Радуга Ллинн-Хейма - Гуськова Татьяна - Страница 48

– Да. И если ты сможешь определить, что это такое на самом деле, я буду тебе очень благодарна.

Лорин привстал, оглянулся на меня, вздрогнул от неожиданности, потом улыбнулся.

– Синни! Ты прекрасна!Его восторг был настолько искренним, что я чуть не расплакалась.

– Спасибо!

– У меня такое чувство, что именно здесь ты настоящая! А где башня? Куда делось все? И где Аргон?

– Аргон не в Элхооре, поэтому мы его не видим. А башня, она здесь, просто…

Словно в ответ на мои слова пространство заколебалось, серый туман завихрился клоками. Возникло чувство, что на нас сморят тысячи зеленоватых глаз.

Я учтиво поклонилась, и мир вновь пришел в равновесие.

– Ну что, так и будем здесь сидеть?

Лорин недоуменно смотрел на меня.

– Ты же хотел увидеть Элхоор.

Вскочив, я одним движением подняла его на ноги.

– Но куда здесь идти?

– Да куда угодно! – охватывало дикое веселье от избытка силы, которой наделял меня мир теней, обрадованный моим возвращением. Я потянула Лорина прямо сквозь серую мглу. Выскользнув из ее окружения, мы нырнули в мир света и радости.

Небо Элхоора по-прежнему оставалось недружелюбно-пасмурным, но сейчас его освещала радуга. И все вокруг было разноцветным, мелькали яркие огоньки, неслись в разные стороны какие-то пестрые тени. Казалось, что весь мир перемешали, да так и оставили. Можно было обнаружить траву над головой и кусочки неба под ногами. И во всем этом хаосе царила радость. Так приятно лететь, опираясь на радужные крылья, и нести за собой светлую тень – Лорина.

Мы вроде бы сталкивались с кем-то, танцевали на сочной зеленой траве, пили вместе с сарино приветственные кубки за мое здоровье, творили все, что душа пожелает, пока вдруг перед нами не выросла черная тень, занимающая почти полмира.

– Возвращайтесь, скоро утро! – сказала тень, блеснув алыми глазами.

Слушаться не хотелось, но тень отрезала путь в любом направлении, направляя нас к столбу серого тумана, уходящего в небо…

Кто-то похлопал меня по щекам. Я открыла глаза и с трудом сосредоточила взгляд на бледном лице, полускрытом черными спутанными волосами.

Аргон недовольно скривил губы.

– Я думал, ты вышла из того возраста, чтобы присматривать за тобой, как за маленьким ребенком, способным заблудиться в Элхооре.

Мне стало очень стыдно перед советником. Надо же было так опозориться, перестать контролировать себя. Но мне так хотелось все показать Лорину, посвятить брата в свои дела, поделиться сокровенным, приобщить, так сказать, к тайному знанию.

– Позаботься о брате, – гилион кивнул на Лорина.

Я обернулась. Лорин еще спал, под глазами залегли черные тени, лицо стало бледным. Он же был там в первый раз!!! И так долго!

Пальцы вспыхнули радужным свечением, я принялась растирать ледяные руки и грудь Лорина. Вскоре он глубоко вздохнул и открыл глаза, в них еще светились просторы Элхоора.

– Как ты?

– Замечательно! Я никогда… – Лорин попытался встать. – Ой! –ноги подогнулись, и он вновь растянулся на плаще. – Что со мной?

– Немного перестарались. Я тебя подлечила немного, но боюсь, что большего сделать не могу. Тут может помочь только хороший отдых.

– Только боюсь, на долгий отдых у нас нет времени, – Аргон собирал вещи.

– Почему это? – возмутилась я.

– Пока вы баловались ночью, мне пришла весточка из Хемеля. Совет немедленно хочет видеть тебя. Позавтракаем в дороге, – советник подошел к Лорину, вскинул его на плечо, не смотря на все попытки сопротивления, и спрыгнул вниз.

– А чего это ты раскомандовался? – я сверху возмущенно смотрела на гилиона.

Аргон поставил Лорина на ноги. Брат пошатнулся, и советник, поддержав его под локоть, усадил у стены.

– Нет времени препираться. Давай с тобой потом поругаемся, в городе. Дело очень важное.

Я подозревала, что это может быть за дело, и о причинах спешки, поэтому решила больше не спорить.

Видя, что я мнусь на краю, не зная, как слезать, Аргон вытянул перед собой руки.

– Прыгай, я поймаю.

– Попробуй только уронить!

Воздух просвистел в ушах, и я уже в объятьях советника. Аргон поставил меня на пол и подозвал волка.

Я обернулась к Лорину.

– Ты сможешь верхом ехать?

– Да, наверное, – он встал, опираясь о стену.

Мы оседлали животных. Гилион помог Лорину взобраться в седло. Можно было трогаться в путь. На прощание я прижала ладони к стенам Кенн-Лиш, благодаря за кров и убежище, Аргон сделал то же самое. По башне будто легкий вздох пронесся, ветви в вышине затрепетали.

– Трогаемся! – советник уже был в седле. Я последовала его примеру, и мы покинули Кенн-Лиш.

Меня снедала тревога о предстоящем разговоре с Советом. Вдруг Фарн успел натворить что-нибудь ужасное. Краем глаза присматривая за дремлющим в седле Лорином, я обратилась к Аргону.

– Скажи, советник, а не слышал ли ты о ллиннэх по имени Фарн. Возможно, он пропал еще до войны.

Аргон посмотрел на меня каким-то странным взглядом. При свете дня в его лице не было ничего необычного. Ллинни, как ллинни. Не молодой и не старый на вид. Может только чересчур мрачный. Мне показалось, что он знает что-то о Фарне.

– Фарн? Чертополох? Среди ллиннэх это распространенное имя. Скорее всего, его владелец имеет рыжие волосы.

– Рыжие, – подтвердила я. На этом разговор захлебнулся.

Гилион вел нас тайными тропами, так что к вечеру мы оказались в столице. Лорин чуть с коня не свалился, когда вдруг вместо обычного леса вокруг нас оказались круглостволые, похожие на огромные бочонки с кроной деревья-дома, ютящиеся один к другому. Кое-где среди них возвышались Кенн-Лиш, а в центре Хемеля горбился зеленой спиной со сползающими по бокам деревцами могучий холм – дворец Пресветлого короля. На его вершине возвышалось одно, но очень могучее дерево.

Из зимы мы резко нырнули в лето. Хемель защищала от холода невидимая граница. На деревьях шелестела листва, детишки возились в высокой сочной траве. Жизнь била ключом. Но когда мы проезжали мимо, все вокруг замирало, люди разбегались, только из всевозможных щелей за нами наблюдали внимательные глаза.

– Почему они все убегают? – недоуменно спросил Лорин, глядя как лопоухий малыш, подхватив упитанного зеленого лисенка, улепетывает прочь.

– Они боятся. Боятся тебя, вилиец. Вилийскими магами пугают детей.

Брата передернуло.

– Но ведь после войны никаких нападений со стороны Вилии больше не было!

– Не было. Да, так оно и есть. Была только травля на границе. Ллинн-хеймцам запретили пересекать Волчью Глотку, нашим кораблям нет доступа в ваши порты, все торговые соглашения аннулированы.

– И все это из-за крошечного кусочка земли?! – Лорин возмущенно махал руками, заставляя своего коня вздрагивать.

– Все это из-за того, что мы не люди. Сколько Вилия воевала с Наяром из-за спорных территорий? И ни разу это не приводило к таким последствиям.

– Но эти войны и не были так кровопролитны! Сколько вилийцев погибло!

– А сколько ллинн-хеймцев? После войны в селениях остались только дети и старики. Из тех, кто был способен воевать, выжил в лучшем случае один из двадцати. Представляю, что было бы, сумей ваши маги и воины преодолеть Волчью Глотку! Был бы сейчас Ллинн-Хейм так же пуст, как Кейрион, – голос Аргона был спокойным, почти сонным и от этого его слова казались куда страшнее, чем если бы он горячился и кричал. За этим спокойствием крылось кое-что еще: Аргон наконец-то имел возможность поговорить о наболевшем с кем-то не из своего окружения, а с противоположной стороны.

И этот кто-то воспринимал его слова серьезно.

Глаза Лорина вспыхнули, он хотел сказать что-то еще, но передумал и закрыл рот, погрузившись в раздумья.

Я не участвовала в их споре, это было слишком тяжело. Вечно на перепутье между двумя народами. И с теми и с теми. Ведь так же не может быть!

Вот так вот в траурном молчании мы и подъехали ко дворцу. Солнце уже давно скрылось за изломанным горизонтом, и ветви деревьев-домов украсились разноцветными фонариками. Лорина они очень заинтересовали, и он полез смотреть, что это такое и как работает. Мы с Аргоном придержали волков, наблюдая. Конь с философским спокойствием воспринимал причуды хозяина, ни с того ни с сего решившего забраться ногами в седло. Брат дотянулся до ветки, наклонил ее, потянул фонарик за край. И тут вдруг фонарик резко захлопнул лепестки.