Возвращение в рай - Хенке Ширл - Страница 67

Бенджамин недовольно застонал.

Зал быстро наполнялся гостями. Слуги разносили серебряные кубки с вином.

В противоположном конце зала стоял Иуда Талон, но Бенджамин и не хотел говорить с ним. Старый человек считал свою дочь погибшей и не выносил ни малейшего намека на нее. Он жалел упрямого старика, отказавшегося от собственного внука. «Черт, мысль о том, что у Риго и Мириам появился ребенок, почти доставляет мне удовольствие». Его мысли прервал Исаак. Он подошел с миловидной молоденькой дочкой члена городского совета, желая представить.

В это же мгновение объявили о приезде Оливии с мужем Ноем. Бенджамин остолбенел, когда Оливия Фонтене ввела в зал свою протеже. Рани была великолепна в золотой парче и алом шелке. Бенджамин смотрел, как она кланяется, улыбается и обменивается приветствиями с друзьями Фонтене.

— Боже правый, что задумала эта женщина? От этого дома не останется камня на камне до наступления ночи! — Исаак неодобрительно смотрел на Оливию.

— Кажется, произошло небольшое чудо, — растерянно пробормотал Бенджамин.

— Интересно, она оставила волка дома на время банкета или пригласила с собой закусить музыкантом или слугой, как ты думаешь?

— Я сейчас спрошу ее о Веро, дядя. Извини меня, пожалуйста.

Исаак схватил Бенджамина за рукав, и племянник заметил тревожный блеск в его голубых глазах.

— Не увлекись еще сильнее этой девкой, Бенджамин. Несмотря на красоту, она просто воровка.

— Я лучше других знаю, что скрывается за ее внешностью, дядя, — сказал Бенджамин холодно. Он медленно пошел в сторону толпы, окружавшей Рани, чувствуя, что ему хочется разогнать всех этих чопорных щеголей.

Прежде чем он успел добраться до нее, какой-то молодой нахал уже пригласил ее на танец. Оливия с усмешкой посмотрела на Бенджамина.

— Как тебе нравится моя работа?

— Я уже сказал дяде Исааку, что ты сотворила чудо. Она хитро рассмеялась, наблюдая, как Бенджамин все время следует за Рани.

— Думаю, сегодня она разобьет не одно сердце!

— Да! Если она будет охотиться за сердцами, а не за кошельками, я буду очень рад.

— Даже если она преуспеет в этом, Бенджамин?

— Что заставило тебя пойти на это? Это безумие. Ведь она ждет, что ее примет высшее общество, чтобы… чтобы…

— Чтобы выйти замуж за богатого человека? Да, я думаю, что она еще сможет выбирать. Ной, ради меня, согласился стать ее опекуном.

Оливия смотрела на лицо своего брата, как скульптор смотрит на кусок камня, только что отколотый от скалы.

— Так он согласился составить ей протекцию? Но, Боже мой, она же цыганка! Ни один человек здесь не согласится стать ее мужем!

— Потише, Бенджамин. Отец Рани был цыганом, но ее матерью была венгерская дворянка. Конечно, она незаконнорожденная, но для такой влиятельной семьи, как наша, это не проблема, а мы собираемся оказать ей поддержку, — Оливия улыбнулась и, взяв у слуги бокал с вином, отвернулась от кузена.

— Я однажды спросил, кто была ее мать. Но она сказала, что та была цыганка.

— Я могу представить, какой допрос ты ей устроил; и менее гордая девушка, чем Рани, не стала бы отвечать. Она больше гордится своей цыганской кровью, чем венгерской. Твоя собственная сестра замужем за метисом. И твой брат тоже смешанной крови.

— Но это Эспаньола. Рудольфе и Риго — наполовину тайно. А здесь — Марсель. И Рани — наполовину цыганка. Это большая разница, ты сама понимаешь это не хуже меня. Кроме того, она неграмотна и не знает светских манер…

— Рани уже читает и пишет лучше многих знатных женщин, присутствующих здесь. Что до хороших манер, разве ты не видишь, каким она пользуется успехом?

— И ты думаешь, я стану благодарить тебя за происшедшие в ней перемены?

— Ты и сам знаешь, что во многих отношениях ее обучение весьма продвинулось.

— Рани — моя проблема, а не твоя, кузина. — С этими словами Бенджамин откланялся.

Рани наблюдала за Бенджамином с того момента, как вошла в зал. Он был взбешен, как и его дядя. Сейчас он шел в сторону с весьма грозным выражением лица. «Я должна помнить, чему учила меня Оливия. Я буду вести себя как леди… даже если это будет стоить мне жизни!»

Он взял ее руку и поцеловал, оттирая плечом молодого человека, который сопровождал ее, и предложил попробовать чудесного вина.

— Кажется, павану ты станцевала весьма недурно. Но все же это ни в какое сравнение не идет с тем танцем, который я видел у пылающего костра. — Когда снова заиграла музыка, он склонился в поклоне, приглашая ее.

— Вряд ли у меня когда-нибудь еще будет возможность станцевать босиком у костра, Бенджамин, — ответила она с бьющимся сердцем.

— Почему ты не рассказала мне, чем вы занимаетесь с Оливией? — проворчал он.

— Ты выглядишь не лучше своего дяди. Посмотри, вон он, в углу, мрачнее тучи. — Встретив разъяренный взгляд Исаака, она вежливо кивнула ему.

— Что за игру ты затеяла, Рани? Оливия говорит, что ты не только тренируешься носить платья, но еще учишься читать и писать.

— Не беспокойся. Мне никогда не превзойти по части образованности Мириам Талон, но книги в библиотеке Ноя весьма занятные. Мир, оказывается, так велик, и в нем так много удивительных вещей!

Он заметил искренний интерес в ее глазах, отчего у него странно защемило в груди. Когда танец кончился, он провел ее через центр зала к широким дверям, ведущим к портику.

— Рани, я не хочу, чтобы ты страдала, — очень осторожно начал он.

Она подняла на него глаза, в которых плясали золотые огоньки.

— Ты не хочешь видеть меня несчастной, но хочешь спрятать в комнате для слуг, чтобы я одевалась, как воровка, и служила тебе только в постели.

Как она ненавидела это слово «воровка»! В нем было все презрение нецыган к цыганам — и это же испытывал к ней Бенджамин, когда они впервые встретились.

— Ты сама пришла ко мне. Рани. Я не тащил тебя в свою постель! — Он произнес это, и тут же пожалел о своих словах.

Рани боролась с искушением ударить его, ударить своего возлюбленного, своего Золотого Мужчину. О, Агата, на этот раз ты ошиблась!

— Я не собираюсь выслушивать от тебя оскорбления, так же как и не собираюсь навязывать тебе свое общество! Ты можешь сегодня спать один, или не один, — как захочешь. Я больше не приду в твою постель — никогда! — И прежде чем он успел схватить ее за руку, она развернулась и исчезла в толпе.

Бенджамин смотрел, как целая стая юнцов кружит вокруг нее, предлагая напитки или приглашая танцевать. Его злило то, что она флиртует со всеми — или это была просто ревность? Никогда, с тех самых пор, как Мириам разорвала их помолвку, он не чувствовал себя таким расстроенным. Взяв высокий серебряный кувшин у проходившего мимо слуги, он налил полный бокал и сделал большой глоток, позволив юноше наполнить его вновь. Он ни на секунду не отрывал глаз от блистательной молодой дамы, смеявшейся и болтавшей столь непринужденно с окружавшими ее кавалерами.

Рани старалась делать все так, как научила ее Оливия, — быть милой с обращавшими на нее внимание мужчинами и игнорировать Бенджамина. «Она думала, что это разбудит в нем ревность, но, по-моему, все, что я делаю, только злит его».

Однако она все же изо всех сил старалась получить удовольствие от вечера — хотя бы ради Оливии. Потом она увидела, как в зал вошел капитан, который вел «Привидение». Вспомнив странный разговор об Эспаньоле, Рани почувствовала страх. Что он делает в доме Исаака Торреса? Что привело его сюда?

Он может принести несчастье семье Бенджамина. Она не знала, каким образом, но почему-то была уверена в этом. Агата говорила, что у нее есть некие способности, чтобы стать фури дай. Сейчас Рани впервые поверила в это.

Она извинилась перед молодым человеком, с которым только что танцевала, и через другую дверь проскользнула к портику. Отсюда были слышны приглушенные голоса за углом огромной колонны на краю сада. В таком громоздком платье она не могла подойти ближе и не быть замеченной. Рани замерла, прислушиваясь. Голос Бриенна она узнала сразу.