Ты в моей власти - Гаскойн Джил - Страница 54

– Мы когда-нибудь поедем домой? – спросила она наконец.

Бен улыбнулся ей.

– Минутку, дорогая. – Он взял с заднего сиденья букет Тома, открыл дверцу и выбросил цветы. Целлофан блеснул под лучами солнца. Розмари увидела, как букет упал в куст ежевики с сочными спелыми ягодами, и вдруг ей пришла в голову нелепая мысль: «Я уже сто лет не ела джема». Бен продолжал улыбаться.

– Прощай, Лос-Анджелес, – шепнула она.

Он не расслышал, во всяком случае ничего не ответил, завел машину и вырулил на шоссе. Розмари закрыла глаза и мысленно стала готовиться к встрече с Уимблдоном.

Бен оставался с ней четыре дня и четыре ночи, а остальные события навалились на нее с такой обескураживающей скоростью, что его физическое присутствие давало ей поддержку, и она была рада ему.

– Боюсь, с бабулей у меня все кончено, – объявила Элла, не успела Розмари и часу пробыть дома и даже распаковать вещи. Бен уехал почти сразу же, нежно поцеловав ее и сказав:

– Вернусь к пяти. Обещаю. Я сам приготовлю ужин.

Не имея ни времени, ни сил спросить его о Бетси, Джил или о чем-нибудь еще, она только кивнула, а потом услышала, как его машина, как обычно, чихая мотором, выезжает на шоссе.

– Надо бы ему отрегулировать машину, – пробормотала она.

– Ма, ты слышала, что я сказала?

Розмари оторвала взгляд от чашки кофе, в котором размешивала двойную порцию сливок.

– Извини, дорогая.

– Я разругалась с бабушкой.

Розмари нахмурилась.

– Из-за чего?

– Я рассказала ей о себе и Джоанне.

– Что ты имеешь в виду? – Розмари пребывала в таком заторможенном состоянии, что все доходило до нее с некоторым запозданием.

Элла терпеливо повторила, как будто разговаривала с ребенком:

– Извини, ма, я хотела отложить этот разговор, но мне надо, чтобы ты была в курсе заранее. Она, наверное, скоро позвонит.

Розмари долго смотрела на нее, а потом засмеялась. Элла облегченно вздохнула.

– С какой стати ты ей сказала? – спросила Розмари. – Как ты умудрилась ей сказать? Я даже не знала бы, как к этому подступиться.

Элла уселась напротив нее и стала вытирать стол чистым чайным полотенцем. Розмари подумала, что было время, когда она разозлилась бы и бросила дочери тряпку. Теперь же молча ждала ее объяснений.

– Она позвонила несколько дней назад. Была в ярости по поводу снимков в газетах. Я изо всех сил старалась не выходить из себя и объясняла, что все это скоро рассосется, но ты же ее знаешь. Ее в сто раз больше беспокоит, что подумают соседи, чем твое состояние.

– Ну, это, пожалуй, слишком, – вяло запротестовала Розмари, больше от слабости, чем потому, что была не согласна.

– Ничего не слишком, – заявила Элла и набрала в грудь побольше воздуха. – Как бы там ни было, я не выразила глубокого соболезнования ее положению, и она сразу же спросила, живет ли у нас моя толстая подруга и долго ли она еще собирается сидеть на твоей шее.

– Чертова стерва! – вырвалось у Розмари.

– Вот и я ей то же сказала.

– Теми же самыми словами? – У Розмари поднялись брови.

Элла пожала плечами.

– Ну, одно слово, возможно, было другое.

– В один прекрасный день у твоей бедной бабушки случится разрыв сердца, если ты не перестанешь при ней ругаться. Она этого не выносит. Ей было бы легче, если бы ты ограбила банк.

Элла продолжала:

– Она тоже так сказала – про то, что не выносит, когда ругаются, а не про банк. В общем, я сказала ей, что люблю Джоанну, что мы любовницы, что ты ничего не имеешь против и чтобы она прекратила вмешиваться в нашу жизнь.

– Что потом?

– Потом она повесила трубку.

Розмари встала и отнесла в раковину пустую чашку.

– В этом вся моя мать, – сказала она. – Всегда прячется от неприятного. Просто взять и повесить трубку.

Элла подошла и обняла мать за талию.

– Извини, ма. Ты с этим справишься? Она обязательно позвонит. Я сказала ей, что ты приедешь в три. Еще до всего этого скандала. У тебя есть еще несколько часов.

– Все в порядке, дорогая. Я скажу, что тебе хотелось ее подразнить.

Элла сняла руку с ее талии и отступила.

– Нет, ма, на фиг! Ты ведешь себя как настоящая дочь своей матери! Можешь ты хотя бы раз в жизни ей возразить? Черт возьми, да вы же обе одинаковые.

Розмари эта вспышка удивила и возмутила.

– Что ты имеешь в виду? Дочь своей матери? Я совсем не похожа на нее.

– Нет, похожа. Скажи ей все прямо. Просто возьми и скажи. Если бы ты ей тогда призналась, что спишь с Беном, ее бы так не шокировали эти идиотские снимки, где вы пялитесь друг другу в глаза.

– Ладно, попробую, – вздохнула Розмари. – А ты права – я трусиха. Все, что угодно, лишь бы было тихо.

Элла уже успокоилась.

– Если бы ты могла хоть иногда смотреть правде в глаза, у Бена уже давно не было бы ключа от этого дома, – назидательно проговорила она.

У Розмари сузились глаза.

– Послушай-ка, дорогая, ты перехватила через край. – Голос у нее стал низким и резким.

Элла усмехнулась, подняла руки, сдаваясь.

– Дело твое.

– А теперь, – продолжала Розмари, – что еще ты мне хочешь сообщить, пока я не начала распаковываться? Что еще хорошенького у нас произошло?

– Бен загадил весь дом.

– Что?

– Да не он, а кот! Он гадит везде где попало. Ветеринар говорит – от старости, но он может ему что-нибудь дать, хотя если это и подействует, то ненадолго. Когда здесь Бен, он только этим и занимается.

– Теперь я уже вообще ничего не понимаю.

– Твой любовник ночевал здесь два раза, пока тебя не было, – отчетливо выговаривая каждое слово, объяснила Элла, – и оба раза Бен-кот уделал всю твою спальню.

– Боже правый! Бен, наверное, страшно разозлился.

– Еще как! Он заставил меня убирать. Сказал, что его тошнит. И вышвырнул беднягу на улицу.

– Он терпеть не может кошек.

– Это кот его терпеть не может. – Элла подошла к холодильнику. – И я его понимаю. Мужчины становятся просто невыносимыми, когда дело касается уборки. – Она открыла холодильник. – До чего же есть хочется. Ты сходишь в магазин?

Розмари засмеялась.

– Дай мне сначала хотя бы распаковать вещи. – Она прошла в холл и бросила через плечо: – Попридержи остальные новости, пока я не приму душ. Мне будет легче их переварить.

Оставшись в одиночестве, она стала размышлять о том, что могли означать наезды Бена в Уимблдон. От кого или от чего он сбегал сюда? Мысль о том, что он спал один в ее большой постели, доставляла ей удовольствие. «Как ручной голубь», – неожиданно мелькнуло в голове. Он использует мой дом как убежище. Но это радовало ее. Она решила ничего ему об этом не говорить. Розмари приняла душ, распаковала чемодан и позавтракала.

– Где Джоанна? – спросила она у дочери.

– Ах да, я забыла, что ты ничего не знаешь. Она ставит две пьесы в театре в Северном Лондоне. Поехала обсуждать сценарий с писателем.

– Прекрасно.

– Жуткая вещь – деньги! – весело воскликнула Элла, потом серьезным тоном продолжала: – Ма, ты действительно не возражаешь, что она здесь живет? Все дело в деньгах. Мы уже давно бы куда-нибудь переехали, но как представим себе, что придется жить в однокомнатной квартирке…

Розмари оторвала взгляд от тарелки.

– Ничего удивительного. Перспектива жить с тобой в одной комнате кого угодно приведет в ужас, даже Джоанну.

Элла засмеялась.

– Я пошла наверх. Если понадоблюсь, позови.

Телефон зазвонил ровно в три. Это была мать.

Розмари глубоко вздохнула, готовясь к разговору.

– Привет, ма. Как дела?

– Когда ты вернулась?

– Я прекрасно провела время, – сказала Розмари.

– Так или иначе, ты дома. – Бетти замолчала. Розмари тоже не произносила ни слова, не желая облегчать ей задачу и первой заводить разговор, которого та от нее ждала.

– Да, я дома, – наконец проговорила она.