Счастье приходит в дождь - Домнинг Джоан - Страница 26

Ее глаза расширились от удивления и тревоги. Она вспыхнула:

– В «Нью-Йорк таймс»?

Шейн поставил на стол чашку, потер рукой шею.

– Позволь, я тебе объясню.

– Да уж, пожалуйста!

– Помнишь, какой я устроил спектакль с сидячей забастовкой на ступенях здания суда во время заседания в понедельник? Прибыла полиция, чтобы разогнать неимоверно разнаряженньгх девочек. Фотография разгона была опубликована в «Кроникл» на первой странице. Она наделала столько шума! Все крупные газеты ею заинтересовались, а заодно делом Линды и Холлбрука. Они усмотрели во всем этом нарушение прав человека.

– Ну! – Мэрл в волнении ухватилась за край стола. – А нас-то это как касается?

– Естественно, что появились статьи и обо мне. Таким образом в статью попали ты и Элен. – Он откашлялся. – Раз они писали статью о защите человеческих прав, то им пригодился и случай с увольнением тебя и Мисс Мэри из журнала «Сестричка» за то, что ты отважилась стать матерью-одиночкой.

– О Боже! – прошептала Мэрл. Сердце ее упало.

Синие глаза Шейна смотрели на нее виновато.

– Клянусь, я не собирался писать ничего такого, я даже не знал, что это пойдет во все газеты. Но сегодня утром Валери Валерто позвонила и сказала мне, что «Нью-Йорк таймс» перепечатала серию ее статей об усыновлении.

– Но почему же она меня не предупредила?

– Боялась, очевидно. Она же тебя знает.

Их разговор прервался. Райли принес обед. На столе появились салат и тушеная баранина с овощами. Почувствовав напряженность между Мэрл и Шейном, Райли сразу же ушел.

– Ты здорово расстроилась! – сказал Шейн, кладя себе баранину.

– Конечно, расстроилась! А ты чего ожидал? Как же все это получилось? Я всегда была так осторожна. – От переживаний у нее пропал аппетит. Она с неохотой попробовала баранину. Баранина была великолепна. Мэрл отложила вилку.

– Где бы ни жил мой отец, он всегда читает «Нью-Йорк таймс». Представляю, как отец и мама узнают, что они вот-вот станут дедушкой и бабушкой. Во второй раз!

– Ты что, до сих пор им еще ничего не сообщила? – удивился Шейн. – Или ты подождешь, пока ребенок подрастет и сам полетит к ним знакомиться?

Мэрл с сожалением вздохнула. Ей было трудно говорить об этом. Как она горевала без родительской поддержки и участия! Но ей было неловко и страшно после стольких лет молчания и разобщенности снова налаживать контакты.

– Пожалуй, я пошлю им телеграмму и попробую все объяснить.

Вечером, вернувшись домой к Мэрл после занятий, они отдыхали в гостиной. Шейн снял пиджак. Мэрл посмотрела на него снизу вверх.

– Весь вечер мне хотелось спросить: ты специально надел эту майку, чтобы оправдать свою принадлежность к школе рожениц?

На бледно-голубой майке была ярко-розовая надпись: «На борту ребенок».

– На все случаи годится, – сказал он, обнимая и целуя Мэрл. Он засмеялся и ласково погладил ее по животу. – Этот безобразник ударил меня! Почему ты не учишь его, как себя вести?

– Она берет пример с тебя. Кто же еще может научить ее таким штучкам? – Мэрл улыбнулась и спросила с волнением: – Ну как тебе на занятиях?

– Что я об этом думаю? – Он поскреб подбородок. – Я думаю, это зрелище надо видеть: все беременные женщины лежат на полу, как выброшенные на берег киты, и дышат так, как астматики в помещении ночного клуба.

Мэрл с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться.

– Если вы, сидящие вокруг, будете над нами смеяться, мы так и не научимся расслабляться.

– Вы все делали отлично. Ты обратила внимание, как чудовищно молоды остальные девять пар?

Мэрл состроила гримасу.

– Еще бы не заметить. Они на меня так смотрели, будто беременность в моем возрасте – это какое-то извращение. – Она стала серьезной. – Хорошо же ты повеселился сегодня вечером. Ты решил: будешь моим наставником?

Шейн опустил глаза, избегая ее прямого взгляда. Помедлив, он согласно кивнул головой.

– Мне кажется, метод Ламейза мне будет более полезен, чем тебе. Чтобы избавиться от страха, буду дышать и расслабляться по его методу.

– Я на тебя надеюсь.

Шейн бросил на ковер две подушки.

– А сейчас быстро на пол! Я посмотрю, как ты выполняешь дыхательные упражнения. Слушайся своего шефа!

– Кто тебе сказал, что ты шеф? Напоминаю: ваше звание – наставник.

– Будто это не одно и то же. Я тебе приказываю. – Он помог ей лечь. Положил одну подушку под ноги, другую под голову. Стал рядом на колени. – Сними напряжение в мышцах.

– Как прикажете, наставник! Сняла, попробуй найди!

Он погладил ее ладонями. Озорно улыбался, мягко массажируя ее грудь.

– Это упражнение необходимо продолжать и после рождения ребенка. Восстановление будет идти быстрее. Сосредоточься! Не хихикать! – Обследовав таким образом ее тело, он сел рядом. – Как ты думаешь, легко найти, где затаилось твое напряжение? У тебя штук двести мышц. Тебя что-нибудь беспокоит?

– Ну что ты, что меня может беспокоить! Жизнь моя проста и беспечальна. – Она грустно улыбнулась.

Он стал массажировать ей плечи.

– Я выполняю свою часть задания. А ты? Откройся мне, что тебя беспокоит? Публикация в газетах?

Она усмехнулась.

– Что мне беспокоиться об этом, после того как я утратила все, что мне было дорого.

– Тогда в чем же дело? – Он нахмурился. – Если ты мне не доверяешь свои печали, тогда в чем же смысл наших отношений?

– Хорошо. А почему ты со мной не откровенен? Ты смеялся и шутил весь вечер о методе расслабления, а сам был напуган, как… – Она не закончила фразу.

Шейн поднялся.

– Хватит с упражнениями. Напуган, как кто, дорогая?

– Как и я. Я ужасная трусиха, Шейн. Чем ближе срок, тем больше я боюсь. Я боюсь родов.

Она водила пальцем по надписи на майке. Обводила каждую букву. Попробовала улыбнуться и не смогла.

– Я сейчас не уверена, хочу ли я этого ребенка, – сказала она, пытаясь скрыть страх, который испытывала. – Я думаю, может мне от него избавиться?

Шейн обнял ее и прижал к себе.

– Роды не так уж страшны, как ты думаешь. Иначе женщины бы не рожали.

– А ты откуда знаешь? Ты же не женщина! – воскликнула она. Негодование вытеснило страх. – А я знаю! Я помню, как это было, когда я рожала Элен. А в этот раз будет, наверное, еще хуже. Теперь я намного старше.

Шейн посмотрел на нее беспомощно.

– Но у тебя такой хороший доктор, и я буду с тобой, родная моя. – Он поднял ее с пола и прижал к себе.

Мэрл обняла его за шею, прижалась к его щеке.

– Ты мне обещаешь? Ты правда будешь со мной?

– Да, дорогая! – Он погладил ее по голове. – Все будет хорошо. Я обещаю.

– Знаю, милый!

Он улыбнулся Мэрл.

– Все будет хорошо, если мы будем строго следовать указаниям методики.

– Хорошо. Я уже научилась расслабляться. – Мэрл легла на подушки, приказывая себе изгнать из мыслей страхи, печаль и боль. Но напряжение не уходило. Ей хотелось чего-то светлого. Произошло бы в ее жизни что-нибудь очень-очень хорошее – вот тогда бы ей стало легко.

Мэрл с радостью бросилась на шею Шейну, когда он неожиданно приехал к ней.

– Я так рада видеть тебя, любовь моя. Как ты узнал, что мне нужно что-то рассказать тебе? Несколько раз я звонила, но никто не мог отыскать тебя. У меня прекрасная новость! – Она прижалась к его мокрому пончо – снова начались зимние дожди.

– Стоило мчаться на мотоцикле в такую непогоду, чтобы получить необыкновенно теплый прием, дорогая! – Смеясь, он обнял ее и поцеловал. – Ты не могла отыскать меня, я был очень занят на конференции. И вот я здесь, с хорошими вестями. Осторожно, я весь мокрый. – Он вышел за дверь, снял через голову пончо, отряхнул его и повесил в прихожей на вешалку. На его майке горели красные буквы «Я пережил 89-й». Зная, что она сгорает от нетерпения, Шейн специально проделывал все это не торопясь. Он посматривал на нее горящим синим взглядом. – Что за новости? Доктор Шапиро сказал, что у нас будут близнецы?