Конан и Гнев Сета - Делез Морис - Страница 22

Граф помрачнел: если так, то дело действительно плохо.

— Но ведь королева сама видела…— начал, было, он, но Конан досадливо отмахнулся.

— Ну, о чем ты говоришь! — воскликнул киммериец.— Королева ведь не общается с солдатами, а из двух оставшихся в живых Черных Драконов один до сих пор валяется без памяти, и неизвестно еще, выживет ли!

— Выживет,— убежденно кивнул граф.

— Хвала Крому,— хмуро пробубнил Конан,— но даже это сейчас не радует меня.— Он криво усмехнулся.— Самое глупое в том, что я, сам того не желая, убедил их в этом.

— Это как? — не понял Троцеро.

— Так ты еще не слышал, что говорят? — спросил король и посмотрел на графа, который отрицательно мотнул головой.— А-a! Это тот Черный Дракон, что единственный из всех остался жив?— проканючил Конан, подражая издевательскому тону кого-то из егерей.— Да он просто в штаны наложил со страха! Разве вы не чувствуете запаха?! Ха-ха-ха! Что он рассказывает? Три мужика и полуголая девка вырезали сотню бойцов — цвет аквилонской гвардии! Бред!— Конан помолчал.— И дальше с небольшими изменениями следует рассказ о том, как гвардейцы короля братались с егерями графа да не рассчитали сил, и повальная пьянка закончилась трагически: еще живые, но не способные к сопротивлению тела приканчивали прямыми ударами. Самому пьяному повезло — его приняли за мертвеца и не тронули. А потом приехал наш бравый король (совершенно трезвый!), девке отвесил оплеуху, чтобы нагишом не шлялась по ночам, пнул верзилу и отобрал лук у того, кто стрелял из темноты, хотел добить и четвертого, даже отобрал у него меч, но тут подоспели мы, бравые егеря, и бандиты, видя, что теперь им уж точно несдобровать, убрались восвояси!

Сказав это, король уставился на графа. Киммериец сейчас был похож на разъяренного быка, готового пройти сквозь каменную стену, чтобы найти рассказчика. Некоторое время граф думал, что так оно и будет, но Конан лишь шумно выдохнул, словно выпуская из себя злость, и уселся в кресло.

— Если этого не прекратить сейчас же,— сказал он на удивление спокойным голосом,— зараза неизбежно распространится. Тогда новых трагедий не избежать.

— Ты думаешь, они снова нападут?— задумчиво спросил граф, и Конан посмотрел на него как на дурака.

— А ты считаешь, они просто перепили в эту ночь?

Граф поморщился:

— Да, глупость сморозил, извини. А что говорит твой человек?

— Он теперь старается побольше молчать,— хмуро ответил король.

— Но все-таки?

Конан вздохнул:

— Во-первых, он видел только троих — лучник ни разу не показался на свету. Трое же остальных действовали очень разумно. Они двигались плотной группой. Каждый удар Чей Чена рассекал шейную жилку одного из нападавших, в то время как молот верзилы столь же верно разбивал головы. Амазонка защищала их.

— То есть как?

Граф был удивлен и не скрывал этого.

— Она постоянно находилась между ними, ни разу не подставив себя под удар, но, когда малейшая опасность грозила кому-то из мужчин, ее хлыст, которым она виртуозно владеет, обезоруживал нападавшего, и человек тут же падал с рассеченным горлом или размозженной головой. Прибавь к этой троице лучника, который, оставаясь невидимым, выводил из строя наиболее опасных, на его взгляд, противников. Ты видел трупы?— Троцеро отрицательно покачал головой.— Все десятники поражены стрелами,— назидательно закончил король.

Конан налил себе вина и залпом выпил. Некоторое время все молчали. Затем киммериец, глядя в одну точку, задумчиво заговорил, размышляя вслух:

— Эта таинственная Рози…

— Быть может, так зовут амазонку с хлыстом?— попробовал угадать Мэгил.

— Не-ет…— Конан покачал головой.— Я ведь видел ее. Мы никогда не встречались прежде… Я уверен, что все они лишь люди Рози, и они уничтожают слуг Митры…

— Слуг Митры? — Граф изумленно вскинул бровь.— Ты говоришь о жрецах? Они разоряют храмы?

Однако Конан молчал, и тогда заговорил Мэгил:

— Слуги Митры выше жрецов. Они проводят волю Митры и именем его творят на земле высшую справедливость! О них мало кто знает. Конан был самым сильным из них.

— Ты никогда не говорил мне об этом, повелитель,— заметил изумленный Троцеро.

И вновь за короля ответил Мэгил:

— Конан не любит вспоминать о том времени. У службы Подателю Жизни есть и свои неприятные стороны, и король, впрочем, тогда он еще не был королем, столкнулся с одной из них.

— Слишком близко,— вновь заговорил киммериец,— но это теперь не важно. Они убили Учителя, хотя не представляю, как это возможно, ведь он не был человеком!

Граф во все глаза смотрел на своего короля, совсем уже ничего не понимая, и вновь заговорил Мэгил:

— Теперь пришла очередь за лучшим из его учеников, ведь я решил обратиться к тебе за помощью!

— Да,— кивнул Конан, соглашаясь,— но не бери на себя слишком много! — Он ухмыльнулся.— Небось подумал уже, что именно ты накликал на меня беду, и теперь не находишь себе места!

— Что ты имеешь в виду?— спросил Мэгил, который именно так и считал.

— При чем здесь Зенобия?!— зло огрызнулся Конан и тут же умолк, но после молчания добавил мрачно: — Похоже, у этой Рози помимо всего прочего ко мне еще и личный счет.

— Сдается мне, она может спокойно наблюдать за нами и желает позабавиться…— заметил граф.

— Сам вижу!— вспылил киммериец, но заставил себя успокоиться и добавил, обращаясь к Мэгилу:— Я не знаю, как ты там связываешься со своим Митрой…

— Конан!— Жрец предостерегающе поднял руку вверх, но киммериец жестом отмахнулся и продолжил:

— …Но передай ему, что если он обещает мне…

— Конан, опомнись!— вновь воскликнул Мэгил, и вновь киммериец заставил его замолчать, продолжив:

— Так вот, если он обещает, что к моему возвращению моя семья, Зенобия и Конн, будут живы и здоровы, то я согласен принять участие в охоте.— Он иронично усмехнулся, прекрасно понимая, что будет единственным охотником.— Но чтобы было без обмана,— мрачно закончил он.

— Ты не понимаешь, что говоришь,— в ужасе прошептал Мэгил, и Троцеро против воли передалось это чувство. Он замер в своем кресле, уподобившись каменному истукану дикарей, чувствуя, как шевелятся волосы на затылке, и, понимая лишь, что случилось нечто ужасное, и сейчас они все погибнут.

Сердце его бешено стучало, отсчитывая казавшиеся веками последние мгновения жизни, безвозвратно уходившие в прошлое, но ничего не происходило. Он попробовал шевельнуться и повернул голову — в соседнем кресле, слева, не двигаясь, сидел Конан. «Наверное, Митра уже убил его!» — мелькнуло в голове графа, но тут справа от него кто-то шевельнулся.

— Конан, он согласен…— В голосе Мэгила сквозило ничем не прикрытое изумление.

— Ты это точно понял?— поинтересовался король.— Я говорю не о своей безопасности, а о безопасности жены и сына.

— Пока тебя не будет, с ними ничего не случится,— как эхо, откликнулся бывший жрец.

— Хорошо.— Конан резко встал.— Я отправляюсь в путь завтра же.— Он повернулся к Троцеро.— Расставь вооруженные посты у каждого селения, а остальных, кого сможешь, вооружи луками.

— Но, Конан,— Троцеро переводил недоумевающий взгляд с него на Мэгила и обратно,— но если сам Митра!..

Король одарил его кривой усмешкой, лучше всяких слов говорившей, что он ни в грош не ставит обещание Светозарного, поймал умоляющий взгляд Мэгила и улыбнулся.

— На помощь Митры ты можешь надеяться, но и сам не расхолаживайся. Помни,— добавил он,— что, вернувшись, я спрошу с тебя, а не с Подателя Жизни!