Больше, чем ты желаешь - Гудмэн Джо - Страница 67

— Нет. Но я уже такой видел. Во время войны. Я лечил офицера-янки, у которого был такой револьвер. Я спросил о его происхождении и узнал, что их обычно выдают парами, хотя у него был всего один. «Ремингтонами» награждают офицеров за храбрость.

Аллен посмотрел на револьвер, затем на Оррина. — Тогда он определенно не принадлежал Эндрю Гамильтону или его мальчикам. Его не выдавали солдатам генерала Ли. — Он положил «ремингтон» на столик, где уже лежали четыре пули. Затем повернулся к Люку и доктору и задумчиво посмотрел на них: — Не возражаете, если я осмотрю дом? У меня есть вопросы к миссис Фостер и мисс Брай. Ну и, конечно же, я должен допросить негров. Они всегда все узнают первыми. Может случиться, что кто-то из них знает об этом револьвере. Может, они знают, кто и когда стрелял из него раньше. Я обнаружил четыре пули вместо шести.

— Вы можете допрашивать негров, но я настаиваю, чтобы вы оставили в покое Элизабет. Она уже сказала мне, что никогда не видела этого револьвера.

Аллен колебался, решая, должен ли он применить власть. Откровенность Люка нашла отклик в его душе. «Я не мог уважать и любить его…» Аллен испытывал те же чувства. У него не было особого желания искать убийцу, тем более что поиски могли привести к одному из игроков. Лучше не трогать таких людей, как Арчер, Типпинг или Дэниелс, если он не хочет повредить своей политической карьере. Оррин Фостер не принадлежал к числу влиятельных людей, к тому же теперь уже ничего не изменишь. Нет смысла задавать вопросы и его вдове. Проще всего поддержать версию доктора Эдвардса или связать смерть Оррина с другим янки — Лукасом Кинкейдом.

— Насколько я понимаю, Кинкейд, вы получили все, что хотели, когда Оррин подписал эту бумагу?

— Да, сэр.

— Значит, у вас не было причин его убивать?

— Никаких, шериф.

Аллен кивнул.

— А вы, док? Вы готовы поклясться, что Фостер сделал это сам?

— Такое вполне возможно… Я думаю, так и было. Пожалуй, он действительно сделал это сам.

— И все-таки я должен поговорить с неграми. Может, начнем с Джеба? Он служит в доме, не так ли?

— Вы можете задавать ему любые вопросы, — сказал Люк.

— Я слышал, что вскоре после гибели Рэнда у вас произошла стычка с Кланом? Может, смерть Оррина как-то связана с этим? Может, ему захотели отомстить.

— Оррин не имеет никаких дел с Кланом, — соврал Люк. — Они уничтожили теплицу моей жены, и Оррина это очень разозлило. Плантаторы не могли выбрать его в качестве своей мишени.

В словах Люка была логика, но не было правды. Аллен знал, что Оррин был как-то связан с Кланом, иначе он не стал бы играть в карты с его членами.

— Позовите сюда Джеба. Я хочу поговорить с ним наедине.

Люк и доктор ожидали в кабинете, пока шериф допрашивал Джеба. Эдвардс сидел за массивным письменным столом Оррина и пил чай из чашки тонкого фарфора. После каждого глотка он со звоном опускал чашку на блюдце. Это действовало Люку на нервы.

— Я сделал это исключительно для Элизабет, — вдруг заявил Эдвардс.

— Что именно, сэр?

— Все, что в моих силах. Оррин вел себя с ней как настоящий ублюдок. Не сосчитать, сколько раз со дня их свадьбы меня приглашали полечить растяжение связок или вывернутую ключицу. Брай всегда посылала за мной Джеба. Обычно я делал вид, что мое появление в доме не имеет никакого отношения к Элизабет. Я как бы приходил с официальным визитом. Так было лучше для нее, иначе Оррин начал бы ей мстить. Я мог защитить ее только так. Элизабет очень гордая женщина и сгорела бы от стыда, если бы узнала, что мне известно о том, как он обращается с ней. Она всегда говорила, что ее синяки и ушибы — это результат ее неуклюжести. Думаю, она просто забыла, что я знал ее еще тогда, когда она была самой грациозной и неутомимой в танцах девушкой. Ее никак нельзя было назвать неуклюжей.

Допив чай, доктор поставил чашку на блюдце.

— Кроме того, она была первоклассным стрелком. — Увидев удивление в глазах Люка, доктор спросил: — Вы ведь не знали об этом, не так ли? Отец научил ее стрелять. Он брал ее с собой на охоту. У нее глаз такой же острый, как нюх у гончей. Конечно, по прошествии стольких лет и при отсутствии практики она наверняка утратила свои былые способности. — Доктор не смотрел на Люка, и казалось, он говорит сам с собой. — Шериф не знает Элизабет так, как знаю ее я. Он слишком молод для этого, но он хороший парень и честно выполняет свой долг. Его не выбрали бы на четвертый срок, если бы он не знал, как с честью выйти из любой ситуации. Надеюсь, что все обойдется. Наши люди желают Элизабет только хорошего. — Доктор внимательно посмотрел на Люка. — Не думаю, чтобы вы были о ней другого мнения.

Люк молчал, подбирая нужные слова.

— Не понимаю, что вы хотите этим сказать, — наконец выговорил он, стараясь оставаться равнодушным.

— И правильно делаете. Я просто болтаю. Вы можете забыть все, что слышали.

Скрипнула дверь, и мужчины повернули головы. На пороге стояла Брай.

— Мама наконец заснула, — устало произнесла она. — Можно я присоединюсь к вам?

Доктор и Люк поднялись со своих мест.

— Конечно, дорогая, — улыбнулся Эдвардс. Люк указал ей на свой стул.

— Хочешь чаю? Я позвоню, чтобы принесли еще одну чашку.

— Нет, спасибо.

Брай внимательно вгляделась в лицо мужа. Он, казалось, отнесся спокойно к тому, что она пришла сюда. Его лицо было безмятежным. Ей внезапно представилось, что они сидят за столом и играют в карты. Он уже сыграл партию в покер с доктором, шерифом и вот теперь играет с ней. По его лицу нельзя было понять, какие карты у него на руках и как прошли предыдущие партии. Она села на стул, где раньше сидел ее муж. Он стоял рядом, положив руку ей на плечо.

— Мы ждем шерифа, — пояснил он. — Он беседует с Джебом, пытаясь выяснить, видел ли кто-нибудь из них «ремингтон».

— Редкое оружие, — прокомментировал Эдвардс.

— Вы думаете, он прихватил его у Франклина? — спросила Брай. — Надеюсь, шериф догадается спросить об этом?

— Аллеи — парень въедливый, — хмыкнул доктор. — Он уже отцепится от Джеба, пока не выяснит все, что ему нужно.

Они замолчали, заслышав шаги в коридоре. В комнату вошел шериф, держа в руках деревянный ящичек. Он слегка удивился, увидев Брай.

— Мисс Брай, не уверен, стоит ли вам находиться здесь…

— Теперь я миссис Кинкейд, шериф, и если мой муж не будет возражать, то я останусь. — Она посмотрела на Люка, ища поддержки.

— Моя жена может слушать все, что вы собираетесь сказать. Когда вы уйдете, я все равно ей все расскажу, поэтому нет смысла отсылать ее отсюда.

— Как вам будет угодно.

Шериф поставил ящичек на стол. Эдвардс подался вперед чтобы получше рассмотреть его, но шериф жестом его остановил.

— Джеб убедил меня, что никогда раньше не видел «ремингтон», но признался, что видел этот ящичек. Он натыкался на него в разных местах, но никогда не брал его в руки, зная, что он принадлежит Оррину. Ему вовсе не хотелось вызывать гнев хозяина. — Аллен посмотрел на Брай: — А вы когда-нибудь его видели?

— Никогда, — уверенно ответила она и посмотрела ему в глаза. — Где вы нашли его?

— Джеб провел меня по тем комнатам, где он его видел: Музыкальный салон, одна из гостевых спален, гардеробная Оррина. Не найдя его там, мы решили тщательно осмотреть комнату Оррина и обнаружили этот ящичек в его ночном столике. — Шериф нажал на защелку, и крышка открылась. — Подойдите ближе.

Доктор привстал со стула и заглянул в ящичек. Брай, встав, сделала шаг к столу. Люк последовал за ней. Все трое смотрели на выложенную черным бархатом внутренность ящичка. Там было два углубления. Аллеи вытащил из-за ремня «ремингтон» и положил его в одно из углублений. Револьвер свободно поместился в нем.

Шериф закрыл крышку и поочередно оглядел каждого из собравшихся, затем снова перевел взгляд на ящичек.

— Я думаю, вам всем хочется знать об отпечатках пальцев на полированной поверхности. Присмотритесь повнимательнее, и вы их увидите. Насколько я понимаю, кроме меня, этот ящичек трогал еще один человек. Я считаю своим долгом сообщить вам, что этим человеком был ваш отчим, миссис Кинкейд. Не знаю, как вы отнесетесь к моим словам, но я склонен принять точку зрения доктора Эдвардса. — Оррин застрелил себя сам. Доктор считает, что мистер Фостер расстроился из-за потери «Конкорда», но, думаю, больше всего — из-за потери Элизабет. Даже я, который знал вашу мать совсем мало, нахожу эту причину убедительной. Весь округ переживал, когда во время войны «Хенли» был разграблен северянами. — Он посмотрел на Люка. — Прошу простить меня, если я вас обидел.