Мужья и любовники - Харрис Рут - Страница 108

– Подари мне выходные – больше я ни о чем не прошу, – сказал Джордж после первых страстных объятий. – Однажды ты сделала это. Почему же нельзя еще раз?

– Не могу, – ответила она. Его настойчивость, когда-то так льстившая ей, теперь пугала своей одержимостью. – Боюсь, Кирк что-то заподозрил. Он разозлился, узнав, что мне нужно ехать по делам в Цинциннати. Второй раз это не пройдет.

– Так что же мне прикажешь делать? – жестко спросил Джордж. Впрочем, он по-прежнему прижимал Кэрлис к себе и чувствовал, как у него снова появляется желание. – Ждать, пока ты бросишь мне кусочек своего времени?

Они лежали в постели, тела их были тесно переплетены, и ей совсем не хотелось продолжать этот разговор – она встала и подошла к стенному шкафу. В комнате было холодно, и она решила накинуть халат.

– Но тут же ничего нет, – удивленно воскликнула Кэрлис. И вдруг все поняла.

– Ты не живешь здесь, – повернувшись к Джорджу, сказала Кэрлис. – Ты живешь в другом месте. С кем-то другим. С Джейд.

Он кивнул.

– Как же ты мог? – Она почувствовала себя обманутой, преданной. – Как же ты мог?

– Как же ты мог – что? – Голос его звучал мягко и укоризненно. – Ты замужем, Кэрлис. Чего же ты ждешь от меня? Ты что же, полагаешь, что можешь держать меня для собственного удовольствия?

– Но я не знала… Ты никогда не говорил…

– А я не обязан перед тобой отчитываться, – он встал с кровати и подошел к ней. Голос его звучал по-прежнему ровно, но сердце у нее разрывалось от боли. Она резко отстранилась от него и присела на край кровати, чувствуя, как ее всю трясет. Она не знала, что сказать. Да и что она могла сказать?

Она молча начала одеваться.

– У меня голова кругом идет, – произнесла она, наконец. У нее было такое чувство, будто она прозревает после долгой слепоты. Теперь она смотрела правде в лицо: жена обманывает мужа, любовник обманывает возлюбленную. Она почувствовала себя той женщиной, которой никогда не хотела бы быть. Хорошо бы избавиться от нее, вычеркнуть из жизни.

– Я не хочу тебя больше видеть. Этого мне не перенести.

Он взял ее за руку, а когда она отдернула ее, снова притянул к себе.

– Я не буду делать ничего, чтобы тебе не понравилось, – пообещал Джордж. Это она уже слышала, и она этому верила. Но теперь ясно, что все это время он делал как раз то, что ей не нравилось. Она увидела в стенном зеркале свое отражение и не узнала себя – незнакомка в незнакомой комнате с мужчиной, который ей едва знаком. Кто же она такая, спрашивала себя Кэрлис, и что она здесь делает? – Кэрлис, ты отдаешь себе отчет в том, что говоришь?

– Вполне, – сказала она, убирая руку. – Вполне.

Она боялась, что он будет уговаривать ее остаться, но Джордж молчал. Испытывая жгучий стыд, Кэрлис подошла к двери и вышла, не оглядываясь. Боль, унижение, облегчение – она испытывала все эти чувства сразу, думая, что теперь все кончено и возврата к прежнему нет.

Глава XII

Едва войдя в приемную доктора Лионеля, Джейд занервничала. Ее ощущение, что с ней что-то неладно в последнее время, усилилось. Кровотечение не останавливалось. Волосы по-прежнему были сальными, и ничего с этим не удавалось сделать. Кожа стала темнее и, казалось, даже жестче. Стало трудно ходить – не прибавив ни грамма в весе, она ощущала тяжесть в коленях, ноги были ватными и отказывались слушаться. Ей припомнились объявления Общества по борьбе с раком, которые обычно появляются на последних полосах журналов, и она обнаружила у себя несколько угрожающих признаков. Тревога о здоровье отодвинула в сторону мысли о Джордже. Она пошла к доктору Лионелю в тайной надежде, что тот обзовет ее мнительной и пропишет какие-нибудь витамины. Но надежды ее не оправдались. Доктор внимательнейшим образом ее осмотрел, а потом направил к гинекологу.

– Я хочу, чтобы вы прошли полное гинекологическое обследование, – сказал он. – И не тяните с этим. – Он тут же набрал номер телефона гинеколога и попросил его сразу принять Джейд.

– Что-нибудь неладно? – спросила Джейд, уходя.

– Надо обследоваться, – ответил он в обычной манере врачей, которая всегда так выводит из себя нормальных людей: мол, ни о чем не волнуйтесь, мы о вас позаботимся.

Теперь, когда ее роману пришел конец, Кэрлис испытывала неимоверное облегчение – все позади и Кирк ни о чем не узнал. Прошли тревога и чувство вины, которые неотступно преследовали ее. Как хорошо было вернуться к нормальной жизни – когда-то она казалась немного скучной, а теперь снова приобрела свою прелесть.

Но она недооценила Джорджа. Она забыла, каким упрямым он может быть. Она забыла, что ее «нет» ничего для него не значит. Он начал ежедневно звонить ей на работу. Джордж был не столь наивен, чтобы просить ее о свидании. Он просто повторял, как скучает по ней.

– Я все время только о тебе и думаю, – говорил он. – Сегодня я проходил мимо «Лютеции». Помнишь, мы там с тобой обедали? За счет Ады.

– Когда идет дождь, я думаю о тебе, – сказал он в другой раз, когда на улице было пасмурно. – Помнишь, какой ливень был в тот вечер, когда мы познакомились?

– Прошу тебя, не звони мне, – отвечала она.

– Но почему?

– Это слишком тяжело.

– Ты хочешь сказать, что тоже скучаешь по мне?

– Пожалуйста, – настойчиво повторила она, стараясь дать ему понять, что говорит серьезно, – не надо больше звонить. Все кончено.

Она велела секретарше не соединять ее с мистером Курасом, если он позвонит.

– Хорошо, миссис Арнольд, – послушно откликнулась Лиза. И следующие три дня подряд она говорила Джорджу, что миссис Арнольд на совещании.

– Он велел передать вам, что будет звонить сегодня домой, – сказала Лиза.

Кэрлис прошла к себе в кабинет, закрыла дверь и набрала его номер.

– Когда-то ты обещал мне, что не будешь звонить домой, – напомнила Кэрлис, с ужасом представляя, что придется разговаривать с Джорджем, когда рядом будет Кирк. – Помнишь?

– Конечно, помню, – ответил он. – Но тогда у нас был роман. Все понятно. Теперь мы больше не видимся. Почему же я не могу позвонить тебе домой?

– Потому что я не хочу этого.

– Но я скучаю по тебе, – заговорил он умоляющим тоном. – Мне даже звука твоего голоса не хватает.

– Ради Бога, не надо звонить, – Кэрлис была чуть ли не в истерике. – Не надо.

Пришлось немного подождать в уютном, окрашенном в бежевые тона, заставленном книгами кабинете доктора Фишбейна, но, в конце концов, он появился. Он внимательно осмотрел ее, но если и пришел к какому-нибудь заключению, вслух ничего не сказал.

– Что со мной? – спросила Джейд.

– Пока не знаю, – ответил он. – Надо сделать новые анализы.

– Какие анализы? – переспросила Джейд. От страха у нее свело желудок и пересохло в горле.

– Надо сделать просвечивание грудной железы и биопсию.

– Биопсию? – Стало быть, подозрение на рак. Она вся сжалась.

Доктор Фишбейн заметил ее состояние.

– Джейд, постарайтесь не волноваться. Оставьте волнение на мою долю.

Он понимал, конечно, что такой совет дать легче, чем последовать ему.

Тем не менее он сейчас делал все, что от него зависело.

– Обещаете дать мне знать, когда будут результаты анализов? – попросила она. Она чувствовала себя обреченной. Сколько времени ей осталось? И что она скажет Джорджу, Стиву, матери? Ей не хотелось, чтобы ее жалели.

– Ну разумеется, – ответил доктор Фишбейн. – Сразу позвоню.

С этого момента Джейд жила как во сне. Каждый день она смотрела на закат, гадая, сколько их ей осталось еще увидеть. Она наслаждалась каждой чашкой кофе, как последней в жизни. Она разобрала бумаги в ящиках и выскоблила кухню так, словно ждала желанного гостя.

– У меня сегодня было свидание с адвокатом, – сказала она как-то Джорджу. – Я написала завещание.

– Завещание? – удивленно переспросил он. – Не слишком ли рано?

– Предусмотрительность никогда не мешает, – ответила она. Джейд не говорила ему, что была у доктора Фишбейна. Она боялась, что если он что-нибудь узнает, то не захочет к ней даже прикасаться. А сейчас ей больше, чем когда-либо была нужна его поддержка, его сильные и нежные руки… – Я все оставляю тебе.