Дети Атлантиды - Сигел Ян - Страница 43

— Можно ли полагаться на удачу? — спросила Ферн.

— Нет; — сухо ответил Рэггинбоун. — Ты должна доверяться судьбе. Только судьба может одержать победу над очевидностью.

Брат с сестрой вернулись домой к вечеру. Миссис Уиклоу успокаивала страшно взволнованного Робина.

— Я же вам говорила, — сказала она, когда они вошли в кухню. — С ними все в порядке. Дети просто не думали, что вы волнуетесь. И к тому же с ними была собака. Сначала она мне не очень понравилась, но я уверена, что она никому не даст потеряться даже на пустоши, да и никто не посмеет сделать

им что-нибудь плохое, когда она рядом. — Ферн обратила внимание, что миссис Уиклоу стала значительно лучше относиться к Лугэрри.

После ужина Ферн сразу ушла в свою комнату, поняв, что после всего, что произошло, она должна как следует выспаться. Когда стал светлеть прямоугольник окна за занавесками и, приветствуя рассвет, зачирикали птицы, Ферн проснулась. Она отдохнула, голова была свежей. Она не могла вспомнить, что ей снилось, но за ночь ее сомнения, казалось, рассеялись, и было принято верное решение. Страхи не исчезли, но было найдено место, где им притаиться.

Ферн поднялась и оделась. Она подумала, что у нее, наверное, неправильная одежда и что она не знает языка, но при этом, как ни странно, в ней возникла уверенность, что как-то все уладится.

Затем она вытащила из-под кровати картину.

Глава восьмая

Уилл первым обнаружил, что Ферн исчезла. Он проснулся рано, с чувством какой-то неправильности, как будто за секунду до того, как он открыл глаза, внешний мир скользнул в них в чуть смещенном виде. Инстинкт подсказал ему, что он лишился чего-то очень существенного, как будто выплыл на поверхность чуть раньше, чем должен был увидеть это — что бы это ни было, — но теперь он навсегда опоздал. Ужасное предчувствие сжало его сердце. Было еще слишком рано. Но Уилл все же выбрался из кровати и автоматически направился к комнате сестры. Когда она не ответила на его стук, он толкнул дверь и вошел в спальню. Вид пустой кровати поразил его, хотя он сказал себе, что нет смысла удивляться тому, что Ферн тоже поднялась пораньше, может быть, она просто решила прогуляться. Нечего было приходить от этого в ужас. Затем он увидел картину.

Ферн поставила ее на туалетный стол перед зеркалом. Уилл, который не рассматривал картину раньше, почувствовал, что его взгляд запутался в ее мельчайших деталях, трудно различимых человеческим глазом. Ему тут же представилось, что в картине идет живая жизнь, он видел крутящиеся колеса, шагающие ноги, развевающиеся одежды, все в таком маленьком масштабе, что только его собственная фантазия могла допустить их реальное существование. Он потер глаза, и это впечатление исчезло. И все-таки картина его встревожила. Он скатился вниз по лестнице, в одних тапочках и пижаме выскочил в сад и стал звать Лугэрри. Он готов был кинуться на пустошь в поисках Рэггинбоуна, но в этот момент волчица, перепрыгнув низкую стену, в несколько прыжков оказалась рядом с ним.

— Она ушла, — сказал Уилл, упав на колени, чтобы быть на уровне ее желтых глаз. Волчица стала лизать его лицо, чего не делала никогда, будто хотела успокоить его. — Я думаю, она ушла в прошлое. Там та картина, она была у Элайсон, но Ферн взяла ее себе. Я не уверен, что все хорошо рассмотрел, но нарисунке изображен город, это, возможно, Атлантида, и там все двигалось… Найди Рэггинбоуна, Ферн одна не справится. Мы должны ей помочь.

Лугэрри снова лизнула Уилла, успокаивая его своим странным взглядом. Затем она повернулась, перепрыгнула через стену и исчезла на склоне холма.

Вернувшись в дом, Уилл оделся, и, все так же волнуясь, спустился в кухню, чтобы сделать себе тосты. Рэггинбоун появился через час, но для Уилла, который довел тосты до состояния угольков, ожидание показалось бесконечным. Они тихонько поднялись наверх, боясь разбудить Робина.

— Ах, вот она, картина, — сказал Наблюдатель, наклонившись, чтобы получше разглядеть ее. — Я должен как следует все изучить. Какой же я глупец. Хотя — кто знает? — может быть, это и к лучшему. Дверь открыта, но даже без этого, такого очевидного прохода она должна была найти дорогу. Дорога всегда отыщется, если сердце к этому готово. — Он выпрямился, растирая спину: ему было так же трудно разогнуться, как старому дубу, с корой которого он иногда сливался. — Ну что же, сейчас мы ничего не можем сделать. Она ушла туда, куда мы не в состоянии попасть. Боюсь, мы приговорены к ожиданию.

— Ждать? — Лицо Уилла вспыхнуло от неожиданного гнева. — Просто ждать? Но мы могли бы пойти за ней, чтобы помочь…

— Нет, — тихо сказал Рэггинбоун. — Мы лишены Дара. Я его потерял, а ты еще его не получил. Мы должны остаться здесь.

— Но ведь Дверь открыта! Я же смог почувствовать картину!

— Возможно. Но ключ достанется только тому, у кого есть Дар. Даже если бы нам удалось пройти, у пас не было бы шанса выполнить главное дело. Мы бы стали только обузой для твоей сестры. Она решила идти одна, потому что знает, что все сделает сама. Она доказала это в амбаре, несмотря на свою неудачу. Она храбрая, в ней есть стойкость, и ей сопутствует везение.

— Но это невозможно, — настаивал Уилл. — Как она найдет ключ под этой огромной волной? Как она запрет Дверь, которой больше нет? И вы сами говорили, что она не сможет вернуться назад. Это невозможно!

— Магия тоже невозможна, — сказал Рэггинбоун.

Они спустились в кухню, и Наблюдатель, чтобы поддержать Уилла, приготовил сладкий чай и безупречные тосты.

— Когда она вернется? — спросил Уилл.

— Это главный вопрос. Когда ты путешествуешь во времени, момент твоего возвращения предсказуем, ведь ничто не удерживает тебя от возвращения в настоящее, раз ты поддерживаешь устойчивую связь с той временной зоной, из которой ты пришел. Но чем дольше ты остаешься в прошлом, тем тоньше становится эта связь. Ты можешь появиться в настоящем немедленно после ухода в прошлое, даже если ты пробыл там месяц. А можешь — через неделю или через год. Ты вообще можешь пропустить настоящее и попасть в будущее. В этом есть элемент случайности.

— Вы меня немного утешили, — сказал Уилл, — хотя теперь я понимаю, почему Ферн не всегда вам доверяла.

— Никогда никому нельзя доверять совершенно, — чуть улыбнувшись, сказал Рэггинбоун. — Непредсказуемость — это существенная часть интеллекта.

— Вы слишком умный, — буркнул Уилл. — Слушайте, должно же быть что-нибудь, что мы можем сделать. Я просто не могу сидеть здесь.

— Ты можешь молиться… — сказал Наблюдатель.

К тому моменту, когда Робин спустился к завтраку, Рэггинбоуна в кухне уже не было.

— Ферн рано ушла, — сказал Уилл беззаботным тоном. — Она сказала, что ее может не быть дома целый день.

Робин проглотил эту информацию вместе с завтраком.

— Твоя сестра… С ней все в порядке?

Уилл удивленно глянул на отца.

— Я хотел сказать, она не влюбилась или что-нибудь в этом роде? Все так странно… Эти одинокие прогулки — раньше она никогда так не поступала.

— Она не влюбилась, — презрительно сказал Уилл. — У Ферн, — тон его немного изменился, — есть некоторые проблемы, но любовь к этому не относится. Она не то чтобы проводит время в мечтах, а просто… много думает. Наверное, дело в возрасте. И вообще люди в деревне становятся другими. В Лондоне можно пойти в кино, в магазины, повидать друзей. В деревне некуда особенно ходить, к тому же у Ферн здесь немного друзей, поэтому мы ходим гулять. Ты должен быть доволен. Это очень полезно для здоровья.

— Ты стал ужасным занудой, — сказал Робин, но в его голосе все равно слышалось чувство вины. — Мы могли бы пригласить кого-то из ваших друзей…

— О, нет, — быстро ответил Уилл, — нет никакого смысла, если мы скоро уедем во Францию.

— Не думаю, что тебе этого так уж хочется, — сказал Робин, недоверчиво посмотрев на сына.

— Ну… я не знаю, — Уилл пожал плечами. — Осмелюсь сказать, это была бы неплохая идея. Когда Ферн вернется назад.