Конан и Гнев Сета - Делез Морис - Страница 21

Зал казался совершенно пустым, если не считать четырех тяжелых медных треножников, расставленных по углам. В них были укреплены наполненные пальмовым маслом светильники, освещавшие пространство неярким, но вполне достаточным, чтобы видеть все вокруг, приятным желтоватым светом. Угловатый, весь в странных завитушках золотой трон, больше походивший на высокое кресло, стоял в дальнем конце продолговатого зала. Если подойти поближе, то можно было увидеть, что вензеля представляют собой священнодействие слившихся в брачном танце змей, но никому из четверки, застывшей в почтительном отдалении от трона, такая мысль даже не приходила в голову.

Всего же в зале находилось пятеро людей — те же, что были тут в прошлый раз, и Некто. Правда, на этот раз пятерка разделилась. Прекрасная незнакомка восседала на троне и, опершись рукой о подлокотник, с усмешкой смотрела на четверых, с которыми прежде стояла рядом.

Только Чей Чен и амазонка остались при оружии, хоть кхитаец и сохранил лишь один из мечей, а его белокурая соратница, не выпустившая из рук хлыста, выглядела довольно плачевно: левый глаз заплыл, а половина лица превратилась в сплошной синяк.

Именно на ней остановила взгляд сидевшая в кресле красавица. Она словно наслаждалась, изучая причудливые разводы на лице полуобнаженной воительницы. Поймав, наконец, на себе взгляд амазонки, красавица на троне ухмыльнулась.

— Не стоит так расстраиваться, милая,— заметила она, сморщив хорошенький носик.— Варвар, он ведь и есть варвар!

— Он дорого мне заплатит за это!— Зло огрызнулась амазонка, осторожно дотрагиваясь до лица.

— Клянусь курчавой бородой Митры,— прогудел ее похожий на быка напарник,— я этому варвару башку в портки вобью!

— Не раньше, чем я приколочу его стрелой к стене его собственного дома,— проворчал горбун, вроде бы не обращаясь ни к кому, но услышали его, тем не менее, все.

— Ты мне все больше нравишься, Шагр,— улыбнулась сидевшая на троне красавица,— особенно то, что начинаешь мыслить, как человек. Она оценивающе посмотрела на великана.— И намерение твое похвально, но как быть с тем, что ты остался без молота?

— У меня есть еще!— с угрозой прогудел гигант, и глаза его налились розовой мутью.

— Да, конечно,— со вздохом согласилась его собеседница в зеленом платье,— но вместо того, чтобы литься на меня, свою вторую мать, ты бы лучше задумался, а почему так получилось. Ведь на последних Игрищах Сета тебе не было равных среди Дважды Рожденных! Кстати, это относится и к тебе, Родгаг!

Она посмотрела на горбуна, и тот окатил ее злобным взглядом, но вовсе не потому, что ненавидел. Просто иначе он ни на кого не умел смотреть.

— Ему повезло!— процедил он сквозь зубы.— Уверяю тебя, во второй раз такого не случится. Я убью варвара, прежде, чем его меч покинет ножны!

— Что ж, злость ваша великолепна,— заметила черноволосая,— и одно это многого стоит: урок не пройдет даром.

Она замолчала, вновь окидывая их внимательным взглядом и раздумывая над тем, как же так случилось, что четверо лучших бойцов, победителей последних Игрищ Сета среди людей и Дважды Рожденных, бойцов и лучников, оказались повержены всего одним человеком?!

Взгляд ее отыскал глаза кхитайца, и она сказала:

— Ты один до сих пор молчал, Чей Чен…

— Намерения моих друзей вполне объяснимы,— ответил тот,— но, боюсь, выполнить их окажется не так просто: этот человек очень силен.

— Конан,— подсказала брюнетка,— его зовут Конан.

— Да, Конан,— кивнул кхитаец.— Он должен был погибнуть, но ему повезло, как верно заметил Родгаг! Появившись внезапно, он застал нас врасплох, и действия его оказались столь удачны, что трое из нас сразу потеряли оружие.

— Во второй раз ему не повезет,— пророкотал горбун,— теперь мы будем начеку и не повторим ошибки.

— Это верно,— все так же спокойно согласился Чей Чен, словно речь шла о чем-то совершенно не касающемся его,— но и он теперь будет знать, кто мы и на что способны.

— Почему ты не убил его?— вкрадчиво спросила брюнетка.

— Я помнил твои слова о том, что сначала должна погибнуть семья Конана; а этого мы не сделали. Тогда я решил не убивать его, а лишь испытать силу, тем более что ему действительно здорово везло в эту ночь. Он поднял с земли не что-нибудь, а дамастский клинок, который просто так не перерубишь, а значит, мог драться. Мы начали поединок. Сперва я развлекался, потом мне стало не до шуток. Скажу больше, мне захотелось убить этого человека, но сделать этого я так и не сумел.

— Ты забыл о заклятии Таки Гавы,— напомнила ему брюнетка.

— Да, госпожа,— Чей Чен слегка поклонился,— и меч покинул меня.

Некоторое время все молчали. Наконец, сидевшая на троне заговорила вновь:

— Не суди себя слишком строго. Все мы наделали ошибок, в том числе и я.— Она недобро усмехнулась.— Я хотела уязвить Конана как можно больнее и показала, что сделаю с его женой, но он слишком быстро нашел мой знак, слишком скоро догадался о его значении, и ему потребовалось очень мало времени, чтобы вернуться. Именно поэтому он застал вас врасплох — я переиграла…

Четверо переглянулись (такого от госпожи еще не слышал никто), но ни один из них ни словом, ни жестом не показал своего отношения к услышанному. Кивком она разрешила им покинуть зал, и все четверо молча удалились.

— Черная Роза Сета должна была пустить меня с ними, как то было в Лироне,— заговорил вдруг дребезжащим, надтреснутым голосом Некто, до сих пор молча стоявший справа от трона.

Брюнетка вздрогнула: она успела уже забыть о том, что осталась не в одиночестве, и посмотрела на говорившего. Пожалуй, издали существо это можно было принять за человека, хотя человеком оно, конечно же, не было, и при ближайшем рассмотрении это было видно.

Его тяжелое, несуразное туловище больше всего напоминало тело окуня, но заканчивалось коротким ослиным хвостом и стояло на ослиных же ногах, упираясь в пол широкими копытами. Туловище было столь массивным, что обладатель его не мог стоять прямо, и вынужден был опираться на кривой посох. Впрочем, руки существа оказались настолько длинны, что посох, пожалуй, был и не слишком нужен ему. Правой рукой существо упиралось в пол, несоразмерно большой даже для такой огромной руки, ладонью с когтями, похожими на кинжалы. У весьма неприятного незнакомца оказался неправдоподобно огромный рот, и когда он говорил, можно было увидеть два ряда острых треугольных зубов, явно предназначенных для того, чтобы резать живую плоть. Пара огромных желтых глаз с крохотными зрачками смотрела равнодушно, пристально и не мигая.

— Нет, Гробан. Мне хочется, чтобы Конан принял смерть от руки человека, ведь он считает себя непобедимым воином!

— Ха-ха-ха!— медленно, как-то ненатурально рассмеялся собеседник Розы, и каждое его «Ха!» звучало, как удар треснувшей жестянки.— Если Шагру удастся опустить ему на голову свой молот, вряд ли это можно будет считать смертью от руки человека. К тому же я не слишком верю в это. Скорее уж Родгар доберется до него со своим луком, но и его трудно назвать человеком.

— Ты прав. Прав, как всегда, мудрый Гробан. Но вот что я знаю точно, так это то, что он не умрет просто так. Давай не будем тропиться и помотрим, как растянуть его смерть во времени.

— Не нравится мне, как все относятся к тому, что случилось,— мрачно заявил Конан, глядя на разгоравшуюся за окном зарю, словно залившую кровью высившиеся на востоке вершины rop, окрасив их в ярко-алые тона.

— Не понимаю тебя, государь,— возразил Троцеро,— что плохого в том, что люди перестали верить в непобедимость тайного врага?

— В этом нет ничего плохого.— Конан стиснул челюсти, пытаясь держать себя в руках.— Опасность в ином. Они убедили сами себя в том, что все происшедшее — страшная сказка, и не более того. Что в Лироне жили недалекие крестьяне, которые только и умели, что ухаживать за лозой, да метать вилами сено в стога, а пятьдесят моих Черных Драконов просто поспорили с полусотней твоих гвардейцев, кто кого перепьет, и нападавшим осталось только проткнуть для верности их бесчувственные тела.