Ничего кроме любви - Ловелл Марша - Страница 6

Анна безжизненно покачала головой.

– Я больше не верю в любовь. Когда училась в колледже, думала, что влюблена в одного человека, но он, не сказав ни слова, исчез из моей жизни. – Она почувствовала, что рука Себастьяна сжала ее плечи, и благодарно улыбнулась брату. – Потом я решила, что влюблена в Макса. Все поначалу было как в сказке – прекрасный принц и все такое… Но волшебство растаяло. Он превратил дворец в тюрьму, а нашу спальню в пыточную камеру. – Анна горько усмехнулась. – Мечта уступила место кошмару, иногда я думала, что никогда не смогу освободиться от него. Мечтала, вот разведусь и начну жизнь сначала. Развелась, свободна – и что? Пустота… – Она умоляюще посмотрела на брата. – Подскажи, что мне делать?

– Я подумаю, – пообещал Себастьян, – только не торопи меня. Пройдет эта суматошная неделя, появится больше времени… – Он притянул кузину к себе и поцеловал в лоб. – Только обещай мне, что сейчас ради деда ты выбросишь грустные мысли из головы и как следует повеселишься. Ты же знаешь, как он любит тебя, старик не должен ничего знать.

– Да, конечно, я постараюсь.

– Ты милая, храбрая девочка. – Он взглянул на часы. – Пойду посмотрю, как там дед. Увидимся за ужином.

Когда брат ушел, Анна позвонила Лидии и сказала, что желает поменять сорт горчицы, которую будут подавать к обеду. Встав со скамьи, Анна прошла в гостиную. Она снова одна… Интересно, о чем говорят Марк и Харриет? Анну охватило чувство, близкое к ярости. Как нахально Харриет пробралась в их дом, в их жизнь! Не был ли эпизод с пощечиной талантливо разыгранной сценой? Может быть, Харриет и Саймон Кливленд сговорились? Впрочем, вряд ли. Надо узнать, где он остановился. Анна взяла трубку, телефонный справочник, села на диван и принялась обзванивать гостиницы Розарно. Выяснилось, американец остановился в одном из лучших отелей города, что несколько удивило Анну. Он не произвел впечатления человека состоятельного.

Портье в отеле сообщил номер телефона Саймона и спросил, не соединить ли ее, но Анна отказалась, решив выждать и посмотреть, как будут развиваться события. В конце концов, у нее нет доказательств, что Харриет солгала. Может, ей действительно передали приглашение.

В прескверном настроении Анна отправилась переодеваться к ужину. Черт ее дернул пригласить Харриет. Впрочем, за последнее время она успела наделать кучу ошибок, в которых теперь раскаивается. Чарлз – одна из них.

Почти все уже собрались к ужину, когда Харриет наконец покинула свою комнату. Анна в сверкающем серебряном платье стояла с Марком и Себастьяном в холле, встречая гостей. Харриет тщательно спланировала свое появление, чтобы произвести на присутствующих максимально благоприятное впечатление. Поразительно красивая в черном бархате, она стояла на лестнице, выжидая, когда Марк и Себастьян обратят на нее внимание. И, сполна насладившись произведенным эффектом, присоединилась к остальным.

Аперитивы ждали в кабинете – удобный момент, чтобы приступить к задуманному. Анна, верная своему принципу готовить почву для первого хода, шутливо обратилась к Харриет:

– Странно, что Карло пока единственный из младших Дуайтов, кто женился на блондинке. Может быть, Марку и Себастьяну надоели все эти разговоры о семейных традициях? Их, наверное, уже пугают все эти блондинки, которые угрожают их свободе. Мне кажется, что обычаи порой надо решительно ломать. А вы как думаете?

К ее удивлению, Харриет и бровью не повела.

– Конечно, – убежденно сказала она. – Семейные традиции это так старомодно, особенно если они касаются любви. А у женщин вашей семьи тоже существуют какие-то принципы в выборе мужчин?

Почувствовав, что ее сейчас атакуют, Анна окинула собеседницу небрежным взглядом и ответила:

– О нет! Наш выбор ничем не ограничен.

– Это хорошо. Княжеская планка вами уже взята, и было бы несправедливо ограничивать себя в дальнейшем, следуя традициям.

Ого, да это не просто случайная атака. Пожалуй, тут объявлена война, подумала Анна. Ладно, еще посмотрим, чья возьмет. Но уже стоит признать: Харриет умело наносит удары. Может быть, она все-таки не дешевая маленькая хищница, какой показалась.

Ну что ж, война так война. Можно не только отыграться, но и себя потешить. Анна проскользнула в столовую и поменяла местами именные карточки у приборов. Марк просил посадить его рядом с Харриет? Ничего, посидит с кузиной. А Чарлза – к Харриет, поближе к двери.

Чарлз будет крайне раздосадован – ему не только придется быть далеко от Анны, но еще и сидеть в конце стола. Ее мать, как единственная дочь Себастьяна-старшего, играла сегодня роль хозяйки и поэтому сидела в центре, напротив отца. Титул Чарлза давал ему право сидеть рядом с княгиней. Поскольку подобное право было, пожалуй, единственным, чем аристократ на данный момент располагал, он очень ревностно относился к своей привилегии. Чарлз сразу поймет, что это именно Анна его так задвинула. Ну и ладно. Если обидится и уедет, скатертью дорога. Хоть освободит Анну от необходимости объяснять, что между ними все кончено.

Марка перемещение страшно раздосадовало, он быстро вычислил виновницу и не преминул высказать ей все, что по этому поводу думает. Но Анна пропустила его гневную тираду мимо ушей. Ее крайне позабавило, что Харриет и Чарлз сразу же начали флиртовать. Чарлз явно хотел заставить Анну ревновать. Ей-то наплевать, а вот Марку, к глубокому сожалению, нет.

После ужина, когда гости покидали столовую, Анна заметила в руках у Харриет крошечную вечернюю сумочку, прилагавшуюся как аксессуар к платью. Наверное, гостья оставила свою сумку в комнате наверху. Приглашения на главный прием печатались на больших глянцевых карточках. Оно не поместилось бы в мини-сумочке, даже если его сложить. Значит, приглашение Харриет, если оно у нее вообще было, осталось наверху. Анна извинилась перед гостями, поднялась в комнату девушки и включила свет.

Сумка Харриет стояла на туалетном столике. С одной стороны, конечно, некрасиво рыться в чужих вещах, но с другой… Она должна в конце концов выяснить правду!

Подавив угрызения совести, Анна заглянула в сумку. Ничего интересного, какая-то косметика, но ни телефонной книжки, ни дневника, ни писем – ничего, что могло бы подсказать адрес и настоящее имя Харриет. Конечно же не было и приглашения. На всякий случай Анна осмотрела комнату и мусорную корзину в ванной. Ничего. Итак, все теперь ясно: Харриет – самозванка.

Спустившись вниз, Анна увидела Чарлза, поджидающего ее в холле. Тот сразу напустился на непокорную избранницу:

– Вам, кажется, доставило удовольствие видеть меня рядом с этой девицей?

– Конечно, – ответила Анна. – А вам, видимо, было приятно флиртовать с бедняжкой весь вечер.

Чарлз удовлетворенно улыбнулся.

– Харриет – очаровательная девушка. Почему бы мне не проявить к ней внимание, особенно когда…

– Действительно, почему бы и нет? – прервала его Анна. – Очень хорошо, что она вам понравилась. А я наконец поняла, что вы за человек, поэтому с легким сердцем сообщаю, что не желаю вас больше видеть.

Чарлз удивленно уставился на молодую женщину.

– Вы же несерьезно.

– К сожалению для вас, серьезно.

Сделав раздраженный жест, он сказал:

– Пф! Вы просто решили испытать меня. Сердитесь, что я проявил некоторый интерес к этой девушке? Но сами же знаете, какая это ерунда. Вы для меня единственная женщина, такая прекрасная, такая…

– …Богатая, – закончила за него Анна. – Граф, увольте меня от этих разговоров.

Она хотела уйти, но Чарлз задержал ее.

– Вы нужны мне не ради денег.

Заглянув ему в глаза, Анна поняла, что он говорит искренне.

– Может быть, но нам пора расстаться, Чарлз. Извините.

– Вы же пригласили меня на всю неделю!

Она пожала плечами.

– Оставайтесь, если хотите.

– Вы просто решили наказать меня, – сердито сказал он, не желая поверить в столь неожиданный поворот в их отношениях.

Едва Анна вопреки своему желанию решилась-таки на объяснение с Чарлзом, как в холл вышли Карло и Лаура. Они собрались уезжать. За ними потянулись другие гости. Все еще злая на Чарлза и Харриет, Анна вознамерилась разом избавиться от обоих. Харриет явно ждала, что кто-то предложит подвезти ее, вот тут-то и прозвучало вежливое: