Мой милый шпион - Борн Джоанна - Страница 41

Да, Херст учил ее лжи. И еще он учил ее складывать салфетки в причудливые формы и стрелять из тридцати видов оружия. А сейчас он наблюдал за ней. Он и Себастьян. Их присутствие позволяло ей чувствовать себя в безопасности.

– Неужели вы мне не верите? Неужели смеете усомниться в моем слове? – Лицо Римса покрылось красными пятнами. – Поверьте, вы получите список, как только мы поженимся, Уже скоро.

– Но увидеть список я должна накануне вечером.

Вены на шее полковника вздулись.

– Я офицер и джентльмен. И я даю вам слово, черт подери. Не злите меня.

Вот тебе и образчик речи джентльмена.

– Но это слишком серьезный шаг. Супружество – это контракт. Я должна убедиться, что вы соблюдаете контракты. – Полковник, конечно, не собирался выполнять ни единого пункта какого бы то ни было соглашения. Или думал, что она этого не знает?

– Почему вы так со мной говорите? Почему оскорбляете меня недоверием? – Он повернулся к ней спиной и вынул из сюртука какую-то бумагу. – Тогда вот, смотрите. Ну, что теперь скажете?

Он действительно принес список. Значит, и впрямь собирался заключить сделку, даже если не сумеет запугать ее.

– Покажите мне четвертое мая прошлого года, – попросила Джесс.

Полковник принялся шуршать бумагами, переворачивая страницы. Затем вдруг пристально посмотрел на нее:

– А откуда вы знаете эту дату? Уже сам факт, что вы назвали ее, доказывает вашу причастность. – Римс ощерил желтые зубы в неудачной попытке изобразить улыбку. – Но к счастью для вас, я не стану предъявлять вам обвинения.

Снова пытается запугать. Если бы он мог прижать ее к ногтю, то давно прижал бы. Люди, которые сами блефуют, – самые легкие жертвы блефа.

– Я вообще-то не должен вам ничего этого показывать, – добавил полковник.

Папа, когда торговался, порой подавал ей какой-нибудь знак, чтобы она сделала вид, будто собирается уходить. Это помогало ускорить торги. Она начинала шуршать юбками и тянулась к своей сумочке.

Джесс и сейчас проделала подобный фокус. Отвернулась со вздохом и сделала вид, что ужасно разочарована.

– Хорошо, смотрите. Вот. – Полковник тронул ее за плечо и сунул ей под нос листок, предварительно сложив его многократно, чтобы была видна лишь одна строка.

Он тут же убрал документ, не дав ей ничего разглядеть. Джесс снова вздохнула и молча пожала плечами. Полковник в ярости на нее таращился минуту-другую. Наконец опять протянул ей бумагу. Он ужасно злился. «Если так и дальше пойдет, то в один прекрасный день он свалится от апоплексического удара», – подумала Джесс.

Но подлинность строчки, что он показал ей, не вызывала сомнений. В ней значились дата, место и название похищенного меморандума. Данные совпадали с имеющимися в ее распоряжении. Да, это действительно был список похищенных документов. Тех самых, которые она хотела получить.

– Благодарю, – кивнула Джесс. Она старалась не смотреть ему в лицо – опасалась, что он мог по глазам догадаться о ее намерениях.

– Вы получите список завтра. Это будет мой первый подарок вам, как только мы станем супругами, – процедил полковник.

Разумеется, он лгал, но это уже не имело значения. Она похитит список из его дома сегодня ночью, когда он будет спать. Для этой цели Бог создал в домах окна. Чтобы воры могли ими пользоваться.

– Значит, завтра, – сказала она.

Ее ложь была короче, но все же это была ложь.

– Всегда поучительно, – заметил Эйдриан, – наблюдать, как работает талантливый любитель. Вероятно, это список похищенных документов, составленный военной разведкой. Желая его получить, Джесс и обратилась к Римсу. Более прямолинейных людей среди моих знакомых нет.

Себастьян не спускал с нее глаз. Как всегда, она была восхитительна.

– Она торгуется, – ухмыльнулся Эйдриан. – Ты только посмотри на нее.

Было ясно, что Джесс пыталась заключить какую-то сделку. И конечно же, она не собиралась уступать.

Эйдриан долго молчал, наконец в задумчивости проговорил:

– Так вот, слова «специальное разрешение» вызывают у меня иедобрые предчувствия.

– Но не станет же она продаваться за этот список, – проворчал Себастьян.

Увы, он не был в этом уверен. Если уж Джесс отдавалась какому-то делу, то отдавалась полностью, забывая о здравомыслии и собственной безопасности. К тому же трудно было сказать, что она считала здравомыслием.

– Если Римс приберет к рукам наследницу Уитби, то сам Уитби не доживет и до лета. Она должна это знать.

– Она не дурочка, моя Джесс. – Эйдриан решительно покачал головой.

Но Джесс не принадлежала Эйдриану. Она принадлежала ему, Себастьяну.

Тут Римс приблизился к девушке почти вплотную. Низкорослый, широкий, тяжеловесный. Рядом с ним она казалась слабой и хрупкой. Но Себастьян чувствовал: это впечатление – обманчивое. Джесс была очень сильной, и поднятая Римсом буря пронесется мимо, почти не задев ее. «А вот мне бы торговаться с ней не хотелось», – подумал он неожиданно.

Римс побагровел и, вытащив из кармана какой-то листок, показал его девушке. Джесс кивнула, и полковник убрал бумагу в карман мундира.

Что ж, теперь план Джесс был ясен.

– Возвращаться в здание Королевской конной гвардии уже поздно, – заметил Себастьян. – Он наверняка возьмет документ домой. А она пойдет за ним и ночью похитит бумагу. – Да, это вполне соответствовало характеру Джесс. Она, как всегда, рисковала головой – как будто ни во что ее не ставила. – А вдруг он живет на верхнем этаже?.. Где он живет, не знаешь?

– В красивом особняке на Саут-Одли-стрит, – ответил Эйдриан. – Там три этажа. И довольно крутая крыша. Я уже провел разведку.

– Так что заберем бумагу у него сейчас.

– Да, отличная идея. Подержи, пожалуйста. – Эйдриан протянул Себастьяну свой стакан с пуншем. – Мы расстроим ее план с помощью собственного. Список – в кармане полковника. Сейчас мы пересечем комнату, и ты опрокинешь на него пунш.

– С удовольствием. Я дождусь твоего кивка. Ты пойдешь слева или справа?

– Слева. Постарайся плеснуть и на меня немного…

– Без проблем, – усмехнулся Себастьян.

Синк с бокалом в руке переходил от одной группы гостей к другой. С некоторыми из них он здоровался, другим просто улыбался – то есть был общительным и любезным. «Удивительно, до чего же глупы эти так называемые ученые», – думал он с усмешкой.

А дочь коммерсанта фланировала по комнате с чудесным жемчугом на шее. Ведь это – целое состояние. Какая нелепая роскошь! Выскочки, вот они кто.

Да-да, разбогатевшие простолюдины. Свиньи в шелках. Именно они – злейшие враги революции. Такие поклоняются только деньгам. А истинные защитники бедноты всегда происходили из правящего класса.

«У меня на улице есть люди, чтобы взять ее. И женщина в этом доме, чтобы следить за ней. Корабль уже наготове. Все может решиться в ближайшие дни. Ее переправят во Францию».

Она грубила полковнику Римсу, унижала человека вдвое ее старше, увенчанного наградами героя войны. Эта девчонка, как бы ни наряжалась, к высшему сословию не принадлежала. И никогда не будет принадлежать. «Она станет у меня шелковой, когда привезу ее во Францию. Ее отца скоро повесят, тот, кто завладеет Джесс Уитби, завладеет деньгами. Она – настоящий подарок для Великого Дела».

А Себастьян с вызывающим видом прогуливается по залу, разыгрывая из себя капитана в море. Тоже мне – спаситель человечества! Люди заговаривают с ним, но он всех игнорирует. Сейчас он похож на петуха в курятнике. Ужасно злится из-за того, что малышка секретничает с таким человеком, как полковник.

Что ж, сегодня Себастьян здесь правит балом. Но когда Grande Armee[5] Наполеона войдет в Лондон, ублюдок потеряет все. Кеннет-Хаус… нет, Эштон-Хаус станет достойной наградой за долгую и преданную службу.

– Я собиралась выкрасть это у него, – сказала Джесс, просматривая написанное на листке. Имена, даты… все в деталях. Подарок Херста. Он всегда находил именно то, что она хотела. – Ты ведь украл это для меня?