Пепелище славы - Джолли Роджер Д. - Страница 86

Гаршак, как уже было сказано, увлекся конечной обработкой железа. Чтобы не тратить времени понапрасну, ожидая металла собственного производства, он упражнялся на старых обломках. Произведенные им наконечники стрел уже исчислялись сотнями и тысячами. В последнее время начинали заслуживать похвалы и более сложные предметы его работы, такие как ножи.

Харлак скорее координировал и направлял процесс, чем принимал в нем творческое участие, объясняя это тем, что кто-то должен заниматься и руководством. Настоящая причина так и осталась тайной: на самом деле полуорк, крайне обидчивый в душе, так и не смог простить Орви дошедшего до драки спора о гномьих домницах.

Еще двое орков – родные братья, некогда принадлежавшие к клану Темный Вихрь – не преуспели в творческом плане. Но они отличались крайней последовательностью и аккуратностью в выполнении уже известных операций. Если требовалось действие по заранее заданной инструкции, на них можно было положиться с уверенностью.

И вот, в очередной раз орки столпились вокруг печи в ожидании продукта, извлеченного из ее глиняного нутра. Чем больше неудач в этой области их постигало, тем мрачнее становилось ожидание. Традиционные орочьи похороны – и те происходили в более веселой и оживленной обстановке, чем получение свидетельств очередного провала.

Когда исследователи, разбалованные благами технократической цивилизации, пытаются повторить примитивный ремесленный процесс своих предков, они имеют перед собой готовые образцы, с которых можно изготовлять точные копии. Перед Харлаком и его командой стояла более сложная задача: руководствуясь туманными обрывками знаний, полученными из книги, воссоздать все неясные и упущенные детали. По сути, имея смутное представление о том, как получается железо, они должны были заново изобрести технологию.

Некоторое время Орви разгребал ворохи золы, оставшиеся от древесного угля, загруженного в печь. По крайней мере, никаких спекшихся кусков руды, означающих очередное поражение, в печи вроде бы не наблюдалось.

Молчание сделалось совсем напряженным, когда Орви осторожно извлек на свет нечто неправильной формы и осторожно сдул с поверхности золу. Призрачный свет гномьих матовых шаров отразился металлическим блеском на неровной поверхности предмета.

Вне всяких сомнений, в руках у Орви была настоящая крица, губчатое железо, с которого начинается путь будущих мечей, топоров, копий, шлемов, кольчуг и прочих бесценных предметов. Не веря собственным глазам, пятеро урук-хаев ошарашено переглядывались.

– Дай сюда, – хриплым голосом произнес Гаршак. – Я хочу его потрогать.

– У нас все получилось, верно? – сказал старший из братьев-работяг.

– Так что же мы стоим! Надо скорее сообщить Белому Вождю! – воскликнул младший.

– Точно! – глаза старшего загорелись восторгом. – Может быть, теперь он позволит нам участвовать в битве, как всем остальным!

– Это правда! Даже длинноухий сейчас в крепости, а мы тут возимся, словно больные или калеки!

Харлак, со своим обычным спокойствием, протянул длинную руку и забрал крицу, положив конец всему ажиотажу.

– Тихо, – ровным голосом сказал он. – Никто никуда не идет. Для начала железо надо проковать. Гаршак – это к тебе. Кузнец согласно кивнул и опрометью бросился разводить в горне огонь.

– Остальные, готовьте печь. Пока мы не получим вторую такую же, никаких сообщений и никому.

– Что? Харлак, мы и так полдня качали меха! – возмутился младший из любителей повоевать, совсем молодой орк, лишь прошлой весной получивший право называться мужчиной.

– Харлак прав, – вмешался Орви. – Надо повторить все в точности. Я не поверю в первую крицу, пока не увижу второй.

– Опять работать впятером! – не унимался юный «воитель». – Когда все остальные занимаются настоящим мужским делом, мы тут таскаем, рубим, жжем, раздуваем, словно какие-то рабы!

Но старшего брата слова Харлака и Орви заставили задуматься. И жажда ратных подвигов отступила на второй план по сравнению с желанием окончательно подтвердить успешность их многомесячного труда.

– Цыц, – сказал он. – Мы здесь не менее важным делом занимаемся. И здесь мы нужнее, чем там. Иначе Орог не приказал бы нам остаться и продолжать работу!

Ссылка на такой великий авторитет сыграла свое. Было видно, что расставание с мечтой о военной славе дается юноше тяжело, но подводить Белого Вождя ему не хотелось тем более. Несостоявшийся герой повесил нос и покорно побрел вслед за братом к угольной яме.

Заслышав звуки, вырывающиеся из глотки Баргара, существо, мало знакомое с орочьей расой, могло бы заподозрить, что с Черным Клинком приключилось неладное. Враги, случись они поблизости, разбежались бы опрометью, решив, что так ревут явившиеся за ними демоны Тьмы.

На самом деле вождь смеялся. Это был уже третий или четвертый приступ хохота. Они скручивали Черного Клинка, стоило тому вспомнить о конце поединка. И каждый раз, отсмеявшись, он повторял примерно одно. На этот раз дословно звучало это так:

– Высшие силы, чтоб им всем в чертоги к Творцу провалиться, на твоей стороне, парень!

Вождя нисколько не смущал тот факт, что высшие силы и так должны находиться у Творца в чертогах, провалиться в которые и вовсе невозможно, поскольку находятся они, по канонической версии, где-то за краем моря. Мешанина несовместимых понятий хорошо отражала мировоззрение северных орков, совместивших собственное поклонение Темному Владыке с многочисленными суевериями поглощенных человеческих народов.

Затем, чтобы поражение в бою не выглядело таким уж позорным в собственных глазах, Баргар спешил добавить:

– Да-да, высшие силы! Это они напомнили мне, что оружие порой ломается! Так что не бери это на счет собственных заслуг.

Шенгар, за последнее время убедившийся, что своевременное молчание порой стоит сотен слов, даже самых остроумных и находчивых, предпочитал не комментировать это заявление.

– Ну а если уж кому высшие силы благоволят, – завершил Черный Клинок свои рассуждения, – то не мне им перечить. Поступил ты, конечно, плохо, уведя у меня охотников, ну да что теперь поделать!

Упомянутые «высшие силы» Шенгар мог перечислить по пальцам. Ривендор, показавший ему, что такое действительно быстрый противник. Ришнар с богатой коллекцией подлых приемчиков. И безумный гномий оружейник, сковавший великолепный меч. С большой натяжкой в эту компанию можно было включить Темного Владыку, снабдившего орков недюжинной силой, облегчающей применение вышеупомянутой коллекции. Ну а еще, без лишней скромности, в состав высших сил входил он сам, Шенгар, сумевший успешно воспользоваться полученной наукой.

С щемящей тоской Шенгар вспомнил о временах, когда он искренне верил в колдовство, призраков и прочие захватывающие вещи. С призраками встречаться, правда, доселе не пришлось, но судя по тому, как стремительно развенчивается вся остальная мистика, здесь тоже не на что надеяться. Будоражащие ожидания на деле оборачивались чем-то простым, легко объяснимым, обыденным, как сбор хвороста к костру. Ушастый чародей, совершающий дурацкие ошибки, и впрямь куда скучнее зловещего бородатого старца, превращающего в тюленей! Даже если эти дурацкие ошибки и совершены в твою пользу…

Наверное, Баргар бы тоже расстроился, узнав о том, что гномьи клинки способны разрубать более слабую сталь. Он, в отличие от Ришнара, не сражался с гномами. И со сталью-то дела толком не имел. Вера во вмешательство высших сил имеет огромные преимущества перед банальностью жизни. Шенгар не собирался разочаровывать Черного Клинка в лучших из заблуждений. В конце концов, тот и сам переменил тему на более приземленную.

– Ты спрашивал о дагарах, – вспомнил Баргар. – Да, мы брали языка, даже нескольких. Много узнать все равно не удалось. Упрямые, что те же эвора. Сдохнет, а будет молчать. Один, правда, вопил что-то про землю, которую не отдаст никому. И все.

– Землю? – удивился Шенгар. – Он что – рехнулся? Их земля триста лет как утонула! И он поведал Черному Клинку то, что рассказал о дагарах Ривендор.