Мужья и любовники - Харрис Рут - Страница 107

Глава XI

Чувство вины притупилось. Вина теперь стала постоянным позором, затуманивая мысли и чувства Кэрлис. Чем больше она пыталась избавиться от этого чувства, тем сильнее оно охватывало ее. По мере того как становилось сильнее эротическое влечение к любовнику, усиливалось и чувство вины перед мужем, и секс, который раньше казался ей воплощением здоровья и естественности, теперь превратился в нечто постыдное. Кошмар заключался в том, что чем более виноватой чувствовала она себя перед мужем, тем острее было наслаждение в постели с любовником. Она совсем потеряла осторожность. Кэрлис лгала всем и каждому: мужу, любовнику, секретарше, начальнику, отцу, друзьям. Она отнимала время у всего: у работы, у семьи, у себя самой, лишь бы еще раз испытать немыслимое, нестерпимое наслаждение. Только от тебя зависит, говорила себе Кэрлис, испытывая все больший страх, чтобы Кирк ни о чем не догадался. Чем больше пугала ее глубина чувства к Джорджу, тем отчаяннее, как к источнику уверенности, возвращалась она к дому с его размеренной жизнью.

В середине октября Кэрлис попросила секретаршу Кирка освободить ему вечер. Она выложила кучу денег за два билета на «Кошек», новый бродвейский мюзикл. Специально для этого выхода Кэрлис купила в «Саксе» новое платье и украшения к нему, а также изящные соблазнительные римские сандалеты со шнурками. В «Каролине» она заказала столик на двоих и попросила водителя Кирка поработать в тот день подольше.

– Кажется, я предусмотрела все, – сказала она Кирку. – Разве что забыла попросить Бога устроить так, чтобы в этот вечер не было дождя.

Выяснилось, что на самый конец рабочего дня у Кирка назначена деловая встреча на Уолл-стрите, так что у него даже не было времени заехать домой переодеться и хоть немного отдохнуть. С Кэрлис они встретились прямо в театре. Выглядит она замечательно, подумал он, и духи у нее чудесные. «Хлоя». Впрочем, он ничего ей не сказал. Зачем? – ведь он уже тысячу раз повторял ей, как она прекрасна. И о духах тоже ничего не сказал. В конце концов, он сам покупал ей их каждый год. Даже два раза в год; на Рождество и на день рождения.

Он никак не мог сосредоточиться на том, что происходит на сцене. Мысли его были заняты делами, а потом странным образом перебежали к Бонни. Бонни осталась позади, вместе со всем остальным, что составляло его прошлое. Он почти не вспоминал ее. Не нравилось ему думать о ней. Бонни напоминала о всех утратах, оставивших глубокие шрамы на сердце: о смерти отца, брата, о первой неудачной женитьбе. И все же, смутно улавливая стихи Т. С. Элиста, положенные на музыку Ллойдом Уэббером, он упорно возвращался мыслями к своей первой жене, вспоминая их последние годы совместной жизни. Сам не зная почему, он искал в ее поведении признаки измены. Но все, что он мог вспомнить, это лишь то что она постоянно находилась на кухне. Благодарение Богу, Кэрлис не любит стряпать. В темноте он потянулся к ней и взял за руку; тронутая и обрадованная этим жестом, она в ответ сжала его пальцы.

– Ты так был чем-то поглощен, что, по-моему, не слышал ни единого слова, – заметила Кэрлис, с аппетитом поедая крабные палочки и осетрину на вертеле. Ей было известно, что Кирк ведет переговоры об издании инструкций к новой модели «Макинтоша». Это крупное дело, и понятно, почему он так озабочен. В театре она сразу почувствовала, что ему не до спектакля, и решила, что он никак не может оторваться от дел. Это было естественное предположение. Свои эмоции и энергию Кирк приберегал для работы и всегда этим гордился. Вслед за отцом Кирк любил повторять, что он твердолобый бизнесмен. Время и силы на всякую ерунду он тратить не собирался. Такой ерундой были в его представлении разные чувства, особенно неприятные. – Как там дела с «Макинтошем»?

– Все нормально, – рассеянно сказал он, думая о другом: по каким признакам мужчина может понять, что жена ему изменяет. Подозрения по этому поводу оформились в его сознании в тот момент, когда Кэрлис, вернувшись из Цинциннати, выронила из сумочки коробок спичек с этикеткой вермонтского отеля. Он ничего не сказал. Напротив, он ждал, может, Кэрлис сама что-нибудь скажет, ибо обнаружатся другие, более убедительные доказательства. Он просто положил коробок в портфель.

– Тогда в чем дело?

– Ни в чем.

– Да нет, – настаивала она. – Ты о чем-то думаешь.

– Мы ведь счастливы, верно? – неожиданно спросил Кирк.

– Разумеется, – ответила Кэрлис, почувствовав, как у нее сразу пересохло в горле. Она протянула ему через стол руку. Подобно тому, как Кирк однажды задал Бонни вопрос, на который не хотел получать правдивого ответа, Кэрлис не могла заставить себя остановиться.

– А почему ты спрашиваешь?

Он недовольно передернул плечами. Продолжать этот разговор не было желания. Да и зачем он вообще затеял его? Он улыбнулся и перевел все в шутку:

– Да так, просто ежегодная проверка.

Когда они закончили с ужином, напряжение спало, и они живо заговорили о делах. Кирк был настолько рад, чувствуя себя свободно, что даже не заметил, что и она испытала облегчение.

Они подошли к самому краешку пропасти, но в последний момент отступили.

Возвращаясь из Парижа в Нью-Йорк, Джейд вспомнила свой отъезд. Джордж тогда так страстно обнял ее, а потом каждый день звонил. Все это время она надеялась, что он встретит ее в аэропорте. Ожидая, пока выгрузят вещи, она оглядывалась вокруг в надежде, что он появится. Но он не пришел, и дома его тоже не было. Выходит, она права? Выходит, он лгал ей? Значит, у него есть другая женщина?

Она позвонила Джорджу на работу, но его там не оказалось. Неужели он ее бросил? Она назвала себя дурой и принялась распаковывать чемоданы, выкладывая рубашки, купленные для него в Париже, на кровать. Вскоре она услышала, как в двери поворачивается ключ.

– Я скучал по тебе, – сказал Джордж, горячо обнимая ее. – Ты даже не представляешь, как сильно я скучал по тебе.

– А я по тебе. – И это было правдой. – Я думала о тебе все время. – Как бы занята она ни была – а демонстрации мод шли каждый день, с утра до вечера, а затем – коктейли, ужины, дискотеки, – Джейд неотступно думала о Джордже. Интересно, как бы ему показалась вот эта галантерея или этот ресторан. Ей так хотелось, чтобы он был с ней, разделяя ее волнения, радости, перекидывался легкими шутками, наблюдал вспышки страстей, борьбу самолюбий, радовался успехам или огорчался неудачам. Если бы он мог полюбоваться вместе с ней новыми фасонами, разделить восторг, который охватывает при виде гармонии и совершенства, и люди начинают понимать, зачем это все нужно! – Мне хотелось, чтобы ты когда-нибудь поехал со мной.

– Может, в следующий раз, – прошептал он, прижимаясь губами к ее рту. В этот момент, как, впрочем, и всегда, при виде Джейд его охватывало чувство полной близости. Джейд была единственной в своем роде. – Мы ведь никогда не бывали в Европе вместе.

– Я привезла тебе Европу. Посмотри-ка на кровать.

– На кровати мне нужна только ты, – с комически преувеличенной плотоядностью сказал он, увлекая Джейд в спальню. Даже под свитером ему было видно, что грудь у нее стала полнее. Он испытал необыкновенный прилив желания, а Джейд, растворяясь в его объятиях, подумала, как необыкновенно хороши бывают встречи после разлуки.

Звонок Кирка в гимнастический зал напугал Кэрлис. Его расспросы в «Каролине» напугали ее еще больше. Кирк никогда не позволял себе раздражаться, и она боялась, если однажды он разозлится всерьез. Кэрлис всегда чувствовала, что в глубине души у него дремлет вулкан страстей – это и привлекало ее, и пугало. Она помнила, как однажды он расколотил всю посуду. С тех пор ничего подобного не было, и она надеялась, никогда не будет.

В октябре, когда наступили неожиданно ранние холода, Кэрлис, дождавшись, как обычно, пока все служащие уйдут, под вечер пришла к Джорджу.