Вторая мировая война - Уткин Анатолий Иванович - Страница 123

В августе 1942 года Флеров, написавший Сталину письмо о возможности создания атомного оружия, направляется в Казань. В Москве тем временем Вавилов, Вернадский, Иоффе, Хлопин и Капица обсуждают целесообразность продолжения ядерных исследований. Проект предложено возглавить Иоффе, но тот, ссылаясь на свои 63 года, предлагает поручить его Курчатову и Алиханову. Оба они приезжают в Москву 22 октября 1942 года. Курчатов приехал уже с проектом проведения подобных работ, и тогда именно ему поручили проехать по русским городам — чтобы определить, кто может быть полезен в атомном проекте. В списке Курчатова стояли Алиханов, Кикоин, Харитон, Зельдович. Курчатов возвратился в Казань именно в день осуществления Энрике Ферми цепной реакции в Чикаго. Курчатов убеждается в реализуемости проекта, он перестает бриться «до победы над немцами» и отныне окружающие (а затем и весь мир) знают его с бородой. По свидетельству Молотова, Сталин хотел знать мнение о проекте наркома химической промышленности Первухина — именно тот посоветовал ознакомить с секретными данными физиков. Именно тогда разведка знакомит Курчатова с материалами Фукса и прочими данными о работе над атомным оружием за рубежом. Возможно, решающее значение имела беседа Первухина с Курчатовым, который указал на «возможность осуществления мгновенной реакции в уране-235 с выделением громадной энергии». Видимо, немцы уже идут по этому пути, они могут получить в свои руки оружие громадной разрушительной силы. Курчатов поддержал предложение Флерова возобновить работу над урановой проблемой. Письменно изложенные соображения Курчатова, Алиханова и Кикоина (из лаборатории Уральского политехнического института) были переданы Молотову. Тогда-то Молотов и сообщил Курчатову о назначении его руководителем атомного проекта. Молотов: «Вызвал к себе Капицу, академика. Он сказал, что мы к этому не готовы, и атомная бомба — оружие не этой войны, дело будущего. Спрашивали Иоффе, он тоже как-то неясно к этому отнесся. Короче, был у меня самый молодой и еще никому не известный Курчатов. Он произвел на меня хорошее впечатление».

В один месяц с завершением Сталинградской битвы — в феврале 1943 года — создается организация исследований по использованию атомной энергии. Поразительно, но план советской наступательной Сталинградской операции получил название «Уран». Но это будет позже. Мы же находимся в том периоде, когда зимний порыв Красной Армии, демистифицировавший вермахт (впервые после Семилетней войны показавшей возможность бить немцев), начинает ослабевать. Немцы приходят в себя и, ожесточенные, начинают готовить реванш за декабрь 1941 года.

Германия: подготовка

Нацистский режим все более последовательно превращал войну на Восточном фронте в расовый конфликт, в войну на уничтожение. Уничтожение «еврейского большевизма» стало главной темой нацистской пропаганды. Мир еще никогда не видел войны, где армейские подразделения открывали бы дорогу айнзацкомандам, спешащим уничтожить расово враждебное население. Напомним, что «Общий план для Востока», принятый Гиммлером через два дня после начала реализации «Барбароссы», предполагал переселение в течение тридцати лет 31 миллиона славян за Урал, в Западную Сибирь. Жестокой была доля 6 миллионов евреев Советского Союза — их ждало полное физическое уничтожение.

Программа индустриального убийства в 1942 году шла уже полным ходом. В марте 1942 года Ричарду Гейдриху было поручено послать специализированные айнзацкомманды на оккупированную территорию Советского Союза. Гитлер требует в марте этого года: «Большевистско-еврейская интеллигенция должна быть уничтожена». Приказ этим группам со стороны шефа гестапо Мюллера от 1 августа 1942 года гласил: «Постоянные доклады о деятельности айнзацгрупп на Востоке должны быть представлены Фюреру». Гитлер лично получал детальные отчеты о «проделанной работе» всех четырех айнзацгрупп. И говорил японскому послу Осиме о «животном характере русского народа».

Фельдмаршал Вальтер фон Рейхенау, командующий вначале 6-й армией, а затем группой армий «Юг», обращается к своим войскам: «Германский солдат в восточной сфере является не только бойцом согласно правилам ведения военных действий, но и носителем безжалостной расовой идеологии, мстителем за все злодейства, которые были причинены германскому и родственным этнически нациям.… Только на этом пути мы выполним наше историческое обязательство освободить германский народ от азиатско-еврейской угрозы раз и навсегда». Командующий 17-й армией генерал-полковник Герман Гот в приказе по армии говорит о борьбе «двух внутренне непримиримых философий.… Германское чувство чести и расы, пронесенных сквозь столетия германских солдатских традиций, против азиатского способа мышления и примитивных инстинктов». Солдаты должны действовать, исходя из «веры в перемены, когда лидерство в Европе перешло — ввиду превосходства расы и ее достижений — к германскому народу.… Это миссия спасения европейской культуры от нашествия азиатского варварства». Красная Армия зверски убивает германских солдат. Любая симпатия к местному населению должна быть изжита. Высоколобый фельдмаршал Манштейн: «Война с большевистской системой идет не по традиционным европейским правилам…. Еврейско-большевистская система должна быть уничтожена раз и навсегда».

После первого своего крупного поражения — под Москвой — Гитлер только ужесточил свою программу установления расового господства в Европе. 20 января 1942 года на озере Ваннзее состоялась имперская конференция, посвященная «окончательному решению» еврейского вопроса. Присутствовали министры восточных территорий, внутренних дел, юстиции, иностранных дел, промышленники, военные, разведка, тайная полиция — гестапо, «практики» из восточных территорий. Эта конференция открыла дорогу к созданию индустрии массового убийства «неарийцев». Битва под Москвой показала, что борьба может быть долгой и уничтожение «неарийцев» нельзя откладывать на некое туманное будущее — оно должно происходить в ходе войны. Основные лагеря истребления будут созданы на территории Варшавского генерал-губернаторства.

30 января 1942 года, выступая по случаю девятой годовщины своего прихода к власти в Германии, Гитлер сказал, обращаясь к огромной аудитории берлинского Шпортпаласта: «Пусть будет всем ясно, что эта война может завершиться либо уничтожением арийских народов, либо исчезновением в Европе еврейства… Я уже заявлял 1 сентября 1939 года в германском рейхстаге — а ведь я воздерживаюсь от поспешных пророчеств, — что эта война не окончится так, как представляют себе евреи — уничтожением европейско-арийских народов, но ее итогом будет уничтожение еврейства».

Уже в начале сентября 1941 года несколько сот советских военнопленных погибли от газа в Освенциме — тогда еще сравнительно небольшом лагере для поляков и русских военнопленных. Газ «Циклон-Б» был впервые применен против советских военнопленных. Его массовое применение начинается в 1942 году. Массовое убийство в Бельзене начинается весной этого года, огромный масштаб убийства в Освенциме приобретают летом 1942 года.

Германия же постаралась проявить себя в том, в чем она была всегда традиционно сильна — в тщательном планировании, в оптимизации своих ресурсов. 1 февраля министр вооружений и военной промышленности Фриц Тодт провел в Берлине первое заседание по координации деятельности всех министерств, вовлеченных в создание, производство и распределение вооружений в масштабах рейха. На следующий день Тодт вылетел в Растенбург, чтобы рассказать Гитлеру о решениях совещания. Главное — 55-процентное увеличение военной продукции. Важным обстоятельством явилось то, что на обратном пути самолет с Тодтом разбился и его преемником стал тридцатишестилетний личный архитектор Гитлера Шпеер. Он показал себя эффективным организатором, равно как и использователем рабского труда в массовом масштабе.

К концу февраля центральный руководящий элемент германской военной машины, расположенный в «Волчьем логове», начинает как бы заново оживать. По внешним признакам этому способствовала наступившая (очень поздняя в этом году) весна. Гитлер многократно говорил, что ему мучительно переносить зиму. Эта была худшей в его жизни, наконец-то она подошла к концу. Он был чрезвычайно ожесточен и при малейшей возможности разражался филиппиками по поводу бесталанности военных вождей вермахта, бездарности планировщиков, бесхребетности военачальников, неловкости транспортников, зависимости всех от его, фюрера, воли. Каждый кризис он теперь сводил к испытанию на прочность своей воли, воли германского народа, стойкости германской расы.