Ретт Батлер - Хилпатрик Джулия - Страница 101

– Вы, в самом деле, так думаете? – Кэт в растерянности смотрела на Нортона. Она уже отказывалась понимать все происходящее. – Но почему?

– Потому что пьеса о человеке и его дочери, о нашем времени, людях, о вас самой, о разбитых надеждах и мечтах, которые все-таки маленькими росточками сдвигают горы. Грустная пьеса, но прекрасная. В ней вы передали то, что ощущали сердцем, Кэт. Каждое слово прочувствовано, и каждому передается ваше состояние.

– Мне хотелось бы этого, – прошептала Кэт, печально глядя на Нортона.

– Так дайте же зрителям возможность пережить ваши чувства, Кэт. Поезжайте домой и подумайте об этом. А потом подпишем бумаги, и вы вернетесь сюда. Вы принадлежите этому свету, леди. И ваша работа как раз позволяет вам жить здесь, в этом городе.

Кэт улыбнулась Нортону, и прежде чем уйти, поцеловала его в щеку.

Кэт не видела Джона Морланда перед отъездом из Нью-Йорка, и больше не разговаривала с Нортоном, Эту ночь она так и не смогла уснуть и попросила отца узнать, когда отправляется ближайший же поезд на Сан-Франциско. И ранним утром Ретт отвез ее на вокзал и посадил в поезд.

Кэт приехала к себе домой в Милл Вэлли в два часа ночи и на цыпочках прокралась в спальню, где спал Билл. Как и все доктора, Билл спал очень чутко, поэтому он немедленно вскочил, как только Кэт закрыла дверь.

– Что-то случилось?

– Нет, – тихо прошептала Кэт. – Спи спокойно. Я просто вернулась домой.

– Который час?

– Уже два, – сказав это, Кэт подумала, оценит ли муж ее поступок, что она так торопилась домой, к нему, и обратит ли внимание на то, что она провела в Нью-Йорке только одну ночь. А могла бы остаться еще на ночь, иметь снова такой же прекрасный ужин, пожить еще в уютном доме отца, но захотела вернуться в Милл Вэлли, к своему мужу и сыну. Билл медленно сел на постели, глядя на жену, которая ласково улыбалась ему, ставя сумку на пол:

– Я соскучилась по тебе.

– Ты быстро вернулась.

– Я так захотела.

– Ты закончила дела? – Билл, опираясь на локоть, включил свет, пока Кэт садилась в кресло.

Она помолчала минуту, а потом покачала головой.

– Нет. Мне нужно все обдумать.

– А что еще случилось? – Билл холодно смотрел на жену, но, по крайней мере, он говорил сейчас хотя бы о деле и о пьесе. Но Кэт не хотела рассказывать всех деталей. Не сейчас. Не в первые минуты ее возвращения домой.

– Это более сложно, чем мне казалось. Мы поговорим об этом утром.

Но Билл уже окончательно проснулся.

– Нет. Я хочу обсудить все сейчас. Эти вещи и так держались в полном секрете с самого начала. Ты держала все в тайне, когда начала писать этот мусор. Сейчас я хочу знать все. – Все шло по-старому.

Кэт вздохнула и устало потерла глаза. По ньюйорскому времени было 5 часов утра.

– У меня не было необходимости скрывать от тебя, Билл. Я ничего не сказала тебе, потому что хотела сделать сюрприз, и частично потому, что боялась твоего неодобрения. Поэтому я была вынуждена поступить так. Может быть, мне передалось это по наследству. Я хочу, чтобы ты посмотрел на это немного шире. Мне будет легче от этого.

– Но ведь ты же не можешь понять, что я переживаю по этому поводу. Поэтому я и собираюсь облегчить тебе жизнь, Кэт. Но если ты будешь умницей, Кэтти, ты забудешь обо всей это чепухе. Я дал тебе шанс несколько лет назад. И не понимаю, почему ты хочешь вернуться к старому. Может быть, тебе напомнить, в каком состоянии ты была, когда попала сюда, что тебе пришлось уехать из дома, потому что там невыносимо было оставаться, что ты решила порвать с тем миром разврата и бесчестия? – Билл нарисовал впечатляющую картину, и Кэт повесила голову.

– Билл, не прекратить ли нам обсуждать проблему?

– А в чем ты видишь проблему?

– В моей пьесе.

– Ах, это! – Билл сердито посмотрел на жену.

– Да, это. Проблема состоит в том, раз уж ты хочешь, чтобы я выложила тебе всю правду, так вот, если я продам пьесу, мне придется несколько месяцев провести в Нью-Йорке, – Кэт говорила очень быстро, стараясь не смотреть на Билла. – До Рождества, вероятно. Только после этого я могу вернуться домой.

– Это исключено, – голос Билла был ледяным. Кэт с удивлением посмотрела на Билла.

– Но, Билл. Нортон, мой агент, сказал, что я смогу вернуться сразу же, как только пьеса будет поставлена. А премьера может состояться в конце ноября – начале декабря. Поэтому к Рождеству я буду дома.

– Ты не поняла меня. Если ты поедешь в Нью-Йорк для постановки пьесы, я не приму тебя здесь снова.

Кэт с ужасом смотрела на мужа.

– Ты серьезно? Ты даешь мне только такой выбор? Неужели ты не понимаешь, что это значит для меня?

Я могу стать драматургом, в конце концов, и сделать карьеру, – ее голос дрогнул и она снова умоляюще посмотрела на Билла. Но он не намерен был отступать ни на шаг.

– Нет, Кэт, ты не можешь сделать карьеру и остаться при этом моей женой.

– Значит, я делаю такой вывод: если я еду с пьесой в Нью-Йорк, ты выбрасываешь меня отсюда вон?

– Именно так. Подумай об этом. Четко определенный выбор. Думаю, ты все поняла.

– Не совсем, но я подумаю насчет поездки в Нью-Йорк.

– Надеюсь, ты не потратила в поездке своих собственных денег.

Кэт пожала плечами, выключила свет и начала раздеваться. В темноте ее плечи вздрагивали, и она прижала к лицу полотенце, чтобы заглушить слезы.

ГЛАВА 68

На следующее утро Кэт отправила телеграмму Нортону, в которой сообщила ему, что не может продолжать работу над пьесой и в Нью-Йорк не приедет. Она не стала говорить мужу о своем решении, просто опять погрузилась в хозяйственные дела: готовила, стирала, убирала дом. И он очевидно понял, что она никуда не едет и ни о чем не спрашивал. Во всяком случае, с той ночи они больше не возвращались к этому разговору. Он добился своего и казался вполне удовлетворенным.

Кэт старалась не думать ни о пьесе, ни о Нью-Йорке, вообще ни о чем, что хоть как-то связано с ее выбором. Но этого не получалось, в голову постоянно лезли разные мысли, что, может быть, она не права и не все так безнадежно, что, может быть, Билл просто пугает ее, а потом, когда она добьется успеха, он смирится, и у них все будет хорошо.

Находиться дома одной было просто невыносимо, и она пошла к Патерсонам. Анна обрадовалась подруге, она тоже переживала за нее, но была настроена более решительно. Она никак не могла понять Билла, ей казалось, что все-таки раньше он таким не был. И сейчас, когда подруги устроились на кухне, Анна с жалостью посмотрела на Кэт.

– Не понимаю…

Кэт задумчиво помешивала кофе в чашке, куда капали слезы.

– В его словах была угроза. Билл ненавидит мое прошлое. И я ничего не могу поделать с этим.

– Но ты можешь уйти от него.

– А дальше что? Начинать все сначала? Нет, Анна, я так не могу. Здесь моя жизнь. И это реальность. А пьеса – это мечта. Что если она провалится?

– Ну, и что? А можешь ли ты отказаться от своей мечты, ради этого человека? – Анна сердито смотрела на Кэт. – Он мой друг, но и ты тоже, Кэтти, Билл становится смешен. Я бы на твоем месте воспользовалась шансом и поехала в Нью-Йорк. Кэт рассеянно улыбнулась и вытерла слезы.

– Ты так говоришь только потому, что устала от своих ребятишек.

– Вовсе нет. Я обожаю их. Но я – не ты. Вспомни ту историю про райскую птичку, которую я рассказывала. Ведь ты нелепо выглядишь, маскируясь в серые и черные перья. Ты не принадлежишь к нашему обществу, Кэт. Ты знаешь об этом, я знаю, Дэн знает, и даже Билл понимает это, поэтому он становится ослом и старается всячески удержать тебя здесь. Он боится потерять тебя.

– Но он же ничего не потеряет! – Кэт произнесла это со стоном.

– Так скажи ему об этом. Может быть, он именно это хочет услышать. А если после этого он не изменит своего решения, оставь его, собери чемоданы, возьми Филиппа и поезжай, занимайся своей пьесой. – Но наблюдая за Кэт, Анна поняла, что подруга не сможет этого сделать. Она не оставит Билла.