Пятое кольцо - Грэм Митчелл - Страница 22

«Сейчас или никогда», – решил Мэтью.

Он встал из-за валуна и пустил первую стрелу с таким расчетом, чтобы она описала в воздухе высокую дугу и упала прямо перед лошадью Роузона, затем перебежал на другое место и выпустил вторую стрелу. Со всех сторон раздались изумленные вопли, и орлоки стали выскакивать из-за деревьев. Краем глаза Мэтью заметил, как Джеррел Роузон поднял руку, останавливая колонну.

Сердце юноши колотилось в груди с такой силой, что он не сомневался: орлоки слышат его стук. Снова меняя позицию, он приладил еще одну стрелу и выстрелил на бегу. Неподалеку от него орлок повалился на землю с громким гортанным звуком: стрела проткнула ему горло. Огромная фигура выросла рядом, и Мэтью едва успел присесть, как лезвие топора глубоко вонзилось в ствол дерева в точности на той высоте, на которой за мгновение до того находилась его голова. Удар был так силен, что мелкие щепочки полетели ему в лицо. Мэтью почти в упор пустил стрелу в грудь страшилища. Пара черных глаз секунду смотрела в его глаза, а затем подернулась мутной пеленой. Юноша отскочил в сторону, когда труп орлока повалился на землю.

«Нужно все время передвигаться с места на место и стрелять», – подумал Мэтью и вдруг услышал, что неподалеку раздались три сигнала рога. Через мгновение воздух огласился лязгом металла и отчаянными воплями: это Джеррел Роузон и лейтенант Херн бросили свой отряд в атаку на орлоков. Одновременно и отряд Брана ударил им в тыл с двух сторон, в точности по инструкциям Брана.

Перебегая от дерева к дереву и отстреливаясь на бегу, Мэтью увидел, как Айвор и Голдус, проскакав мимо него с бешеными криками, отрубили головы двум орлокам. Справа от юноши его отец схватился с огромным орлоком. Мэтью замер от страха, когда орлок взмахнул своим обоюдоострым топором, но Бран вовремя шагнул в сторону и в свою очередь ударил тварь по шее, когда орлок, промахнувшись, невольно сделал шаг вперед. Увы, Бран не рассчитал момент, и удар пришелся по спине чудовища. Кожаные латы смягчили его силу, но все-таки красная полоска крови выступила на ране. С яростным ревом орлок развернулся и снова кинулся на человека. Мэтью натянул тетиву и прицелился.

«Слишком близко – они слишком близко друг от друга!»

Он не осмеливался выстрелить. За спиной Брана он увидел отца Коллина, Эскела, который пускал стрелу за стрелой, сидя в седле. Один орлок упал со стрелой, торчащей из глаза, а другому стрела вонзилась прямо в рот. Почти прямо перед собой Мэтью увидел орлока, который стащил Айвора с лошади и вонзил нож в горло солдата.

По-прежнему пытаясь подобраться поближе к отцу, Мэтью едва не упал, споткнувшись о тело Бена Фентона, и невольно ахнул от ужаса. Из огромной раны, шедшей от плеча до бедра, медленно сочилась кровь, а мертвые глаза неподвижно смотрели в небо.

Он потерял счет времени и уже не мог бы сказать, сколько времени длится бой; но постепенно люди, которых было больше, выгоняли орлоков из-за деревьев на открытое пространство долины. Мэтью услышал позади крик Джеррела Роузона: «Грейвенхейдж и Девондейл, за мной!» Вокруг него быстро собралась небольшая группа воинов – человек двадцать, и они бросились в погоню за убегавшими орлоками, затаптывая лошадьми одного за другим. Несмотря на то что они бежали, орлокам удалось убить четверых преследователей, в удобный момент метнув сразу несколько дротиков.

Несмотря на все старания, Мэтью не удавалось подойти близко к отцу. Он видел, как Бран шаг за шагом отступает под напором орлока. Звук раздвигаемых веток прямо за спиной заставил юношу обернуться – и он увидел еще одного орлока, выбежавшего из-за деревьев.

Существо с беспощадным белым лицом уставилось на него и произнесло:

– Пора тебе умереть, мальчишка.

Мэтью даже не успел испугаться: он отпрыгнул назад, чтобы увернуться от острия алебарды, нацеленного прямо ему в живот, и этим спас свою жизнь. Но орлок продолжал наступать на него, в издевательской гримасе подтянув кверху губу, за которой виднелись сероватые зубы. Юноша понимал, что, пока он готовится выстрелить, чудище успеет проткнуть его или разрубить надвое.

«Нужно выиграть время», – мелькнуло у него в голове.

В момент следующего выпада врага Мэтью отскочил в сторону и изо всех сил ткнул его луком, который сломался о голову орлока. Его ошеломление длилось недолго, но этих мгновений хватило юноше, чтобы вытащить меч из ножен. Как ни странно, орлок больше не нападал. Он поднял руку, стер кровь с лица тыльной стороной ладони и принялся медленно слизывать ее, не сводя глаз с Мэтью. Этот взгляд почти пригвоздил юношу к земле. Он с ужасом смотрел, как орлок поднял алебарду над головой и ринулся на него. Ему едва удалось отбить удар, но при этом его рука онемела от отдачи. Орлок обхватил его обеими лапами, и они оба покатились по склону прямо к реке. Морда чудовища была так близко от лица юноши, что он кожей чувствовал его дыхание.

Мэтью упал на спину; удар оглушил его и лишил способности двигаться. Справа неподвижно лежал на боку орлок; меч Мэтью торчал у него из спины. Постепенно сознание вернулось полностью. Они упали с обрыва, пролетев почти пятнадцать футов. Наверху, судя по звукам, бой сместился куда-то в долину. Юноша неуверенно поднялся на ноги и с трудом выдернул меч из тела, затем вытер окровавленное лезвие о снег. Даже мертвое лицо чудовища наводило ужас.

Слева быстро текла река. Шум бурлящего потока, переполненного недавними дождями и таянием снега, заглушал большинство звуков, доносившихся сверху. За многие годы вода сильно подмыла берег, так что он нависал высоко над головой Мэтью. Взывать о помощи было бессмысленно. Минут пять Мэтью потратил на бесплодные попытки вскарабкаться на обрыв.

«Думай», – приказал он самому себе. Подняться наверх он не мог, а идти на юг смысла не было, потому что там берег делался еще круче. Мэтью решил идти вверх по течению – туда, где ландшафт выравнивался и шансов выкарабкаться было больше.

С каждой минутой продвигаться вперед становилось все тяжелее. Скалы вдоль берега были густо покрыты лишайниками и занесены снегом, и Мэтью то и дело поскальзывался на камнях. Один раз он не удержался и упал в воду – она была такой ледяной, что ему показалось, будто его обожгло огнем. Мэтью замерз, промок, страшно устал и чувствовал себя глубоко несчастным. Сообразив, что успел пройти в лучшем случае полмили, он приуныл еще больше: возможности забраться наверх все еще не было никакой. Хотя обрыв берега и защищал его от завывавшего наверху ветра, Мэтью чувствовал, что буря набирает силу. Снег становился все гуще. Он прошел еще немного—и тут, к его радости, ложе реки стало постепенно подниматься, так что можно было еще раз попробовать выбраться наверх. Впереди Мэтью заметил засохшее дерево, упавшее прямо в реку. «Может, по нему вылезу», – подумал он.

Попробовав ствол на прочность, он остался доволен – оно должно было его выдержать. Пальцы рук Мэтью онемели от холода после падения в воду, и ему пришлось несколько раз согнуть их, чтобы хотя бы отчасти вернуть им чувствительность. Сначала переплетение веток и покрывшиеся льдом сучья сильно мешали ему, но потом лезть стало немного легче. Когда он уже почти что добрался до верха, ветер едва не сбросил его с дерева. Несколько раз рукоять меча застревала между ветвями. Мэтью это надоело, и он, отвязав ножны, забросил меч наверх.

В конце концов юноша выкарабкался на ровную землю и встал на ноги, отдуваясь после тяжелого подъема. Но вот незадача – когда он собрался поднять с земли свой меч, то не увидел его! Он нахмурился и осмотрелся. Неподалеку стояли три орлока и глядели на него сквозь пелену падающего снега. На них были те же белые доспехи, какие он видел раньше. В такую погоду это была эффективная маскировка. Он сообразил, что они, наверное, шли вдоль реки, ожидая, что рано или поздно он выберется наверх, – и их расчет оказался верен. Тот, что стоял посредине, держал в лапах меч Мэтью. Длинный шрам от уха до рта рассекал его лицо. Как ни странно, они не сделали по направлению к нему ни шагу. Они просто стояли и глядели на него. Порывы ветра трепали их длинные желтые космы, но чудовища не обращали внимания на непогоду. Отчаяние охватило Мэтью; никакой возможности бежать он не видел.