Если это любовь - Ренье Элизабет - Страница 22

Он насупился и опустил глаза. Она взяла его за руку.

– Пирс, со времени нашей последней встречи я многое узнала и поняла. Майлс не мятежник и не предатель, чего я так боялась поначалу, и, знаешь, многие его претензии совершенно обоснованны. Если политику нашего правительства определяют такие люди, как Юстас Хардэйкр…

Мальчик раскрыл рот от удивления.

– Так вы на нашей стороне?

– Я никогда не буду на вашей стороне. Я родилась в Англии и воспитана в традициях беспрекословной преданности короне. Мой отец – офицер флота его величества. И мой настоящий отец тоже был офицер. – Видя его удивленные глаза, она торопливо добавила: – Но теперь я многое поняла. Майлс объяснил мне смысл закона о гербовом сборе и других, таких же несправедливых законов, которые британский парламент навязывает колонистам. Он рассказал мне о Бостонской бойне, когда британские солдаты стреляли по толпе, и о том, как в декабре прошлого года, после того, как бостонцы утопили чай в море в знак протеста против Ост-Индской компании, которая продавала чай по заниженным ценам, британское правительство отплатило им закрытием порта, причинив огромные убытки.

Пирс по-прежнему смотрел на нее с удивлением, смешанным с недоверием.

– Но вы же англичанка! Вы не можете все это принять.

– Почему же? Могу, если захочу. И если у джентльмена хватит терпения мне объяснить.

– Это все Майлс рассказал вам?

– Конечно. Мы много времени проводили вместе до того, как убили беднягу Бенджамена.

Мальчик резко приподнялся. Поняв свою ошибку, Кэролайн удержала его:

– Как это глупо с моей стороны! Я забыла, что ты об этом не знал. Тебе расскажет об этом Майлс, когда вернется.

Пирс схватил ее за руку и потребовал:

– Нет, вы сами расскажите мне сейчас.

Сильные мальчишеские пальцы так стиснули ее руку, что она уступила его требованию. Пока девушка рассказывала эту печальную историю, он не отрывал от нее взгляда. Неожиданно она услышала, как он пытается подавить рыдания, так же как и Майлс, когда стоял на коленях у тела Бенджамена в библиотеке. Мальчик сунул в рот кулак и впился в него зубами.

Она осторожно коснулась его плеча:

– Поплачь, если хочешь, Пирс. Кроме меня, никто этого не увидит, а я никому не скажу. Я тоже плакала о Бенджамене, а я ведь так мало его знала.

Он повернулся к ней с залитым слезами лицом и уткнулся в ее плечо. Она дала ему свой носовой платок и стала гладить его по голове, понимая, что известие о смерти Бенджамена стало последней каплей в его страданиях за последние несколько недель. Ей вспомнились слова Майлса: «В Англии ему так одиноко… Пытаясь утвердиться в этой жизни, мальчик считает необходимым хвастаться…»

Кэролайн начинала разбираться не только в политике, но и в людях. Они могут подавлять вас в какой-то момент, а могут просить вас о помощи. Дружеские отношения с Тимоти не научили ее этому. Она не могла вспомнить, чтобы он серьезно пытался заставить ее подчиниться своей воле. И ни разу он не прильнул к ней в минуту отчаяния, как это сделал Майлс, а теперь Пирс. И никогда этого не сделает, отчетливо поняла она. Он будет стоять перед ней с виноватым лицом и признаваться в своих безрассудных поступках, а ее слова прощения или утешения вернут для него этот мир в прежнее состояние.

Внезапно ее озарило: женщина может двояко использовать свою силу – как возбуждающее средство для слабости и как скрытую пружину, которая дает себя знать лишь в моменты крайней нужды. Она думала, что знает, что ей нужно в жизни: прожить жизнь так же беззаботно и весело, как это нравится Тимоти, в поисках солнца, избегая тени, ограничив свой горизонт прекрасными окрестностями Трендэрроу. Но думала она так, еще не зная себя, своей натуры.

На лестнице послышались чьи-то шаги, затем раздался голос Майлса. Пирс отпрянул от нее. Она поправила на нем одеяло, пригладила ему волосы и тихо сказала:

– Я задержу Майлса, пока ты не придешь в себя.

Он громко высморкался в платок и смущенно пробормотал:

– Спасибо, мисс Пенуорден. Извините… что я был с вами так груб.

Она успокаивающе пожала ему руку и вышла. В коридоре она загородила собой дверь и придержала Майлса за руку.

– Позвольте мне сначала рассказать вам, что случилось. Прошу вас, Майлс… Не будьте с ним слишком строгим. Вы были правы, когда говорили, что при всей своей браваде Пирс всего лишь ребенок.

Через некоторое время Майлс вошел к мальчику, а Кэролайн спустилась к отцу, который громко требовал подать портвейн и стащить с него сапоги.

Он радостно поздоровался с дочерью и тут же поинтересовался, где Амелия.

– Наверное, поехала по магазинам. Ее не было дома, когда я вернулась после визита к родным Тимоти.

– Значит, она еще не знает о нашем новом госте? Мальчуган сбежал из школы, вот сорванец! Мне и самому не раз хотелось это сделать, но я боялся отца еще больше, чем школьного учителя. – Капитан приподнял парик и поскреб голову. – Даже удивительно, как это я стал командовать кораблем! Я рос таким запуганным ребенком, что можно было подумать, будто всю жизнь буду исполнять приказания, а не отдавать их.

Кэролайн задумчиво сказала:

– Как видно, папа, воспитание не главное, важна сущность человека. Вот Тимоти… Его воспитывали так, чтобы он умел распоряжаться, а он вовсе не любит командовать, даже избегает этого.

– Ну, Тимоти пошел в свою мать. Она всегда предпочитала безопасное плавание в ванне путешествию в открытом море. – Капитан ухмыльнулся.

Стоя у окна, девушка машинально теребила край шторы.

– А моя родная мать? – через некоторое время спросила она. – Что предпочитала она?

Капитан в замешательстве сдвинул парик набок.

– Это трудный для меня вопрос, дитя мое. Спроси лучше у Амелии. Я плохо знал твою мать, потому что много времени проводил в плавании. А вот твой отец… О, это был смелый, волевой офицер. Он страдал от морской болезни, но виду не показывал и не поддавался ей. Иногда я замечаю в тебе сходство с ним, дорогая. Ты можешь быть такой же настойчивой, как и он. Ты решительно добиваешься того, что хочешь. Когда ты станешь настоящей женщиной, думаю, переоценить тебя будет трудно.

– Папа, я тебя не понимаю.

Покачав головой, он тяжело вздохнул.

– Нет, еще не понимает, – пробормотал он себе под нос и взглянул на нее из-под кустистых бровей. – Подойди ко мне, дитя мое.

Она встала перед отцом, сцепив пальцы. Затем, заметив, что его парик скособочился, поправила его. Он похлопал дочь по руке, затем прижал ее ладонь к своей щеке.

– Что я буду делать, когда тебя не будет рядом? Кто поправит мне парик?

– Но я всегду буду рядом, папа.

– Увы, ты не сможешь дотянуться через Тэмер из Сэмпфорд-Фоллиот.

Она нагнулась над ним, скрывая свое лицо.

– Папа… ты будешь очень рад за меня, когда я выйду за Тимоти?

Он повернулся в кресле, чтобы заглянуть ей в лицо, но она отворачивалась. Тогда он осторожно проговорил:

– Больше всего я хочу, чтобы ты вышла замуж по любви. Мой-то брак был устроен нашими родителями. Мы с ней оба… Но это старая история. А вот Мэри восстала против воли отца и сбежала из дому, чтобы выйти замуж за нищего учителя. И ты слышала от Майлса, как хорошо обернулся для нее этот рискованный шаг. – Он любовно прижимал к себе руку дочери. – Если ты действительно любишь Тимоти, моя дорогая, если уверена, что только он может быть твоим мужем, тогда выходи за него и получи мое благословение. Какие бы опасения ни испытывали мы с твоей матерью – мы отбросим их, если ты будешь счастлива.

Он в сердцах пробормотал проклятие, потому что в этот момент дверь вдруг открылась и появился Тимоти с подносом, на котором стояли графин с вином и бокалы.

Тимоти поклонился, как лакей:

– Прошу прощения, сэр, за задержку. Дворецкий упал на лестнице, а поскольку остальные слуги пытаются ему помочь, позвольте мне предложить свои услуги.

И он стал изображать услужливого лакея: хлопотливо накрывать на стол, сделал вид, что уронил бокал и что с трудом наливает вино.