Горец-победитель - Хауэлл Ханна - Страница 48

– Истинная правда. – Лайам принялся осыпать поцелуями ее лицо. – Я никогда не проводил всю ночь с женщиной и никогда не купался с женщиной в ванне. – Он усмехнулся, видя, что у нее зарделись щеки от воспоминаний о совместных купаниях. – И я никогда не ублажал тело женщины поцелуями, как делал это с тобой.

Кайра покраснела.

– Значит, то были просто сношения, – пробормотала она.

– Вероятно. Я всегда следовал своим правилам: говорил им хорошие слова, чтобы они улыбались, и мне это было не трудно. – Он поцеловал Кайру в губы. – Я бы хотел прийти к тебе таким же нетронутым, как ты ко мне.

– О, как мило, но это к счастью, потому что в момент нашей встречи хоть один из нас имел некоторую практику.

Лайам вспомнил неловкость и смущение их первых минут и молча согласился.

– Я все еще учусь, – честно сознался он, и Кайра засмеялась:

– Чепуха. Мужчине с такой богатой практикой нечему учиться.

– Разумеется, есть! – Лайам неспешно поглаживал ее волосы. – После свадьбы я узнал вкус женщины, применил некоторые позиции, дающие особое наслаждение, которые мельком видел в не слишком святых книгах монахов… Раньше знал только две. – Он спрятал улыбку при виде ее остановившегося взгляда – Кайра явно подсчитывала в уме позиции. – И я узнал, что такое быть с женщиной, которую любишь. Такая любовь делает пустым и бессмысленным любое другое времяпровождение, потому что ничто не может сравниться с удовольствием, которое она мне доставляет.

Кайра обвила руками его шею:

– Ты сказал это. Я так ждала, и вот наконец…

– Ты тоже это сказала, причем очень громко. – Лайам засмеялся. – Я хочу, чтобы отныне ты в этом никогда не сомневалась.

Кайра улыбнулась:

– Эта женщина ужасно меня разозлила, и часть этой злости досталась тебе. Помни это, пожалуйста, Лайам. Я верю, что ты сдержишь свои обещания, верю, что ты меня любишь, но не одобряю женщин, которые на тебя смотрят, хотят тебя, думая перешагнуть через меня. И я буду злиться, не могу обещать, что не буду. Но даже если я начну рычать на тебя, то не потому, что не верю тебе.

– Но и с тобой может произойти то же. – Лайам нежно поцеловал жену. – Поверь, если ты когда-нибудь окажешься при королевском дворе, за тобой будут волочиться толпы кавалеров.

Кайра улыбнулась; она, разумеется, не поверила этим словам, но была довольна уже тем, что муж находит ее прекрасной и боится, что за ней станут волочиться мужчины.

– Лайам, я должна тебе что-то сказать. – Она неподвижно смотрела на его грудь, осторожно водя по ней пальцем.

Лайам ласково усмехнулся:

– Неужели это такой ужасный, мрачный секрет?

– У меня нет ни ужасных, ни мрачных секретов. Откуда им взяться? Я всю жизнь прожила в месте, похожем на это, а время, проведенное в монастыре, стало для меня лишь приключением. Но по-моему, скоро у меня будет еще одно приключение. Через семь месяцев.

Хотя Лайам знал, что она скажет, его тронуло то, как Кайра произнесла свое признание, и он ласково поцеловал ее.

– У нас будет маленькая девочка с черными кудрями и темно-зелеными глазами, – довольно сказал он и погладил ее по животу.

– Нет, мальчик с темно-рыжими волосами и глазами, которые могут быть то голубыми, то зелеными. —Кайра засмеялась. – Ты доволен? Почему ты никогда не говорил, что хочешь наследника?

– Ах, любовь моя, как ты можешь спрашивать? Я мечтал о тебе как о матери семейства еще до того, как мы поженились, и с самого начала их ясно видел: маленьких чернявых девочек, которых я буду баловать, а ты – школить.

– Господи, как ты мил! Кстати, у меня мелькнула одна мысль…

– Послушай, твои братья предупреждали, чтобы я не давал тебе много думать…

– Сейчас бы они этого не сказали. Я поняла, что надо пригласить Сигимора крестным отцом.

– Ты думаешь, это хорошая идея? – Лайам знал, что Кайра не очень уверена в Сигиморе. Теперь, когда она высказала намерение сделать Сигимора крестным отцом их первенца, он понял, что ситуация изменилась.

– Идея замечательная. Боюсь только, вы избалуете девочку – ты, мои братья и крестный Сигимор. – Она засмеялась, и Лайам обнял ее:

– У нас будет очень хорошая жизнь, любимая. В самом деле очень, очень хорошая.