Мой милый шпион - Борн Джоанна - Страница 39

– А помнишь, как мы с тобой сидели в нашем доме в Санкт-Петербурге? На той большой мраморной лестнице, помнишь? Русские всегда восхищались этим холодным мрамором, а у меня задница отмерзла.

–. Помню. – Эйдриан улыбнулся и положил шляпу на колено.

– Ты все время ворчал на меня, когда я так выражалась. Говорил, что даме неприлично так изъясняться. А я бы этого и не делала, если бы ты не пилил меня.

– Знаю.

– Я была тогда уже почти взрослой. Лет двенадцати, наверное.

– Да, что-то около того.

– Папа уезжал на прием с одной из своих любовниц, а мы с тобой сидели на лестнице и болтали о его любовнице. А потом шли на кухню, и babushka пекла мне blini. С тех пор я их не ела. Блинчики с медом.

– В Сохо есть одно местечко, где можно их попробовать.

– Правда? – Джесс взглянула на свои руки. – Так вот, мы сидели на кухне, ели блины и пили чай из расписных чашек, специально сделанных для меня по папиному заказу. И играли в шахматы. Ты научил меня играть в шахматы. У папочки не хватало на это терпения.

– Я подумал, что тебе стоит научиться играть хотя бы в одну игру, где ты не сможешь жульничать.

Херст всегда так говорил. Он понимал, как трудно ей было все время вести себя респектабельно. Она могла сказать Херсту все, что угодно. С ним она чувствовала себя в безопасности. Даже тогда, когда папа разъезжал по России.

– Ты мне всегда поддавался? Или я и в самом деле научилась тебя обыгрывать?

– Поддавался.

Ее охватило странное чувство. Получалось, что в одном человеке как бы сидит второй. Херст, дворецкий, – ее старый друг. А Эйдриан Хокхерст – шпион. Она могла бы доверить Херсту свою жизнь, а он, оказывается, никогда и не существовал.

– Помнишь, как ты поймал меня, когда я стащила у папы из кабинета бренди? Ты взял бутылку в свою гостиную и позволил мне допить ее содержимое. Я сидела на твоих коленях и говорила, что люблю тебя. А потом меня жутко мутило.

– Помню. – Он снова улыбнулся. – А ты знаешь, что ты – единственная женщина, признававшаяся мне в любви?

– А ты тогда сказал мне правду, что любил какую-то француженку? Или это была ложь?

Но стоит ли задавать вопросы тому, кто состоит из лжи?

– Это была правда, Джесс. Чистая правда от начала до конца. Всего три человека знали об этом, в том числе – ты.

Как ни странно, но она ему поверила. Даже теперь Херст мог лгать ей, и она верила бы ему. Никто лучше его не мог этого делать.

– Я до сих пор не могу пить бренди, хотя оно мне очень нравится. Могу оценить его, могу купить, но мой желудок его не принимает.

Он кивнул:

– Да, знаю.

– Похоже, нет ничего такого, чего бы ты обо мне не знал, правда? – У нее раскалывалась голова, оттого что ужасно хотелось плакать. – Папа никогда не говорил, что ты работаешь на британцев. Не знаю, почему сама об этом не догадалась.

– Ты была еще совсем юной, devochka, и не хотела этого знать. Я руководил операциями британских спецслужб прямо из вашей кухни. Шпионы твоего отца и мои то и дело сталкивались в холле. Ох, тебе что-то попало в глаз. – Эйдриан протянул ей носовой платок.

Он всегда пользовался такими платками. Покупал их на Джермин-стрит. Батистовые, простые, тонкого шитья, с более широкой, чем обычно, кромкой. Она прижала его к глазам, чтобы не расплакаться. Будь ей двенадцать, она бы еще и высморкалась. Но с тех пор она пообтесалась и приобрела благородные манеры.

– В тот последний день… – Он вздохнул. – В тот день Джосайя был случайно ранен. Ничего такого не должно было случиться.

– Но случилось. – Она аккуратно свернула платок. – Папа часто рассказывает одну историю – про то, как попал в шторм у берегов Майорки. Все деньги до последнего пенни он вложил в груз. Их несло прямо на скалы, и тогда он выбросил груз за борт, все до последнего тюка. Сказал, что это была жертва богу удачи. Если взываешь к богу удачи, нужно от всего отказаться, иначе не видеть его покровительства.

Эйдриан молчал, и Джесс продолжала:

– Увы, так устроена моя жизнь. Мне приходится постоянно что-нибудь выбрасывать за борт. Бултых! И туда же отправляется дворецкий Херст. Когда в министерстве иностранных дел решили подгрести под себя наши склады на Востоке? Где-то в прошлом году, да? Это они отправили тебя за папой?

– Джесси…

– Значит, где-то год назад вы решили его уничтожить. Тогда в бухгалтерских книгах стала появляться всякая несуразица.

Эйдриан не шевелился. Не произносил ни слова.

– Как это плохо, что ты оказался не дворецким, а шпионом. Наверное, ты не слишком хороший шпик, если тебе понадобился целый год, чтобы уничтожить моего отца. Но ты был отличным дворецким, – Джесс встала, швырнула платок ему в лицо. – Чтоб тебе…

И направилась в столовую.

Но после всех этих слов ей ничуть не стало лучше. Впрочем, она этого и не ожидала.

Глава 20

Себастьян ждал в тени рыцарских доспехов, в дверном проеме, ведущем в переднюю гостиную. Это он подстроил встречу. И если встреча окажется неудачной, то он по крайней мере все увидит.

– Она сидит на полу, – сообщила Клодия. – Как цыганка.

Выставив вперед руку, Себастьян, помешал кузине направиться в сторону Джесс и Эйдриана:

– Не ходи туда. Пусть поговорят.

– Я хотела спасти Эйдриана. – Клодия резко рассмеялась. – Такой напряженный маленький тет-а-тет. Этим двоим, похоже, есть что вспомнить.

– Не ходи туда.

– К твоему другу и этой маленькой богачке? Если у тебя есть к ней интерес, то лучше бы вмешаться, пока он ее не обработал. Ты уверен, что мне не стоит их беспокоить?

– Уверен.

Конечно же, у Клодии была злая натура, но эта самая Клодия когда-то научила неотесанного, обиженного судьбой мальчишку из порта пользоваться ножом и вилкой. В те времена она с легкостью могла нагрубить и уязвить своим ядовитым языком.

Прервав дискуссию с двумя клерками из военного ведомства, Квентин заложил руки за спину и направился в сторону гостиной, придав своей поступи весомость и многозначительность. Увидев пару, сидевшую на ступеньках парадной лестницы, он нахмурился.

– Мне это не очень-то нравится, – пробормотал Квентин. – Какого черта ему нужно от мисс Уитби? Пока девочка под нашей крышей, мы исполняем роль ее родителей. Он чем-то сильно ее расстроил.

– А мисс Уитби расстроила его, – заметила Клодия. – Не помню, чтобы видела Эйдриана таким взволнованным. Никогда не думала, что он на такое способен. Независимо от того, каким было ее прошлое, такое поведение непристойно, – проворчала она.

В этот момент Джесс поднялась и зашагала прочь. Первая встреча не принесла успеха. Но в одном Эйдриан ошибся. Она не плюнула в него.

– А что мы, собственно, знаем об этом Хокхерсте? – продолжал раздувать щеки Квентин. – Он, безусловно, твой друг. Это кое-что да значит. Его повсюду принимают. Умеет себя преподнести. Но кто-нибудь знает его родных? Есть ли они у него вообще, родные?

Клодия криво усмехнулась:

– Говорят, он внебрачный сын Романова. Наверное, Джесс встречалась с ним в России. Вот, посмотри… Она убегает со слезами. Как это трогательно. Нужно пойти выразить ей женское сочувствие.

– Я бы не советовал, – заметил Квентин.

– Тем не менее… – возразила Клодия. И тут же ушла.

– Пожалуй, я тоже поговорю с девочкой, – пробормотал себе под нос Квентин. Взглянув на Себастьяна, добавил: – Стоит шепнуть ей на ушко, что Хокхерст относится к числу благообразных мошенников, жертвами которых часто становятся молоденькие девушки. В конце концов, она – в нашем доме. И можно только догадываться, что ему от нее нужно. До меня, видишь ли, доходят разного рода слухи. Так вот, об этом мистере Эйдриане Хокхерсте говорят вещи, не делающие ему чести. Я бы не стал доверять такому человеку. Да, не стал бы. Хотя не думаю, что ты меня послушаешь.

Квентин зашагал в сторону столовой.

Еще один Эштон задался целью извести Джесс своим вниманием.