Счастье приходит в дождь - Домнинг Джоан - Страница 27

– Нет, вряд ли. Он сказал, что для этого я недостаточно огромна, хотя мне кажется, что я похожа на бегемота. – Мэрл решила отомстить ему и не торопиться со своей новостью. Она сложила руки на груди. – Моя новость обождет. Ты из-за своей приехал в дождь и заслужил право рассказывать первым. Говори, что у тебя.

Он улыбнулся так, что в комнате стало светлей.

– Холлбрук дал согласие на окончание дела!

Она с восхищением и удивлением посмотрела на него.

– Ты имеешь в виду, что суд скоро закончится? Но что это он? Ты говорил, что его позиции неуязвимы.

Шейн поцеловал руку Мэрл.

– Это все пресса. Его добило то, что его смешали с грязью по всей стране. Вот он и сдался. – Шейн засмеялся. – Он заботится о своей репутации, почти как ты, слава Богу.

Она тоже засмеялась, гордясь им.

– И каким будет решение суда?

– Тут мы поторгуемся. Но Линда стоит на своем упорно: она поклялась, что не возьмет никаких денег за свое поруганное детство. И… – Он не мог сдержать горделивой улыбки. – И Холлбруку вменят в обязанность организовать фонд для создания первого анонимного дома спасения для моих бездомных девочек. Это только начало!

Мэрл обняла его и поцеловала.

– Милый! Я так горжусь тобой!

– Теперь рассказывай свои новости.

Мэрл счастливо засмеялась.

– Я тебе лучше покажу. – Она взяла его под руку и повела на веранду за кухней. На столе стояли две большие коробки. Запустив руку в одну из них, она достала пачку писем.

Сердце ее пело от радости.

– Эти письма вчера принесла Луиза. Все они – от несчастных девочек и их родителей. Они протестуют против увольнения Мисс Мэри. Я думаю, они стали приходить, как только мою рубрику убрали из журнала. Но когда про мое увольнение напечатали все газеты, на редакцию обрушился целый шквал писем. Мои подростки угрожают бойкотом журналу. Шейн, это ты сделал! – Она погрузила обе руки в коробку.

Он смотрел, как письма веером разлетаются по столу.

– Боже мой! Кто же знал, что тебя любит половина Соединенных Штатов!

– Как здорово!

– Еще бы! И что же теперь будет?

Она положила руку на плечи Шейна и радостно засмеялась.

– Луиза предупредила меня, что редакционное начальство напугано и собирается мне звонить. Она оказалась права. Сегодня утром звонила Симмонс и просто умоляла Мисс Мэри вернуться.

– Фантастика! – Шейн обнял ее и звонко чмокнул в щеку.

– Невероятно! – воскликнула она. – Все это время я выступала против способов, какими ты добивался известности, а ведь именно они помогли решить мою проблему. Нашу проблему. Ты прав! Моя репутация никого не волнует. Все мои тревоги – пустая трата чувств.

Шейн улыбнулся.

– Забавно получается, правда? Всего неделю тому назад я горел на работе, а ты сидела дома. А сейчас я почти безработный, а ты с триумфом возвращаешься в журнал.

Она захлопала в ладоши.

– Безработный! Да на свете нет второго адвоката, который мог бы выиграть такое безнадежное дело! Ручаюсь, Холлбрук еще раскошелится для тебя!

Шейн скромно улыбнулся.

– Я думаю, что возьму свое.

Мэрл рассмеялась:

– И я, надеюсь, тоже. Луиза обрисовала ситуацию и предупредила меня. Я уже приготовила список моих требований. Во-первых, самое главное, настаиваю на том, чтобы никто не посягал на темы моей рубрики, требую права пользоваться компьютерной связью с журналом столько, сколько потребуется, и права работать дома. И увеличения заработной платы, по меньшей мере, вдвое. Чтобы я могла нанять няню для нашей крошки. Господи! Как приятно самой заниматься своими делами! – Она радостно рассмеялась.

Шейн, не улыбаясь, внимательно смотрел на нее.

– Няню? Но зачем?

– Я думаю, это очевидно, чтобы ребенок рос дома, когда я пойду на работу. Наше дитя не должно страдать от нестабильности.

– Понял! – Шейн взял стул, передвинул его к застекленной стене веранды и сел.

Мэрл встревоженно спросила:

– А что тебя так расстроило?

– То, что ты даже не заметила, – сказал он с вежливой холодностью. – Мое дело подходит к концу, я освобождаюсь и могу помочь с ребенком. И вдруг я обнаруживаю, что меня заменят какой-то няней, что твоя жизнь уже полностью распланирована и в ней совсем нет места для меня. Меня выбрасывают как ненужную вещь.

Мэрл пожала плечами.

– Какая связь между появлением няни и твоим присутствием в доме? А я-то думала, ты обрадуешься возрождению Мисс Мэри!

Шейн не сводил тоскливых глаз с залитых дождем окон.

– Я рад, что ты снова станешь Мисс Мэри. Этого я добивался почти два месяца. Может, это звучит странно, но я человек, которому приятно, что кто-то от него зависит, тогда я чувствую себя нужным и значительным. Я знаю, ты сейчас напомнишь мне о равных правах.

Мэрл стояла перед ним сердитая и обиженная, даже не зная из-за чего. Лучше бы им поссориться, а не вести вежливую дискуссию. Вдруг ей пришло в голову, что причина этого неприятного разговора – не работа или няня, а взаимное недоверие.

Она его любит, и он ее тоже. Но каждое невысказанное слово становится кирпичом в стене, которая все больше и больше их разъединяет.

Глава двенадцатая

Дорогая Мисс Мэри, я так рада, что в следующем номере журнала снова будет ваша рубрика. Никто нас так не понимает, как вы. Я хочу, чтобы вы знали, что я решила оставить ребенка. Мои родители так добры ко мне! Я стараюсь скрывать, что напугана и расстроена. Скажите, а когда я пройду через все это, смогу ли я почувствовать себя по-настоящему счастливой?

Синди Джоунс.

Дорогая Синди, это совершенно нормально – переживать депрессию и страх в твоем положении. Если ты будешь скрывать свое состояние, тебе станет еще хуже. Дорогая, попробуй рассказать об этом тому, кому ты доверяешь, и тебе станет легче.

Мисс Мэри.

Ноябрь подходил к концу. Мэрл видела в окно, с каким трудом по мокрой скользкой дорожке взбирается мотоцикл Шейна. Настроение у нее было отвратительное. Она всегда себя так чувствовала в сезон бесконечных зимних дождей. Она заметила, что кое-где пластик вместе с кусками земли съехал по склону холма.

Настроение у Шейна было ничуть не лучше, чем у Мэрл. Он даже не пытался скрыть это. В тот вечер они собирались на последнее занятие в школе Ламейза. Должны были показывать фильм о настоящих родах. Мэрл подозревала, что Шейн боялся этого экзамена на стойкость, но они это не обсуждали.

– Стоит ли ехать на занятия в такую погоду, – пробурчал он, стаскивая с себя мокрое пончо.

– Я же не пешком, а на машине. Ты же не сумасшедший думать, что я поеду с тобой на мотоцикле?

Слова были произнесены. Она пожалела, что ответила так резко. Ей казалось, что их отношения уже стали ровными. Хотя вряд ли надолго. Это ее тревожило и злило. В ее мозгу эхом отозвался вопрос, написанный черными буквами на серой майке Шейна: «Почему?»

– Ты собираешься доверить мне свою машину? – спросил Шейн с вымученной улыбкой. Он обнял Мэрл и прижал к себе так, будто она собиралась вырваться от него или вовсе исчезнуть. Он погладил ее по животу. – Ну как малыш? Чем занимается? Отдыхает?

Мэрл перевела дыхание.

– Да, и он, и я, мы вместе. Ему не нравится, что у меня мерзкое настроение. Неудивительно, что он так толкается.

– Почему? Что случилось?

– Да ничего особенного. Имела глупость затеять уборку, пересмотрела свою одежду. Я так устала, что падаю с ног. Посмотри на это бесформенное платье. Хотя теперь на мне все ужасно сидит. Что случилось? Я устала быть беременной.

– Потерпи, дорогая, – утешал ее Шейн. – Остался всего месяц.

– И еще вот что: чем ближе срок, тем страшнее мне становится. И потом надо ехать смотреть этот дурацкий фильм – лишнее напоминание о том, что ждет в недалеком будущем.

У Шейна мелькнула надежда.

– Давай не поедем! Дома сделаем дыхательные упражнения и расслабимся. Ведь тебе только это нужно?