Черный пес Элчестера - Митюгина Ольга - Страница 29

Он смутился и отвел глаза:

- Счастлива? Мои поступки не совместимы с честью рыцаря...

- А мои - с девичьей честью, - чуть грустно улыбнулась ведьма. - Честь на честь - обмен равноценный, не так ли?

- Нам надо будет поговорить, Мили...

- Конечно, - кивнула она. - А сейчас я, пожалуй, ненадолго уйду...

- Куда ты?..

Черт, почему он встревожился? Почему чувствует себя виноватым?..

Милица остановилась в дверях, обернулась с улыбкой:

- Да так, травку одну поищу...на всякий случай!

И с этими словами убежала.

Фрэнсис кое-как доковылял до крылечка: рана еще давала себя знать, и ходить было больно, но он все-таки дошел.

Остановился на крыльце, прислонившись к притолоке, и осмотрелся.

Над долиной вздымалась величественная гора, нависая хмурыми скалистыми обрывами, напоминая замершую на своем взлете волну: так смешались в ее очертаниях округлость вершины и нависающие над склонами утесы. Лес в округе молчал, принимая последние ласки солнца, а по низу, по влажной росной траве, уже стлался сизый туман, полотнами ложась на луг, что окружал дом и постройки вокруг: то ли амбар, то ли конюшня, колодец на дворе, сеновал, сарай... Разбойники прочно обосновались здесь - а сейчас все хозяйство досталось им: ему и Мили... И на безумный краткий миг подумалось: как неплохо бы было забыть обо всем на свете, остаться здесь, в этой безвестной долине, жить, как простой человек, промышлять охотой, радовать эту необыкновенную девушку цветами, растить детей...

Неплохо - но невозможно...

Поляна со стороны скал обрывалась пропастью, из ущелья глухо доносился рокот воды. Небеса наливались густой синевой, солнце давно скрылось за деревьями... О боже, за какой травой отправилась эта сумасшедшая на ночь глядя?..

- Мили! - крикнул он. - Мили!

Округа ответила гулким эхом, ухнула вдали ночная птица, да ветер прошумел по вершинам, запутался в метелках уснувших трав.

Фрэнсис развел во дворе костер, надеясь, что девушка увидит из леса его свет и выйдет к дому. И сидел на старой колоде, обхватив руками плечи в разодранном блио, ежась от зябкой ночной свежести, и молча глядел в огонь, время от времени подкидывая поленья и сучья. Господи, куда же она пошла, куда пошла?.. Как он сможет ее отыскать в лесу ночью, раненый, едва переставляя ноги?.. Эта ведьма сведет его в могилу!

...Она обрушилась на него сзади, бесшумно и мягко, как сова, обняла за шею, и плащ, его собственный плащ, в который она была одета, укрыл его теплыми объятьями, и волосы Милицы смешались с его прядями, когда она нагнулась, чтобы поцеловать Фрэнсиса в щеку.

- Я ее нашла!

- Идиотка! - рявкнул юноша, вскакивая и разрывая кольцо ее рук. - Куда ты помчалась, на ночь глядя? Я чуть с ума не сошел! Ведь случись что с тобой, как я смог бы помочь?!.

- Фрэнки, - Милица очаровательно сложила руки в молитвенном жесте, - когда ты сердишься, ты такой обаятельный! Ну, со мной же ничего не случилось, правда?..

- Правда в том, что тебя следовало бы хорошенько отодрать!

- Не будь занудой! - состроила она милую рожицу. - Сейчас мы с тобой поужинаем, поговорим, о чем ты хотел, а потом - все остальное... - в ее глазах блеснули лукавые искорки. - Но сначала я сделаю отвар, не зря же я ее разыскивала! Уже отчаялась, думала, не найду! Сиди, тебе тяжело ходить, я все сама принесу!

Милица умчалась в дом, и вот уже вернулась. Над костром повис их дорожный котелок, на земле скатертью расстелилась рогожа, и на ней Мили аккуратно разложила тонко нарезанное вареное мясо, оставшееся еще с обеда, рассыпчатые ломти хлеба, вареные и уже очищенные куриные яйца... А венчала все большая миска орехов в меду, бочонок с которыми эта лиса отыскала в погребе.

Фрэнсис лишь покачал головой. Что он мог поделать? Ему было так уютно рядом с этой девушкой, которая столь заботливо относилась к нему. И все ее движения, походка, непроизвольные жесты наполняли звенящим напряжением, какой-то трепетной жаждой все его тело... И зачем она так смотрит, так искоса, лукаво смотрит из-под опущенных ресниц?

Мысли о еде окончательно оставили Фрэнсиса, взгляд девушки будил в нем иной голод - и она прекрасно осознавала это, слишком довольной была ее улыбка.

- Ты совсем не ешь, Фрэнки... - вздохнула негодница.

- Не хочу... - покачал головой лорд.

- Тогда отпей отвар. Хоть три глотка!

Он покорно отпил и поставил котелок на землю.

- Все. Больше не хочу... - Голос его стал низким и хрипловатым. - Мили... Я хочу тебя...

- Я тоже, - улыбнулась девушка. - Не спеши, милый, у нас много времени, целая ночь... И целый день... Много ночей и дней...столько, сколько захочешь... Я твоя, твоя с той минуты, как ты спас меня... Тебе стоило лишь пожелать... Но прежде... - она подсела ближе, погрузила свои пальцы в его волосы. - Ты хотел поговорить со мной, правда?..

И ее глаза вдруг стали очень серьезными, в них чистым заревом горела лишь нежность.

Фрэнсис вздохнул, опустив взгляд. На земле плясали тени костра, вокруг шумел лес... А над головой сияли удивительно яркие звезды.

- Мили... Милисента... Знаешь, ты не первая моя женщина, но только с тобой я перестал понимать, что совместимо с честью рыцаря, а что нет!

У меня были и служанки, и дочки крестьян... Нет-нет, не думай, будто я навязывал им свою волю как господин...нет. Они лишь развлекались со мной, как и я с ними...возможно, тешили свое тщеславие... С ними было просто. Деревенские потаскушки, которые хотели быть игрушками лорда - и становились ими. Они все понимали... А с тобой... Черт побери, Мили, я окончательно запутался в себе! - Фрэнсис, не сдержавшись, стукнул по земле кулаком. - Провались все к дьяволу! Ты доверилась мне, ты попросила защищать тебя...

Он глубоко вздохнул и несколько мгновений молчал, пытаясь совладать с собой. Наконец продолжил:

- Ты чиста, как лесное озеро, и так же готова меня принять... Но я не хочу пользоваться твоей наивностью! Быть может, ты любишь меня, быть может, думаешь, что любишь... А я любил! У меня была девушка, ее звали Фредерика, леди Уэлчерста, и я любил ее всей душой, чисто и искренне. Я не смел даже помыслить коснуться ее до свадьбы, и мечтал о ней, как путник мечтает о ночлеге... Странно, что я говорю о ней - с тобой. Видит бог, я не хотел!

Рыцарь снова замолчал, глядя под ноги. Задумчиво провел огрубевшей от меча ладонью по волосам.

- Не хотел, чтобы ты подумала, что я взываю к твоей жалости, или что я отталкиваю тебя... О нет, Мили, так, как я хочу тебя, я не хотел даже Фредерику. Чувства, что дарила мне моя голубка, верно, можно испытывать к ангелу: нежность, почтительность, восхищение... Меня не бросало в жар, стоило мне случайно соприкоснуться с ней руками... Не льсти себе, Мили, что я жажду тебя больше, потому что за это женщине скорее стоит разгневаться...

А потом... Потом...

...Фрэнсис рассказывал эту мучительную для него историю, и в глазах его не было слез. А во взоре Мили светились сострадание, боль и понимание.

И - слезы...

Девушка накрыла его руку своей, а другой нежно гладила по щекам...

- Понимаешь, в тот, последний раз, она просила меня быть с ней... Она просила... Это должна была быть она, Мили, а не ты... Прости. - Фрэнсис сжал кулаки и опустил голову так низко, что темные пряди закрыли лицо, и глухо продолжал: - И ей, моей голубке, я отказал! А теперь во мне все трепещет, стоит тебе пройти рядом, стоит дотронуться до меня... Быть может, ты меня приворожила, но я так не думаю: когда?.. Я сам виноват в своих греховных стремлениях, но, Мили...меньше всего я хочу, чтобы ты стала жертвой моей прихоти...

Милица покачала головой.

- Понимаю... - тихо промолвила девушка. - Что ж... Меня тоже тянет к тебе, и тянет сильно... И я знаю, что мне никогда не сравниться с леди. Я обязана тебе жизнью, и, если смогу хоть немного избавить тебя от страданий, утолив твою жажду...лишь позови, я всегда приду. И никогда не буду навязываться. Желание и благодарность, Фрэнсис, это не любовь, они не требуют взаимности... Что же до моего доверия... Не терзай себя. Разве ты будешь со мной против моей воли?