Пепелище славы - Джолли Роджер Д. - Страница 38

– Что он, по-твоему… – начала Нириэль и вдруг остановилась, осененная какой-то мыслью. – Хотя это действительно разумно. Он тяжелее нас двоих вместе взятых.

Шенгар поспешно отвалился от ее плеча, чтобы опереться на дерево, проклиная собственную недогадливость и подкашивающиеся ноги.

– Ты ездил верхом на лошади? – спросила эльфийка. Молодой орк нашел силы на вымученную улыбку:

– Только на собаке! – И пояснил, когда эльфы вытаращили на него изумленные глаза: – Мне было шесть лет, я воображал себя волчьим всадником.

– И… Как собака? – фыркнула Нириэль, развеселенная этой историей.

– Укусила за ногу, – признался Шенгар. Лучница вновь сделалась серьезной.

– Садись на моего, он смирный и послушный, – сказала она, подводя к нему белого коня. – Гнедой принадлежит Белондару, мы его… одолжили.

– А как же другие волоса… то есть лошади?

– Они только и годятся на то, чтобы возить поклажу. Этих двух им не догнать.

Запах орка не слишком вдохновил белого коня. Раздув тонкие ноздри, лошадь мотнула головой и нервно переступила копытами.

– Ты мне тоже не нравишься, – вздохнул Шенгар, принимая поводья.

Приспособление для сидения на спине лошади оказалось снабжено удобными выступами и железными подставками для ног. Если бы не они, охотнику в его состоянии ни за что не удалось бы вскарабкаться на спину животного. Впрочем, он был слишком горд для того, чтобы позволить себе завалиться мешком в присутствии Ривендора, и чувство собственного достоинства с лихвой заменяло недостающие силы.

«Висеть на ней и то было приятнее», – решил Шенгар, обнаружив, что спина лошади ходит под ним ходуном, стоит ей сделать шаг. Он попытался представить, что это борт лодки в штормящем море. Стало немного легче.

– В путь! – скомандовала Нириэль, подбирая поводья и резко ударила пятками в бока гнедого.

Конь с места пустился резвым галопом. Без всякой команды белый рванул за ним. «Послушный, как же», – подумал Шенгар, судорожно вцепившись в выступ в передней части сидения. И плевать, как это выглядит, тут бы в кусты не улететь!

Он лихорадочно пытался приспособиться к ритмичным провалам и взлетам конской спины. Цель «не свалиться» захватила его настолько, что на далекий переливчатый свист, раздающийся сзади, он отреагировал главным образом потому, что гнедой, резко остановившись, остался где-то позади. Свист повторился – на этот раз он звучал несколько иначе.

Прошипев сквозь зубы грязное ругательство, Шенгар попытался обернуться, не загремев при этом на камни, и увидел, что гнедой танцует на задних ногах, стараясь избавиться от всадников на спине.

– Остановись ты, скотина волосатая! – рявкнул охотник и попытался пнуть лошадь ногами. Она только ускорила свой бег. Шенгар уже совсем решил, что проще будет спрыгнуть на ходу с этой дурной зверюги, когда от злости грубо потянул за повод.

Белый конь резко встал – орку стоило больших усилий удержаться на его спине. Во время этой неуправляемой скачки они порядочно удалились от Нириэль и предательского гнедого. За гребнем холма не было видно, что происходит с ней.

– А теперь поворачивай, дубина белобрысая! И учти, я просто мечтаю попробовать, какова на вкус лошадиная колбаса!

После серии непродолжительных экспериментов ему удалось заставить лошадь развернуться и двинуться в обратную сторону.

Явно в отместку, поганая тварь шла отвратительной тряской рысью, от которой Шенгар почувствовал не только раненые, но и здоровые внутренности, протестующе взывающие о помощи. К горлу поднималась знакомая пена. Он уже достаточно приспособился сжимать коленями лошадиные бока, чтобы наклониться к длинной шее животного и схватиться руками за гриву. По белой шерсти растеклись алые пятна.

– Врешь, тварь длинноухая, я упрямее, – прохрипел Шенгар. – Ты просто не имел дела с орками!

Белондар нежно похлопал гнедого по шелковистой шее, а затем наклонился к уху коня и долго шептал ему что-то ласковое, не обращая внимания на беглецов, напряженно сжавшихся у того на спине. Наконец, он оторвался от общения с лошадью и соизволил уделить внимание Ривендору и Нириэль.

Худое лицо эльфа, только что выражавшее тепло и доброту, мгновенно превратилось в жесткую бесстрастную маску.

– Я знал, что ты на многое способна, – холодно сказал он. – Но то, что ты натворила, переходит всякие границы. Нириэль вызывающе мотнула головой:

– Этого бы не произошло, не будь ты таким упрямым! Ривендор за ее спиной старательно делал вид, что его тут и вовсе нет.

– Упрямым? – переспросил Белондар. – Пока я вижу только одну упрямицу, что ставит свои собственные цели выше интересов эльфийского народа!

– А я вижу выжившего из ума принца, которому интересы эльфийского народа мерещатся под каждым кустом! И он совсем забыл, что народ состоит из отдельных эльфов, без которых самые высокие интересы просто пустой звук!

– Ты все сказала, что хотела? – поинтересовался Белондар. – Тогда слезай с моей лошади. Я вижу, простого шатра для пресечения твоих глупых выходок недостаточно. Оттуда ты можешь легко запудрить мозги всяким дуракам, – он окинул ледяным взглядом съежившегося в комок Ривендора. – Ну да твоими стараниями освободилось более подходящее помещение. До конца экспедиции ты пробудешь там. А по возвращении я буду хлопотать перед дядей, чтобы тебе предоставили время поразмыслить в какой-нибудь башне. Лет так двадцать-тридцать.

Медленно, неохотно Нириэль перекинула ногу через холку коня и спрыгнула с седла. Осознание полного поражения пришло к ней ровно в тот момент, когда ступни коснулись земли. Тридцать лет в башне… Да, Белондар вполне способен это обеспечить. Может быть, для эльфа постарше это не срок. Но она столько и на свете еще не прожила!

«Я не хочу в башню! – в ужасе подумала Нириэль. – Тем более сейчас, когда Алангор…» Тут ей пришло в голову, что урук-хай остался на свободе и, возможно, не даст ее любимому погибнуть от голода и жажды. Хоть орочий плен не лучшая перспектива, эльфийским воителям случалось вырываться из лап самого Темного Лорда… «Но я все равно туда не хочу!»

И тут сзади послышался робкий, но с каждым словом набирающий уверенность голос Ривендора.

– Белондар! Не смей так обращаться с моей двоюродной сестрой!

Принц с удивлением взглянул на юного эльфа, к которому всегда относился с чувством легкой брезгливости.

– Возьми свои слова обратно! – продолжал Ривендор. – Или тебе придется сразиться со мной! Белондар покачал головой.

– Характер у тебя прорезался совсем не вовремя, – заявил он. – Оставим людям неподобающий обычай поединков… Выхваченный меч остановился в волоске от его носа.

– Ты лучше защищайся! – вскричал Ривендор, воинственно сверкая своим фингалом. – Алангор и мой друг тоже! Ты не имел права обрекать его на смерть! Мне стыдно, что я до сих пор молчал! И потому следующий удар я сдерживать не буду!

Он был готов выполнить обещание, но принц отступил на шаг быстрым движением. Полоса заточенной стали пронеслась мимо и зазвенела о другую сталь.

Несколько первых ударов оказались довольно ленивыми. Ривендор еще не до конца поверил, что способен на такое, а Белондар ожидал возвращения прежнего тихони. Но с каждой атакой агрессивность возрастала.

Страх Ривендора и спесивая надменность Белондара уступили место холодному расчету бойцов, напряженно ждущих чужой ошибки, чтобы воспользоваться ей в основной задаче воина: уничтожить врага и выжить самому.

Белондар был старше и опытнее, но и Ривендор перестал быть мягкосердечным простачком, не способным на собственное мнение. Четыре дня назад он пережил свой первый бой с противником, готовым убивать, и это отложило на него нестираемый отпечаток. Внешние отличия проявились не сразу. Четыре прошедших дня он жил по привычке, и лишь сейчас осознал, что стал совершенно другой личностью.

Ярость пылала в глазах этого нового Ривендора, и когда Белондар разглядел ее в полной мере, то перестал сдерживать клинок. «Светлый Творец, они бьются насмерть!» – поняла Нириэль.