внутри себя, некую преграду, которая не позволяла мне нормально с ним общаться. Ведь, если подумать хорошенько, Дэмиан вел себя не в большей степени язвительно, чем я. Эта преграда выросла в ту самую секунду, когда я очнулась привязанная в хижине из Альнаки и когда нимф дал мне четко понять насколько я беспомощна и малозначительна. То есть, банально пострадало мое эго. А в итоге, из-за него, «любимого», я обозлилась на ни в чем не повинного…. почти ни в чем не повинного нимфа. И даже ни на секунду в мой котелок не закралась сомнительная «мысля», что у него своя правда. Что он наемник и ролью задания служила я. Что Дэмиан был неосведомлен о моем относительно безопасном состоянии и руководствовался лишь приказом Рильена поскорее вытащить меня из Нечистого Леса, даже не слишком гуманным методом.

А сегодня… я поставила его в беспомощное положение и, наконец-то распрощавшись со своей местью, на многое открыла глаза.

Он всего лишь наемник… А у них это не только профессия, но и образ жизни. Образ мышления, самого существования и мировозрения… по-другому они не могут, иначе не выживут.

В очередной раз чихнув, я подхватила сползший на пол плед и, бесшумно подойдя к мирно сопевшей Миане, легла возле нее и прижалась, удивляясь тому теплу, которое она источала. Теплу… совсем похожему на тепло Эйдриана.

…Эйн…

Где ты? Как ты? Свидимся ли мы еще в этой жизни?

Незаметно для себя я уснула, убаюканная шумом ливня…

…Проснулась я от едва слышного шороха легких шагов… по потолку. Я, конечно, не исключала вероятности того, что Риля страдает лунатизмом в его самом интересном проявлении, но не до такой же степени… Ливень наконец-то унялся и потому, я смогла четко определить по звуку, исходящему от шагов нежданного гостя, что на его ногах были длинные коготки, по-особенному скрежетавшие в своем соприкосновении с камнем.

Чуть приоткрыв глаза, я едва разглядела что-то белое и пушистое, быстро мелькавшее наверху. На всякий случай незаметно достав серебряный кинжал из-за пояса, я слегка толкнула Миану и тут же закрыла ей рот, чтобы она не издала никаких лишних звуков, и не спугнула нашего ночного гостя.

Миана открыла свои поразительные глаза и недоуменно на меня уставилась, мол: «Почему ты во имя Создателя и всех его порождений лежишь рядом со мной?». Я чуть смутилась, но мотнула головой и указала наверх.

Наемник тут же прислушался и поднял взгляд. Затем, хитро улыбнулся и подмигнул мне.

Далее все произошло за какую-то пару секунд.

Миана прямо из лежачего положения высоко подпрыгнула (я бы так никогда не смогла), как раз когда «белое и пушистое» пробегало над ней и схватила это. Послышался истошный визг, от которого соблаговолил проснуться Рильен, а потом довольное бурчание нимфы:

— Кристальные снежы… довольно редкий вид мелкой нечисти… хм… я думал, что они давно ушли в Литиару…

— Что случилось… и кто это так истошно визжит? Айна, тебе, что, кошмар приснился? — Это продрала глаза Риля.

— Рысь, отстань! Лучше погляди, что Миана поймала.

Та, в свою очередь скривилась из-за своей женской переделки имени и, сотворив в свободной руке магический огонек, кое-как освещающий предрассветную тьму, продемонстрировала нам зверька.

Нечисть выглядела в тоже время и смешно, и мило. В целом, она напоминала чуть увеличенного, хорошо упитанного суслика, но с маленькими поправками: у него был серебристо-белый густой мех и большие, выразительные голубые глаза нашкодившего мага-первогодки… также, у кристального снежа были странные, кристалообразные когти на чуть удлиненных лапах, за что он и получил сие название.