Ты в моей власти - Гаскойн Джил - Страница 9

Элла, будто налетев на невидимый барьер, окружавший ее мать и Бена, недовольная, запорхала от столика к столику.

Еда была заказана, бутылки уже стояли на столе. Оставшись на некоторое время одни, Розмари и Бен взглянули друг на друга и улыбнулись.

– Вы не сказали ни слова.

– Что говорить, когда рядом Элла.

– Простите, она сегодня в колючем настроении.

– Зачем вы извиняетесь? Меня это не задевает, я привык. Просто у нее низкий уровень терпимости. Не может легко переносить дураков.

– В нашей работе приходится.

– Иногда.

Они молча выпили. Розмари помахала рукой каким-то знакомым за одним из столиков. Зал был переполнен.

– Я бы не выбрал этот ресторан, – сказал Бен.

Розмари внимательно посмотрела на него.

– Вам надо было сказать.

Он улыбнулся.

– Сегодня Эллин вечер. Она заказывает музыку.

Последовало долгое молчание.

– И мы позволим ей?.. – спросила Розмари, чтобы заставить его сделать ход.

– У нас масса времени, Рози. – Он быстро накрыл ее руку своей. Пальцы Розмари вздрогнули, вино выплеснулось из рюмки. Не сводя взгляда с лица женщины, Бен удержал рюмку. – Вы не против, что я называю вас Рози?

– Меня никто так не зовет. С самого детства. Но нет, – она улыбалась, – я не против. Как будто снова стала маленькой.

Вернулась Элла. Принесли еду. Розмари и Бен ели мало. Элле подали гамбургер с жареной картошкой. Бен заказал красного вина.

При Элле Бен больше не называл ее Рози. В этот вечер они как бы играли каждый свою роль: Элла дерзила, Бен терпеливо сносил это, не раздражаясь. Розмари мечтала остаться с ним наедине. Она хотела снова ощутить его руку на своей. Элла больше не выходила из-за стола. Затем, уже после полуночи, устав от этих игр, она поднялась и сказала:

– Мне надо в туалет, ма. И закажу такси.

– Я оплачу счет. И не возражайте. Лучше подбросьте меня домой, если вы не против.

Элла удалилась. Бен наклонился через стол к Розмари.

– Может быть, мы посидим вот так где-нибудь, но только вдвоем?

– Хорошо. – В ее голосе не было колебания, только страх, что Элла появится слишком скоро.

– Когда? – спросил он решительно. Определенно. Требуя от нее ответа.

– Позвоните мне.

– Завтра?

У Розмари перехватило горло, она только кивнула. Ее тело вдруг охватил жар, сердце колотилось как безумное.

– Я позвоню завтра в десять утра, – тихо произнес он, заметив возвращающуюся Эллу. – Спокойной ночи, Рози. И не волнуйтесь.

Больше говорить было не о чем. Вернулась Элла, и, дожидаясь машины, они выпили еще по чашке кофе. Розмари и Бен успокоились. Тот миг, когда еще можно было остановиться и повернуть назад, Розмари упустила. Теперь путь был только один. В ней вдруг появилась неожиданная решительность, которая, наверное, пришлась бы по душе Фрэнсис. «Боже, как бы я хотела увидеться с ней. Мне надо с кем-нибудь поделиться».

Пришло заказанное такси. Они отвезли Бена. Выходя из машины и прощаясь, он коснулся ее затылка. По дороге домой Элла уснула. К счастью, обошлось без разговоров. Пошел снег. Вечер кончился.

Снег шел целую ночь, и к утру весь сад был занесен толстым слоем. Эрни, семидесятилетний садовник, неукоснительно приходил дважды в неделю: появлялся в девять и, взглянув вокруг, закрывался в теплице наедине со своими семенами и с сандвичами, за которые принимался в десять.

Розмари, проснувшаяся задолго до прихода садовника, лежала в постели, пока часы в холле не пробили семь. Несколько минут она прислушивалась к царившей вокруг тишине, затем встала и спустилась вниз, в безмолвие засыпанного снегом дома.

Она стояла у окна с кружкой чая, на том самом месте, где стоял Бен в утро их знакомства. Дрозд яростно клевал белый покров, надежно защищавший червяков. Сквозь лаз в двери ворвался кот, как будто за ним кто-то гнался.

– Господи, Бен… – Она вздрогнула, пролив чай на блюдце. – Как ты меня напугал. А ведь считается, что коты ходят бесшумно.

Она положила коту еды, на которую тот не обратил внимания. Он смотрел на нее с неудовольствием и упреком, как будто снег и грязь у него на лапах и отвисшем животе были делом ее рук, как будто забыл про остальные зимы, которые видел за пятнадцать лет жизни.

Розмари не могла дождаться, когда же наконец закончится утро: сначала стояла, потом ходила взад и вперед и наконец уселась в чистой, уютной кухне, не в состоянии распланировать свой день, чего не случалось уже многие годы.

Десять часов. Сидя в кабинете, она старалась говорить по телефону как можно короче, ощущая каждый звонок как посягательство, боясь, что, если линия будет занята, Бен не перезвонит в другой раз. Она не могла думать ни о чем, кроме него.

Пат сварила кофе, не переставая болтать о том, что все мойщики окон исчезли, а садовники попрятались по своим сарайчикам. Розмари кивала и улыбалась, напрягая все силы, чтобы выбросить из головы Бена, страстно желая прекратить это наваждение, слишком непривычное и потому невыносимое. Неистовое желание превращает нас в полных идиотов.

В полдень Пат ушла. Розмари мутило от голода, она встала из-за стола, собираясь пойти на кухню сделать себе тосты. Зазвонил телефон. На этот раз громче – или ей показалось, – чем обычно. В панике она дернулась, уронив на пол стул, судорожно вздохнула. «Я не вынесу этого», – подумала она, протягивая руку к трубке, пытаясь унять сердцебиение, уверенная, что звонит Бен.

– Розмари? – Он тяжело дышал. Затем долгая пауза, когда Розмари слышала только его дыхание и сумасшедшее биение собственного сердца. – Рози? – В голосе звучала настойчивость.

– Это вы, Бен? – Она, цепляясь за остатки прежнего достоинства, сделала вид, что не узнает голоса.

– Простите, Рози. У нас сломался телефон, и я отшагал не одну милю, чтобы найти действующий. – Он объяснял, хотя Розмари не спрашивала. Она заметила это. Но все это не имело значения. Он был. Был здесь. Она слышала его дыхание. Голос в трубке вызывал в памяти его образ.

– Ничего страшного. Я так и думала: что-то помешало вам.

Теперь Розмари была совершенно спокойна. Напряжение и страх исчезли, едва она услышала голос Бена.

– Рози, – сказал он. – Вы заняты сегодня вечером? Давайте поужинаем вместе где-нибудь.

– Давайте. Но где?

– Мы можем встретиться в «Американском баре» в «Савое» в половине восьмого. Хорошо? Или мне заехать за вами?

– Нет, я буду вечером в городе. – «К тому же здесь Элла», – пронеслась у нее мысль. – Я буду занята на Би-би-си до семи часов и проеду прямо оттуда.

Сквозь закрытую дверь кабинета Розмари слышала, как Элла, встав, шумно спустилась по лестнице и, громко хлопнув дверью, прошла на кухню. Сейчас на весь дом раздастся оклик: «Ма!»

Она понизила голос.

– Куда мы пойдем? Чтобы я знала, как одеться.

– Оденьтесь как угодно. Вы будете выглядеть отлично даже в мешковине.

Розмари улыбнулась, ей вдруг сделалось легко от этого неуклюжего комплимента. Его мальчишество придало ей силы.

– Элла проснулась, Бен, я лучше пойду. Я не знаю, насколько ее задевает это.

– Нисколько не задевает. Мы с Эллой добрые друзья. Она уже взрослая девочка.

«Я тоже, – подумала она, – достаточно взрослая и знаю лучше».

Розмари положила трубку. Направляясь к кухне, услышала, как Элла кричит:

– Ма! Я тут! Будешь чай пить?

Приподнятое настроение пропало, сменилось раздражением. Ощущение голода снова исчезло. Дочь, с нечесаными волосами, уже успела привести в полный беспорядок только что убранную Пат кухню.

– Элла, ради Бога, режь хлеб на доске.

– Прости. Слушай, ма, я собралась. И сегодня еду в Ноттингем. Подыскать комнату. Ты не против?

– Нет, конечно.

Чудесно. Путь свободен, ей не нужно упоминать о свидании с Беном. Сейчас Элле совершенно необязательно знать об этом. Пока лучше промолчать. А на следующей неделе она позвонит Фрэнсис. Все меняется так быстро.

В четыре часа мать и дочь стояли рядом с машиной и прощались.