Испытание огнем - Якубенко Николай - Страница 37

– Так и есть, сир лейтенант.

– Кроме того, картечь очень быстро теряет скорость – она сделана из простого железа, круглая форма не идеальный вариант для снижения сопротивления воздуха, овальная была бы гораздо лучше. На расстоянии в 400 метров наша отличная картечь может убить только случайно и для этого нужно максимально приподнять ствол орудия, до отметки 5.

Виталик не ограничивался в своем стремлении нести бойцам сухую теорию одними только словами. Из кармана мундира он извлек обычную трубочку из тростника, которыми дети обстреливают не угодивших им взрослых, горошину и под восхищенные взгляды сделал выстрел горошиной, держа трубочку параллельно земле.

– Вы имели возможность наблюдать выстрел из пушки на примере простой трубочки и горошины. Теперь посмотрите изображение траектории полета горошины.

С этими словами он достал пустой мешок из под крупы с нарисованной угольком кривулей. Кривуля начиналась горизонтально и очень быстро заканчивалась где-то низу.

– Если направить ствол просто горизонтально, через сто метров картечь окажется на земле. Теперь посмотрим другой вариант.

Виталик взял трубочку, направил ее под углом к земле и произвел выстрел. После этого перевернул пустой мешок другой стороной. На этот раз кривуля шла под углом и заканчивалась гораздо дальше предыдущей.

– Всем понятно?

– Сир лейтенант, понятно. Получается, пушка, как трубочка стреляет?

– В точку Лербант. Только горошина большая, железная и скорости гораздо выше. Но принципиально – все верно.

Это было хорошо. Даже такое примитивное сравнение с детской трубочкой было замечательным достижением. Средневековые артиллеристы, веками стреляя из пушек, понятия не имели о баллистике и траектории полета их снарядов. Считалось даже, что снаряд летит по прямой и достигнув определенной точки просто падает на землю.

– Сир лейтенант, а метр – это сколько локтей?

– Вот черт…

Виталик совсем забыл, что его бойцы в школе не учились и о метрической системе не имеют никакого представления. Пришлось отмерять шагами примерное расстояние в пятьдесят, сто, двести и триста метров. Наконец и с этим было покончено.

– Бойцы, мы приступаем к самому главному. Прошу внимания.

Бойцы к тому времени окончательно освоились на поле и лежали вразвалочку кто где.

– Пушка стреляет картечью. Вылетая из ствола, она образует вытянутый к земле овал, вот такой.

С этими словами на солдат уставился мешок с нарисованным овалом.

– Увы, но разлетается картечь больше по вертикали, чем по горизонтали. Вылетев из ствола, картечь с каждым метром разлетается все сильнее и сильнее. В итоге мы имеем довольно плотную зону поражения в три метра на 50 метрах и совсем редкую, но в шесть метров на 100 метрах. На 150 – 200 метрах плотность огня совсем маленькая, зато если работают орудий несколько – сферы из поражения пересекаются и противника поражает целый град убийственных зарядов! Вопросы?

– Сир лейтенант, получается, стрелять можно начинать метров с 300, в промежутках между выстрелами постепенно опуская ствол по мере приближения противника. На 200 метрах он начнет нести большие потери, а когда подойдет до 50 метров – нужно делать прощальный выстрел и хвататься за мечи. Так?

Виталик заулыбался. Сержант Лербант и раньше показывал себя мужиком сообразительным, а сейчас и вовсе порадовал до глубины души.

– Очень хорошо, Лербант. Сегодня вечером будешь пить вино и трескать восхитительно прожаренную курятину. Только хвататься за мечи я вам разрешаю только в самом крайнем случае. Когда враг подходит быстро – уносите ноги, пусть пехота мечами орудует, наше дело стрелять быстро и точно.

«Ученики» недовольно загудели, бывшим гвардейцам не нравилась перспектива убегать от противника.

– И последнее. Картечь расходится овалом. К большому сожалению, примерно половина ее уходит в землю. Поэтому наиболее эффективная стрельба из пушек – с возвышенности, метров хотя бы с полутора. Тогда и эффективная дальность стрельбы увеличивается и сфера рассеивания картечи покрывает больше солдат противника. Когда будут лопаты – начнем тренироваться копать траншеи и валы для пушек.

Бойцы окончательно сникли. Убегать о противника, копать землю, словно простые землекопы им не нравилось. Но делать было нечего. До обеда время еще было и Виталик дал команду своим бойцам продолжать тренировки. На этот раз возничие изображали наступающего противника, а артиллеристы во время заряжания пытались корректировать положение ствола.

Первые пол часа Виталик бегал за каждым орудием, сверяя угол наклона ствола с вешками, показывающими расстояние и своими расчетами на мешковине. Через час постоянного хождение по грязному полю в доспехе и тяжелом щитом за спиной ему это надоело, и он послал денщика за новой порцией травяного настоя.

У облюбованной командире телеги его ждал обозник – Ирм. Тот подозрительно улыбался и, казалось, даже подмигивал своему командиру.

– Сир лейтенант, дело сделано. Вот четыре отличные железные лопаты, кроме тех двух фарлонгов с вас еще три соверинга.

Виталик с обозником спорить не стал и послушно полез за в карман – в кошельке, который только изображал хранилище денег, такой суммы не было. Он подозревал, что его подчиненный его обманывает, но лопаты были на самом деле хороши и очень нужны. «Фиг с ним, пусть подавится гад», подумал Виталик и подал недостающую сумму Ирму. Спрашивать его о происхождении лопат не было никакого желания.

– Сир лейтенант, я по дороге видел парня какого-то, он вас у палатки ждет.

– Что за парень?

– Да молодой еще совсем, на денщика или слугу похож.

– Хорошо. Готовь обед. И смотри – проверять солдатскую похлебку буду лично, если не понравиться или бойцы смогут съесть свою порцию – пеняй на себя! Отправлю третий сортир рыть.

– Сир лейтенант, как можно?! Эти проглоты целого быка съесть могут!

– Значит готовь два быка. Все, иди работать.

Ирм с грустным лицом отправился в лес за дровами, а Виталик позвал к себе своего денщика – Ролена.

– Ролен, беги к палатке. Там парень какой-то стоит, узнай чего хочет, если со мной поговорить – веди сюда.

Ролен галопом побежал к командирской палатке и через пару минут перед Виталиком стоял с молодым парнем, чем-то неуловимо похожим на него самого. Между тем неизвестный времени не терял и начал речь.

– Уважаемый сир инженер-лейтенант, да будет твое имя звучать в веках на страницах учебника по истории. Сир Костик, пусть его потомки с восхищением будут рассказывать о его великих подвигах, приглашает вас вечером на скромную посиделку с вином и самогоном.

Виталик с обалдевшим видом уставился на гонца, свою речь он говорил с видом школьника, целый вечер учивший стишок и, наконец, рассказавший его злому учителю по литературе.

– Ты вообще кто такой?

– Я денщик блистательного сира Костика, пусть его потомки с восхищением будут рассказывать о его великих подвигах.

– Абалдеть.

Виталик невольно восхитился изощренной фантазией своего земляка. «Может, сказать Ролену называть его покорителем галактики и движущей силы мироздания? Прикольно будет».

Ирван вытянулся в струнку и ждал ответа. Идти на посиделку с земляком Виталик не сильно рвался. Такие посиделки, как правило, заканчивались жестким бухаловом и больной головой с утра. Чудесный напиток армир, за три минуты снимающее любое похмелье осталось в Галене, а тренировать бойцов хотелось с ясной головой.

С другой стороны, очень сильно хотелось обменяться впечатлениями, новостями и опытом воспитания своих подопечных. В конце концов, последнее победило.

– А далеко ваш взвод стоит, боец?

– Уважаемый сир инженер-лейтенант, да будет твое имя звучать в веках на страницах учебника по истории, наш взвод совсем рядом – соседи мы. За этой поляной лесок небольшой, его пройти за пять минут можно, сразу за ним наш взвод.

– Хорошо, передай Костику, что зайду вечером. Сейчас возьми Ролена и покажи дорогу.