Мужья и любовники - Харрис Рут - Страница 102

– И мы всегда будем счастливы, правда? – не сдержалась Джейд. Ей не хотелось выглядеть старомодной собственницей, но ничего поделать с собой она не могла. Хорошо было быть независимой, но уверенность в будущем ей тоже была нужна.

– Всегда, – подтвердил он.

Через неделю после окончательного переезда Джейд решила отметить это событие. Она зашла в «Маддердейк», любимый цветочный магазин Джорджа, и послала ему роскошный букет ярких орхидей.

– Вложить карточку? – спросил продавец.

Джейд заколебалась, но тут ей пришла в голову одна мысль.

– Не надо, – улыбаясь, сказала она. – Пусть гадает, какая из его приятельниц послала эти цветы.

На следующее лето Кирку должно было исполнится сорок восемь, дата, которой он всегда боялся, – именно в этом возрасте ушел из жизни отец. Возрождение компаний, начиная с отцовской, теперь принадлежало прошлому. Кэрлис помогла ему избавиться от него. Благодаря ей, благодаря «Самоучу» он стал, наконец, свободен. Он уже не страшился надвигающегося дня рождения, он верил, что вступает в новую; насыщенную событиями жизнь. Он понимал, что своим душевным подъемом, нынешними успехами он обязан жене. Если бы не Кэрлис, если бы не ее проницательность и поддержка, и личная, и профессиональная, и даже денежная, ничего этого не было. Он ценил ее помощь, но словами выразить признательность не мог. Он решил подарить Кэрлис путешествие.

– Помнишь Айрис Стеннис? – спросил он как-то в июле. Последнее время Кирк неделями пропадал в Чарлстоне. Он испытывал неловкость, что так мало времени проводит дома, и в то же время гордился тем, что жена его – самостоятельная женщина, не то что Бонни.

– Такую разве забудешь, – проговорила Кэрлис, закатывая глаза. – Дама – сокровище!

– Так вот, у ее сестры вилла на Антибах, – по тону Кирка чувствовалось, что он готовит чудесный сюрприз. – На лето они с Айрис уезжают в Саутхэмптон, а виллу отдают нам!

– Виллу? На Антибах? Вот это да! – Кэрлис припомнила себя прежнюю – тогда она готова была переплыть Атлантику, лишь бы провести хоть одну ночь на вилле. Но новая Кэрлис, Кэрлис, у которой был любовник, никуда не хотела уезжать. Она не хотела быть вдали от Джорджа.

– Вилла в нашем распоряжении на две недели.

– Прекрасно! – воскликнула Кэрлис. – Только мне надо договориться с Джошуа. – Она улыбнулась в надежде, что Джошуа заупрямится и ехать не придется. Она любила Кирка, но не представляла себе, как будет жить без Джорджа.

– Если Джошуа начнет ворчать, – сказал Кирк, – я сам с ним потолкую.

– Целых две недели? – спросил Джордж. – И я даже не смогу разговаривать с тобой по телефону?

Кэрлис покачала головой. Несчастный вид Джорджа терзал ей сердце. Такая власть над другим человеком и пугала, и возбуждала ее.

– Боюсь, что так, – мягко сказала она. Разговор происходил в «Ридженси». Джордж и Кэрлис лежали в постели, тесно прижавшись друг к другу. Он пошевелился, отодвигаясь от нее.

– Не надо, – прошептала она. – Не уходи.

– Это ты уходишь, – сказал Джордж, ложась на спину и убирая голову с ее плеча. – А ты так нужна мне.

Они с Джейд только что переехали на новую квартиру. Джорджу нужна была Кэрлис. Нужна, чтобы быть мужчиной с Джейд.

– Но ведь ты с самого начала знал, что я не свободна, – тихо произнесла Кэрлис.

– Да, я только не знал с самого начала, – язвительно передразнил он ее, – что влюблюсь в тебя.

В день отъезда во Францию Кэрлис, повинуясь какому-то импульсу, послала Джорджу экземпляр книги «Как сделать первый миллион». Шутки ради она оставила автограф: «Л. Ц. – Лэнсинг».

Это был ее первый подарок, их первая шутка, понятная только двоим. Их нельзя уже было назвать людьми, просто получающими физическое наслаждение от близости. Они становились нужны друг другу.

Вилла «Солей» была на том же полуострове, что «Отель дю Кап», тот самый отель, где некогда останавливался Скотт Фицджеральд, где проводили летний сезон греческие миллионеры, где отдыхала Грета Гарбо, а Марлен Дитрих демонстрировала у стенки бассейна свои знаменитые ноги. Вилла стояла в глубине кипарисовой аллеи; террасы, занавешенные бледно-желтыми гардинами, выходили прямо на море. Романтическая затененная тропинка, огибая деревья, вела вниз, к скоплению больших плоских камней – идеальное место для купания и загорания. Слуги, пожилая пара из Лангедока, на завтрак подавали горячие круассаны, а на обед – вареную рыбу. Что касается ужина, то Кирк решил обойти все лучшие рестораны.

– Так ты растолстеешь, – говорила Кэрлис.

– Зато ты нет, – отвечал он, видя, что с аппетитом у нее неважно. Ему казалось, что за последние полгода она похудела, хотя это ей даже шло.

Джейд нашла на ночном столике у Джорджа книгу под названием «Как сделать первый миллион». Ей вспомнилось, что несколько лет назад она была бестселлером. Она открыла ее, и на первой странице обнаружила посвящение: «Л. Ц. – Лэнсинг».

– А я и не знала, что ты знаком с Лэнсингом Кунзом, – сказала Джейд, гадая, где бы это Джордж мог с ним встретиться. Ведь он никогда не обнаруживал ни малейшего интереса к акциям, бирже и тому подобным предметам. А свой расточительный образ жизни он объяснял тем, что хочет оставить этот мир в том же виде, в каком пришел в него: нагим и без копейки денег.

– А я вовсе и не знаком, – небрежно отозвался Джордж. Он был замечательным лжецом, потому что ложь его всегда содержала в себе крупицу правды. – То есть не знаком по-настоящему.

– Так отчего же он дарит тебе книгу с такой надписью? Л. и Ц. – это что? Люблю, целую?

Джордж пожал плечами.

– Это всего лишь шутка, – он взял у нее из рук книгу и поставил на полку. – Так что у нас там сегодня на ужин?

Джейд больше не возвращалась к этому эпизоду, но и не забыла его. Джордж так и не поблагодарил ее за орхидеи, хотя она знала, что их доставили. Она вспомнила собственную шутку, брошенную вскользь в «Маддердейке», и, увидев книгу с таинственным посвящением, Джейд подумала: может, у него роман? Она стала незаметно следить за ним, хотя понятия не имела, что делать, если ее подозрения оправдаются. Она наблюдая выжидала и чувствовала, что это состояние постепенно отдаляет ее от него.

– Ты здорова? – спросил Кирк к концу первой недели их отдыха на Антибах. – Может быть, простудилась?

– Да нет, все в порядке, – ответила Кэрлис, неестественно улыбаясь. Они спускались к камням, где обычно по утрам плавали и загорали.

– Но ты сама не своя, – настаивал он, жалея, что солнечные очки скрывают ее глаза. Разговор о столь нематериальных предметах, как чувства, был столь необычен для Кирка, что Кэрлис тотчас насторожилась.

– Ты почти ничего не ешь, – продолжал он. – На днях ты пропустила поездку в Ниццу за покупками, а вчера в казино мне показалось, что тебе не терпится уйти. – При этом Кирк подумал, что ее что-то угнетает. Она даже в постели стала другой. Это уже была не та женщина, к которой он привык.

– Эта пара – потрясающе скучные люди, – заговорила Кэрлис, пытаясь как-то объяснить свое поведение. Кирк явно что-то почувствовал. Она была уверена, что ничем себя не выдала, но надо быть предельно внимательной. – Девица думает только о деньгах, а он старый мерзкий тип. Вот от них мне действительно не терпелось отделаться. – Они ездили в Канн с друзьями хозяйки виллы, удалившимся от дел английским магнатом и его двадцатилетней любовницей. Он был надутым фанатиком, а она, сверкая рубинами и бриллиантами, подхватывала каждое его слово и чуть ли не кормила с ложечки. У Кэрлис они вызывали отвращение.

– Да, – вынужден был признать Кирк, – довольно противная пара.

– Довольно противная? – засмеялась Кэрлис, беря его за руку. – Да это воплощение мерзости.

Рука об руку они продолжали путь к берегу, строя планы на день; Кэрлис была уверена, что превосходно справилась со страхом, который вдруг окатил ее ледяной волной.