Поцелуй любовника - Грин Мэри - Страница 64

Это огорчало ее. Ей казалось, что кровопролития можно избежать. К сожалению, привлечь Итана к суду невозможно. Если Ник попытается обвинить его в том, что Итан се похитил, ему придется раскрыть и свою тайну. Нет, по закону тут действовать нельзя.

– Ты дважды прочитала одно и то же стихотворение, Серина, – мягко заметила Калли. Она то и дело меняла позу в инвалидном кресле – повидимому, бездействие ее тоже угнетало. – Пойдем немного прогуляемся по дому, – предложила она, потянувшись за своей тростью.

Серина не уставала радоваться, глядя на выздоравливающую подругу. Нога Калли срослась криво, как и предсказывал доктор, но под длинным платьем из яркожелтого атласа это было незаметно.

Серина чувствовала волнение Калли. Итан приедет в Холлоуз с минуты на минуту. На щеках подруги горел лихорадочный румянец, и Серина тщетно пыталась подобрать слова, которые могли бы утешить Калли.

– Я с удовольствием разомну ноги, – рассеянно согласилась она и отложила в сторону томик сонетов в кожаном переплете.

Они медленно ступали по восточному ковру с прихотливым узором в кирпичных, красных и золотистых тонах. Легкие шторы на окнах не затеняли прелестный осенний день. Солнце заливало золотистым светом диваны и каминную полку. Калли с трудом обошла вокруг круглого столика, па котором стоял золоченый подсвечник. Морщась от боли, она упрямо продолжала ковылять по комнате.

Остановившись и теребя в руках серебряные щипцы для снятия нагара со свечи, она сообщила:

– Серина, вчера я получила письмо от моего брата. Он пишет, что собирается домой.

У Серимы перехватило дыхание.

– Он знает… знает о том, что с тобой случилось? – спросила она, когда наконец обрела дар речи. Как брат воспримет эти горестные вести?

– Адам ничего не знает. Он такой вспыльчивый, что я не решилась сообщить ему правду.

– Он все поймет, едва тебя увидит. Калли положила щипцы па столик.

– Да… и, признаться, меня это пугает. Он страшно рассердится на меня и на Ит… брата Ника.

Серина подумала, что на Калли Адам не имеет права сердиться.

– Адам должен был быть рядом с тобой и защищать тебя, вместо того чтобы оставлять на попечение подруги.

– Адам покинул Англию, чтобы забыть о сердечной ране. Я его не виню. Я сама хотела, чтобы он уехал и немного развеялся.

В комнате повисла тишина, пронизанная горечью и безнадежностью. Хрусталики люстры тихонько звенели от сквозняка, а за окном медленно кружились осенние листья.

– И в результате больше всех пострадала ты сама. Калли обратила на нее свои большие карие глаза, и Серина прочла в их глубине мудрость и смирение.

– Я примирилась с судьбой, – вздохнула Калли. – Что сделано, то сделано, и ничего теперь не изменить. Моя жизнь постепенно войдет в нормальную колею. – Она отвела взгляд, но Серина заметила, что в глазах ее промелькнуло смущение. – Могло быть и хуже. По крайней мере я не забеременела, – добавила она так тихо, что Серина едва расслышала ее слова.

– Это хорошая новость, – обрадовалась Серина. Ник вряд ли захотел бы усыновить ребенка распутного Итана. На мгновение она забыла о своих горестях и искренне порадовалась за подругу. – Вот увидишь, все наладится, Калли.

Калли внимательно посмотрела на нее, задумчиво водя пальчиком по резной спинке стула.

– Но не у тебя, Серина.

Серина изумленно посмотрела на Калли.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Ты ведь любишь Ника, правда? – тихо спросила Калли. Серина хотела было крикнуть «нет!», но к чему теперь притворяться?

– А это очень заметно? Калли кивнула.

– Я не знаю, что произошло между вами в прошлом, но я вижу, что вы испытываете друг к другу глубокое чувство. Каждый раз, когда Ник смотрит на тебя, его глаза светятся любовью.

Серина принялась разглядывать замысловатый узор на вышитой диванной подушке.

– Да, коечто между нами было, этого я отрицать не стану, но это ничего не изменит. Ник не возьмет обратно данное тебе слово.

Калли тронула ее за руку.

– Я знаю. Он порядочный человек, и мне кажется, я смогла бы его полюбить. Но сможет ли он полюбить меня?

Серина бросила взгляд на подругу, погруженную в глубокую задумчивость.

– Он будет заботиться о тебе и уважать тебя, – проговорила она. Не желая продолжать этот разговор, она покосилась в сторону двери: – Пойду наверх отдохну. Ты справишься без меня, Калли?

– Ну конечно. Если что, я всегда могу позвать Слуг. – Она оперлась на трость и поцеловала Серину в щеку. – Спасибо тебе за дружеское. участие. Не знаю, что бы я без тебя делала. Ты спасла мне жизнь.

– Не говори чепухи, – отмахнулась Серина, вытирая набежавшие слезы. – Ты бы и сама справилась со своими трудностями.

Калли улыбнулась ей доброй улыбкой.

– И все равно спасибо.

Серина выбежала из комнаты, чтобы не разрыдаться на глазах у Калли. Ник потерян для нее навсегда. Она постарается с этим смириться.

Ник знал, что должен убить Итана, чего бы это ему ни стоило. В томительном ожидании он слонялся по комнате, то и дело выглядывая в окно. Как только подъедет карета, он выйдет и встретит ее у крыльца. Лучше поскорее покончить с объяснениями. Он заранее привел в порядок свои дела и завещал поместье и все имущество Делиции.

Серина тоже будет иметь разрешение на проживание в Холлоуз, но она получит и свое наследство, даже если суд конфискует ХайКресент, признав Лютера Хиллиарда виновным в убийстве брата.

Брат убивает брата. Вот и ему предстоит сделать это, подумал Ник. Он ненавидит человека, который всегда старался испортить ему жизнь. Ник был против кровопролития, но как иначе положить конец бесчинствам Итана?

Его рука ныла. Рану промыли, обработали и перевязали, но она беспокоила его больше, чем ему бы хотелось. Он вышел из кабинета и направился в Голубую гостиную, чьи холодные цвета напоминали ему изморозь на стеклах. Там хорошо спасаться летом от жары. Вот бы Калли заново отделала комнаты, чтобы их семейная жизнь началась в обновленном доме.

Это должна была бы сделать Серина. Она с радостью подбирала бы расцветки и ткани, украшая их общий дом.

Нет, нельзя об этом думать. Пусть сердце его обливается кровью, он не нарушит слово, данное Калли.

Слуга, которому было поручено высматривать карету у ворот, отчаянно замахал руками. Вот и настал решающий миг. Слава Богу, письмо Делиции выманило Итана в Холлоуз. Он мчится сюда, чтобы возглавить семью.

Ник решительно сжал губы и зашагал к двери. Выйдя во двор, он остановился на посыпанной гравием дорожке, скрестив руки на груди. Карета подъехала к крыльцу. Итан выглянул в окошко и разинул рот от изумления, увидев Ника.

– Ты удивлен, братец? – холодно заметил Ник, рывком открывая дверцу кареты. – Думал, я сижу в вонючей камере?

Итан беззвучно открывал и закрывал рот, как рыба на берегу. Он побелел как полотно, глаза его забегали, он пытался прикинуть, нельзя ли ускользнуть.

– Отсюда тебе только один путь, Итан, – в могилу. У тебя нет выбора. Я или ты. – Ник схватил Итана за галстук, и тот поперхнулся, задыхаясь. Руку Ника пронзила резкая боль, глаза заволокла красная пелена. – И я почти уверен, что это будешь ты, Итан. Так что готовься к смерти.

Он дважды ударил Итана по лицу тыльной стороной ладони.

– Выбирай оружие и секундантов. На этот раз мы будем драться по всем правилам, на рассвете.

Он отпустил Итана, и тот покачнулся.

– Поезжай в деревню и остановись в гостинице. Мои люди будут сопровождать тебя, чтобы ты не сбежал. На этот раз тебе не уйти. Нам с тобой слишком тесно на этой земле.

Раф, слышавший последние слова Ника, показался в дверях дома.

– Можешь на меня рассчитывать, Ник.

Итан затравленно озирался, переводя взгляд с одного на другого. Зубы его выбивали нервную дробь. Он забился в карету, и в глазах его сверкнул опасный огонек.

– Я выбираю шпаги.

– Я так и думал. – »Итан был умелым фехтовальщиком, но Ник надеялся, что развратный образ жизни пагубно отразился на его ловкости. Он махнул рукой трем дюжим слугам, и те вскочили на запятки кареты. – Даю тебе два дня, чтобы выбрать секундантов. На третий день на рассвете мы встретимся на лугу у северной границы моего поместья. Если ты откажешься явиться, мои слуги притащат тебя туда силой.