Только в моих объятиях - Гудмэн Джо - Страница 45

— Идемте. Теперь вам пора уходить, — раздался голос стража.

Слезы в глазах Джея Мака мигом высохли, однако он не стал от этого лучше видеть — гнев затуманил его взор еще более густой пеленой.

— Дай же ей хотя бы минуту побыть с матерью, — рявкнул он. — Ради Бога, будь снисходителен.

Часовой нерешительно покосился в сторону Райдера. Его лицо оставалось непроницаемым, однако короткого кивка было достаточно, чтобы воин решительно приподнял винтовку и повторил:

— Идем. Пора уходить.

Джей Мак уловил жест Райдера и понял, кто здесь командует. Постаравшись обуздать свой гнев, он сказал как можно спокойнее:

— Позвольте, мы заберем ее с собой. Ей здесь не место.

— Отныне ее место именно здесь, — возразил Райдер. — Она стала моей женой. — И он снова кивнул стражу:

— Забери их. — А потом добавил, обращаясь к Джею Маку, но так, чтобы его могла слышать и Мойра:

— Это Для вашей же безопасности. Вас и вашей жены. Военные будут вас разыскивать. И если вы не вернетесь быстро, они найдут этот лагерь и уничтожат в нем всех до единого.

Лишь по едва уловимому изменению черт лица Райдера Джей Мак смог распознать, что под «всеми до единого» подразумевается и его возлюбленная Мэри. Таким образом, жизнь и безопасность дочери поставлена в зависимость от того, как скоро они вернутся в форт Союза и чем объяснят свое исчезновение. Это, конечно же, не умерило его гнев в отношении Райдера, зато заставило более трезво оценить ситуацию. Его рука скользнула с головки Мэри на плечо супруги:

— Мы должны уйти.

Райдер подался было вперед, чтобы освободить Мэри из материнских объятий, но в том уже не было нужды. Она поцеловала мать в щеку, выпрямилась и поцеловала Джея Мака. Ободряюще сжав его локоть, она вернулась обратно к Райдеру. Ее била крупная дрожь при виде того, как родители поворачиваются и уходят. Девушке пришлось закусить губу, чтобы не расплакаться, и она что было сил молилась о том, чтобы ни у отца, ни у матери недостало духу обернуться на прощание. Вряд ли в этом случае у нее хватило бы сил остаться с Райдером.

На поляне царила тишина до тех пор, пока Мойра, Джей Мак и их страж не скрылись из виду. Затем Наич подошел поближе и поздравил жениха и невесту. Бледная, растерянная Мэри почти не слышала того, что Райдер переводил для нее с языка апачей. Она с трудом выдавила из себя нечто напоминавшее вежливый ответ.

— Они понимают по-английски? — непослушными губами спросила она затем.

— Немного.

— А такие слова, как жестокий ублюдок и бездушный сукин сын?

— Твои глаза полыхают так, что слова не нужны, — заверил ее он. — Не важно, что ты скажешь, — они сумеют прочесть все в твоем сердце. Они знают, что ты злишься на меня.

— Злюсь? — Мэри явно оскорбила столь мягкая формулировка. — Тогда им следует заглянуть ко мне в сердце поглубже, потому что это слово не описывает даже сотой доли моих чувств. — Ледяные тиски, сжимавшие ей сердце, заморозили и чудесные зеленые глаза, метавшие холодные молнии ярости. Она едва не задохнулась от гнева, из последних сил стараясь держаться с достоинством.

Райдер ничего не ответил Мэри, а посоветовался о чем-то с Наичем и Джозани. Через минуту индейцы покинули поляну, направляясь обратно на стоянку.

— Семья Джозани готова приветствовать нас танцами и праздничной трапезой, — услышала Мэри. — Не в обычаях апачей поручать это семье жениха. Они пошли на уступку, потому что твоя семья этого сделать не может. Наич — «нанта» — вождь племени, и он подвергает людей большому риску, позволив нам совершить здесь брачный обряд и устроить праздник. То, что он привел на церемонию твоих родителей, — его дар и благословение мне. По обычаю, я не смог бы взять теоя в жены, если бы их здесь не было.

Мэри слушала его, потупившись и обхватив руками плечи. Она чувствовала себя глубоко уязвленной и несчастной и сама толком не понимала, чего хочет.

— Что бы ты ни чувствовала по отношению ко мне — позволь попросить тебя не делиться этим со всем племенем.

— Потому что тебе будет неловко? — пронзила она его взглядом.

— Потому что будет неловко Наичу.

Мэри отвела глаза. Подступали сумерки, и ледяное дыхание гор соперничало с холодом, царившим в ее сердце.

— Хорошо, — негромко согласилась она. — Но для тебя это ничего не меняет. — Произнося эти слова, Мэри понимала, что говорит не правду. Теперь их отношения стали совсем другими.

Праздничный танец, к которому Мэри с Райдером пришлось присоединиться, как только они оказались в индейском лагере, не был лишен своеобразного обаяния. Мэри с большим удовольствием осталась бы просто наблюдателем, но здесь были готовы к такой нерешительности со стороны невесты. Несколько хихикающих добродушных девушек — сестер, кузин или племянниц Джо-зани — принялись обучать ее несложным па. При виде первых неловких попыток Мэри танцевать они громко, но не злорадно засмеялись и тут же помогли ей исправить ошибки, вплетая ее шаги в узор общего танца.

Когда же танец кончился, девушки принялись разглядывать наряд невесты, наперебой восторгаясь тем, как ладно он сидит, как красиво расшит и как богато отделан. По некоторым намекам Мэри догадалась, кому она обязана этим чудесным платьем. Перехватив мрачный, ревнивый взгляд Джозани, невеста поклонилась в знак благодарности. Напряженно сжатые губы индианки слегка расслабились.

Вскоре Райдер увел Мэри из кружка молодых девушек и усадил рядом с собой, у одного из маленьких костров, тут и там мерцавших по краям стоянки.

— Мы больше не можем здесь оставаться, — сказал он. — Утром племя откочует на новое место. И нам надо уйти задолго до этого. Нельзя, чтобы кто-то заподозрил, что они нас похитили.

Мэри опять стало страшно.

— Мама с Джеем Маком никому не проговорятся, — заверила она. «По крайней мере не проговорятся властям», — подумалось пленнице. С родными они наверняка будут более откровенны. И Джаррет отправится на поиски. И не пропустит ни одного знака, который отец с матерью постараются оставить на своем пути.

— Ты чем-то встревожена? — спросил внимательно следивший за ее лицом Райдер.

— Нет, — солгала Мэри, искоса взглянув на него. Она не пыталась говорить убежденно, и он не поверил ей.

От дальнейших расспросов ее избавила родня, принесшая праздничное угощение. Это было бобовое пюре, приправленное мясом, с гарниром из кукурузы. Мэри, думавшая, что ее аппетит навеки утрачен после длительной диеты из сушеных овощей и мяса, нашла кушанье восхитительным. На десерт им подали розовые лепешки, смазанные густым соком юкки и украшенные лепестками подсолнуха. Девушка догадалась, что это весьма необычное угощение и племя оказало им с Райдером большую честь.

Трапеза сопровождалась веселой и шумной беседой. Мэри почти ничего не понимала, однако выразительный язык жестов подчас заменял ей знание языка слов. Она была ошеломлена, впервые услыхав, как Райдер рассмеялся в ответ на какую-то особенно удачную дружескую шутку. Звук этого смеха родился где-то в глубине груди, и его сила вызвала у Мэри невольный трепет. Ее кожа почему-то покрылась пупырышками, словно тысячи иголочек кололи ее, но не причиняли боль, а лишь заставляли кровь быстрее струиться по жилам. Она и сама не знала, нравится ли ей столь бурный ответ ее тела на смех Райдера.

Девушка еще не успела толком прийти в себя, как ее уже увели на границу лагеря Там она дождалась, пока Райдер кончит беседовать о чем-то с отцом. К ним присоединилось еще несколько мужчин — Мэри успела заметить, что эти воины пользовались особым почетом у остального племени. Разговор длился всего несколько минут, но по жестам и интонациям было ясно, что он касался чрезвычайно важных вещей.

— Ты уже попрощался? — спросила она Райдера.

Тот кивнул:

— Отец хотел сообщить мне, по какому маршруту собирается кочевать племя, однако старейшины воспротивились этому. Они боятся, что я хочу снова вернуться в племя.

— А ты?..